В отголосках вечера

Питер доделывал свой проект на учёбу, когда ощутил касание сухих губ на плече. Уже потом появились горячие ладони и восхитительное ощущение чужого тела рядом. Это было позволено только одному человеку. — Тони! Тони, перестань. Я же работаю! — Питер ласково рассмеялся и откинул голову на чужое плечо. Ощущая как ладонь Тони спустилась ниже, Питер инстинктивно втянул живот. — Так уж и остановиться? Из-за жаркого дыхания у Питера пошли мурашки по коже. Тони, заметив это, довольно хмыкнул, и лишь сильнее сжал чужой член через одежду. — То-о-они… — Ладно, ладно, убираю руки, недоступный мой. Тони и правда убрал руки, только вот проблему это не решило: теперь Питеру ужасно хотелось продолжения. Но не успел он открыть рот, чтобы попросить Тони не останавливаться, как их интимную атмосферу прервал звонок. — Извини, милый, это срочно, — Тони кинул взгляд на телефон. — Давай продолжим завтра, хорошо? Ты сегодня хорошо поработал. Питер почувствовал как начинают гореть уши. Он знал, что был неопытным, но разве это ни капли не зацепило Тони, если тот предпочёл ему скучный разговор? Питер вспомнил количество партнёров до него. Поистине, ответ даже не нуждался в озвучивании. — Тогда я… — Питер осёкся, заметив, что Тони уже принял звонок, и закончил уже шёпотом, в большей степени шевеля губами, чем проговаривая слова: — Я домой. Спасибо. — На последнем слове Питер благодарно склонил голову. Тони лишь улыбнулся и перевел внимание на противный голос в телефоне. Питер до последнего смотрел на створку между дверьми, что уменьшалась с каждой секундой, не в силах оторвать взгляд. Но вот двери закрылись, и он остался один посреди жуткой тишины коридора и никому не нужных чувств.

***

Питер спускался вниз неторопливо, желая задержаться ещё немного в отголосках этого вечера. Он пришёл на стажировку и уже почти закончил проект, как появился Тони, и… и… и Питер не нашёл слов описать то, что между ними было, то, что продолжалось уже почти месяц. У Тони был один, неизвестный миру, но самый лучший его талант: где и когда бы тот не появился, эти моменты ставали лучшими в жизни Питера. Их хотелось сложить в шкатулку и изредка её открывать, острожно ощупывать со всех сторон, вдыхать запах и торопливо класть назад, в желании вернуться к этому моменту и в предвкушении следующего. А потом забыться, коснуться губ подушечками пальцев, где ещё оставались призрачные следы касаний и слушать быстрое биение сердца — жаль только, что лишь своего.