Оливер?

- Мифсс Павсонф! Это же клефета! Как я мох бы пофсметь вас передрафнифать! -Заткнись, Оливер, грязный щенок, неужели ты думаешь что можешь спокойно стоять здесь и нагло врать мне и директору в лицо? -Но Мифсс! --Заткнись! - десна оголили длинные, толстые у основания клыки - Разве таким хотела бы видеть тебя мать? Жалким, грешным, никчёмным. - - Мисс Павсон достала из ящика мягкую фигурку изображавшую по видимому Иисуса Христа, учительница начала сжимать игрушку от чего из прорезей у глаз начала сочиться красная, густоватая жидкость. -Видишь? Малыш Иисус плачет, ты заставляешь его страдать за свои грехи, видишь? он плачет! - зрачки учительницы стали напоминать иглы, а выдавленный голос стал звучать так будто она собирается разрыдаться от несправедливости происходящего. Оливер опустил голову, не желая продолжать наблюдать это зрелище. Глаза Мисс Пафсон недобро сверкнули, крепкая лапа, с мощными когтями мертвой хваткой обвила запястье ребенка и, резким движением направила его в соседнюю комнату. •••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• Согнувшись и сжав левую лапу на кровоточащей, покрытой мириадами глубоких ран спине, Оливер шел по пустому и длинному коридору. Сейчас кажется обед? Неважно. На стенах были развешаны иконы, разных размеров, с разными изображениями, цветом, драгоценностями что крайне выделялись на мрачном и каменном фоне стен, хотя одно в этих изображениях было похоже. Все они до скрипа в зубах бесили Оливера и скорее всего не его одного, просто остальных не трогали. Почему? Да я без понятия. Глядя на эти дорогие рамки и камни, на эти летописи поющие о безграничном добре и справедливости, сердце наливается кровью, а челюсть оголяют черные десна. От напряжения кровь из длинных, ровных, словно выжженных ран начала сочиться быстрее и попадать на одежду, пол. Опущенный хвост проводит за собой красную дорожку до самой комнаты и скрывается за громоздкой, жуткой дверью. Детские представляли собой кровати вдоль двух стен, и тумбочки представлявшие собой и стол, и шкаф, и все что взбредёт в голову с ней делать. Огромные окна свет в которые проникал лишь вполсилы, и огромные, траурные светильники. Всё это чертовски давило на наблюдателя и любому другому человеку было бы морально трудно здесь находиться не то чтобы жить. Однако, к большому сожалению, обстановка и ужасные условия это не самое худшее что есть в этом заведении, так называемом "доме". Мисс Пафсон - её когтистые, с лоснящейся, здоровой шерстью лапы хватали хрупкие, маленькие ручки и оставляли на них синяки и многочисленные царапины, а приказной тон вселял страх перед будущем. Её зелёные глаза всегда давали ощущения чего то нехорошего, а когда взгляд обращался к тебе то в коленках пробирала дрожь, а чернильные ручки выскальзывали из рук из за обилия на них пота. Оливер прошел по комнате до своей постели и глубоко вздохнул, это чертовски несправедливо,но самое мерзкое - это то что ты не можешь ничего сделать, ты бессилен против "воли господа". "Странная эта воля" - Оливер опустился на кровать подложив руки за голову - "если он такой добрый то почему от этой его воли многие просто страдают? Учителя говорят что так быть и должно, что мы не вправе решать за всевышнего, но почему я не могу решать в своей жизни за себя? я не хочу быть "рабом божьим", я вообще не хочу быть рабом и чтобы моим благополучием распоряжался какой то распятый мужик. Несправедливо..."