Признание

      Ветер путал пряди с зелёным отливом, а Цукишима путал слова признания: запинался, пытался унять дрожь от волнения, и так не похоже на свое обычное поведение, заикаясь, говорил о том, как давно Ямагучи безответно ему нравится. Кто бы мог подумать, что всегда уверенный и холодный, высокомерный блондин будет теряться, как сопливый младшеклассник. Цукки уже сто раз пожалел, что решил открыться, поспешил, недостаточно отрепетировал перед зеркалом. Но невинный флирт Тадаши с новым менеджером — застенчивой симпатичной девчонкой, заставлял нервничать и подгонять признание.       Ямагучи смотрел на него шокированным взглядом, и Цукишима читал в его глазах непонимание и жалость… Жалость ли? Уже можно сказать, что его отшили или переждать это удушающее молчание и дождаться официального отказа? — Цукки, это так неожиданно, — теперь, запинаясь, говорил уже Ямагучи, — прости, что не замечал. Я… я, оказывается, совсем про тебя ничего не знаю, — виноватым взглядом смотрел зеленоглазый.       Вот опять он извиняется! Зачем? Это не он испортил их дружбу своим глупым признанием! Во рту сразу стало горько и сухо, сердце колотилось как бешеное. — Я всё понял, — резко оборвал Кей, — тебе незачем извиняться, Веснушка. — Он всегда про себя так называл Ямагучи, а сейчас это милое прозвище вырвалось само по себе. Он закапывался еще больше. — Подожди, что ты понял? Ты меня даже не дослушал! Ты держишь меня за бесчувственного идиота? — несвойственно для себя, повышая голос, злился Тадаши. — Я действительно не замечал или отказывался замечать твоё особое отношение ко мне. Это правда всё внезапно и шокирующе, но ты для меня всегда был близким, и я никогда не задумывался и не вешал ярлык «только друг», просто уже родной человек, с которым всегда так хорошо и спокойно, — зеленовласый покраснел вплоть до ключиц, до своих красивых, цепляющих взгляд ключиц, как бы на них хорошо смотрелись отметины, но, черт возьми, о чем Цукишима только думает в этот момент? Разве мало было просто смотреть на Веснушку и мечтать о нем ночами? — Ты меня вообще слушаешь? — Прости, Ямс, но не надо подбирать фразы. — Я перед кем тут распинаюсь? Это ты уже всё решил за двоих? Если тебе все равно, что я об этом думаю, тогда зачем вообще надо было мне признаваться? — вспылил Ямагучи и понял, что блондин полностью услышал только последнее предложение, кто бы что ни говорил, а Цукки был достаточно обидчивым и гордым, и в его случае фразы, как раз-таки, подбирать очень даже надо. — Кей, — нежно позвал его по имени и положил руку на плечо, от чего блокирующий вздрогнул, — постарайся правильно понять то, что я тебе скажу, хорошо? Я не хочу тебя терять, я не жалею и не делаю тебе одолжение, — Тадаши словил его взгляд и самым заботливым голосом проникновенно пытался донести свои мысли, — я готов попробовать, но только постепенно, не сразу. Мне пока сложно представить что-то большее, чем платонические отношения, но мысль о том, чтобы встречаться с мужчиной, а тем более с тобой, у меня точно не вызывает отвращения! По правде, я никогда не задумывался о женитьбе и не представлял никакую девушку возле себя. Я так привык, что мы всегда вместе, и уверен, что готов попробовать с тобой что-то новенькое, что скажешь, Цукки? — На лице, усыпанным веснушками, появилась теплая улыбка.       Кей, честно говоря, опешил от услышанного. Все его мысли смешались в одну кашу, ведь назойливое убеждение, что этот добрый парень просто жалеет его, не выходило из головы, но при этом он внимал каждому слову, что произносили эти любимые губы, обнадеживаясь по самые уши! Ему казалось, что он не чувствует ног от переполняющих его чувств, но Цукки не мог упасть перед Тадаши, только не перед ним. Выдавив из себя вдруг севшим голосом: «Ты уверен?» и получив в ответ кивок, Цукишима сгреб в охапку зелёноволосое чудо и вдыхал самый родной аромат, уткнувшись в тонкую шею. На небосводе загорались огоньки, формируя созвездия, ночная прохлада опускалась на уставший город. — Луна сегодня красива, не так ли? — Настолько красива, что можно и умереть…