Секс-киллер

Секс-киллер. Пролог Все мужики - уроды. Так уж вышло, что я всегда знала это. Помню, когда мне исполнилось четыре года, я играла в песочнице вместе с остальными детьми, и рядом постоянно кружился один мальчик, мешая всем, в том числе и мне. Будучи вдвое крупнее меня, он тыкал лопаткой мне в ногу, а затем и вовсе толкнул в песок. Падая, я разрушила песочный замок, который строила почти целый день, и тогда впервые испытала чувство гнева. Позже я сломала нос тому мальчишке. Доигрался в песочек, сопляк. В шесть лет родители отдали меня на занятия по игре на фортепьяно, и там я повстречала очередного задиру. Мальчик с жутким беспорядком на голове, с толстыми линзами очков в роговой оправе и грязью под ногтями опустил на мои руки крышку инструмента. Специально. После я сломала ему три ребра. Тоже специально. Вы можете возразить, что со временем все проходит, и порой дети не понимают, что совершают неправильные поступки. Согласна, но не в моем случае. Я быстро взрослела... Когда мне исполнилось восемь лет, родители оставили меня одну. Именно так. Не погибли в катастрофе, несчастных случаев тоже не произошло. Просто я была поздним ребенком, мой отец умер, сидя в своем любимом кресле перед телевизором - смотрел футбольный матч. Интересно, до какого тайма он досмотрел?... Моя мать умерла через год, не сумела оправиться от горя. Наверное, вы думаете, что маленькую девочку-сироту отправили в приют, что было бы логично. Однако у меня вдруг нашлась бабушка по отцовской линии, которая жила в Детройте, штате Мичиган, и сразу после похорон родителей она забрала меня к себе. Ее стиль жизни резко отличался от того, к которому привыкла я. Бабушка курила всю свою сознательную жизнь, и от этого ее изношенная потертая мебель, скатерти, гобелены в жуткий цветочек навечно пропитались сигаретным дымом. В доме стоял такой смог, что мои глаза постоянно были на мокром месте. Я ненавидела этот дом, возненавидела с первых минут пребывания в нем, но деваться было некуда. Бабушка не собиралась менять свой образ жизни ради появившейся и омрачившей ее жизнь внучки. Очень скоро я поняла, почему мои родители никогда не говорили мне о том, что у меня есть бабушка. Черт, она живет в Детройте, где убивают на завтрак, вместо чашки утреннего кофе. Она курит, потому что экология здесь итак ни к черту, так что беречь свое здоровье нет смысла. В первый же день в новой школе я поняла - судьба испытывает меня на прочность, отправляя в самое пекло. И либо я стану сильной, и заставлю других уважать себя, либо я останусь слабой, и тогда меня будут использовать. Любая на моем месте выбрала бы первое. К шестнадцати годам я уже познала вкус сигарет, текилы, спермы, героина и запах крови. Костяшки моих пальцев всегда были опухшими и саднили, потому что хотя бы раз в день мне приходилось кому-нибудь врезать. И я часто получала в ответ, поэтому мое лицо так же редко бывало кристально чистым, то есть без единой царапины или синяка во всю скулу. Однако я не была токсикоманкой, алкоголичкой, проституткой, наркоманкой или убийцей. Просто вокруг меня жило, точнее, я бы сказала, существовало, много людей, которых я называла пропащими... Они частенько прогибались под остальных в желании выжить. Моя бабка не обращала на меня никакого внимания. Как-то я спросила ее, почему она настояла на том, чтобы я жила с ней? Ведь она могла запросто отдать меня в приют и забыть обо мне, как о страшном сне. Ее ответ до сих пор стоит в моих ушах: - Никто и никогда не пытался забрать МЕНЯ отсюда. Теперь за их грехи отвечаешь ты! После этих слов я пообещала себе, что вырвусь из этого склепа, из удушливого Детройта, из этого проклятого Богом места, а бабку закопаю в могилу. Заживо. И я искала... Искала возможность. Начала лучше учиться, и за это меня чаще избивали. Конечно, я защищалась, но когда тебя бьют пятеро, а случалось, и семеро парней, сложно унести ноги невредимой. Но я не сдавалась. Не в моих это было правилах. Однажды стало совсем невыносимо. Кажется, я начинала сдавать позиции. Шесть парней - банда, торгующая наркотиками и держащая в страхе весь город, избивали меня на улице возле моего дома. Никого вокруг. Да и кто бы решился ввязаться в драку с целью вступиться за меня? Словно тряпичная кукла, я вставала и падала по принуждению. Удары с каждой с секундой становились всё более изощрёнными и болезненными. Боль чувствовалась повсюду, каждая клеточка моего тела изнывала от оглушительных доз агонии, которые порой сопровождались кратковременными обмороками – это были лучшие мгновения, потому что потеря сознания приносила с собой секундное, но облегчение. Когда меня ударили кулаком по голове, перед глазами все поплыло, и я упала на асфальт, процарапав кожу лица о камни. Металлический привкус крови ударил в ноздри, застилая собой все другие ощущения. - Чего разлеглась? Вставай! Мы с тобой еще не закончили! Никто, слышишь, никто не смеет отказываться работать на меня! Раз не желаешь продавать героин, будешь шлюхой! - Сквозь зубы орал главарь, нанося при этом удары ногами в живот и грудь. Какой-то очередной мужик с силой поднял меня за волосы, заставляя смотреть точно в глаза моему карателю и видеть на его мерзком лице дьявольскую улыбку, отчего кровь стыла в жилах. - Со мной покончено… - Только и успела подумать я, теряя сознание. – Может, вообще не стоило бороться?! Жизнь все равно отстой... Будь оно все проклято! Трижды проклято!.. Но прежде чем провалиться в темноту, я услышала визг шин, затем яркие фары слепили глаза, пробираясь сквозь прикрытые веки. Через несколько мгновений мое податливое тело подняли чьи-то сильные руки, и я, прислонив тяжелую, словно свинцовую, голову к мужской груди, в который раз за ночь потеряла сознание. Пришла в себя я, спустя три дня - так сказал мне незнакомый мужчина лет сорока, в строгом сером костюме, идеально белоснежной рубашке, расстегнутой сверху на две пуговицы. Как позже выяснилось, это он спас меня. И у меня не было оснований не верить ему. - Где я? - Прошептала я. Говорить было тяжело, во рту все пересохло, а голова буквально разрывалась на части от невыносимой боли. Даже малейшая мысль приносила боль, молоточком стучавшую в висках и отдающую в затылок. Черты лица незнакомца исказила задумчивость, и лишь на мгновение в его больших глазах цвета растопленного золота заискрилась теплота, а моё сердце ухнуло в пятки. Теплота? Это чувство, как неизвестное прежде лекарство, ударило в самое сердце. - Ты у меня дома, в Чикаго. Я знаю, что ты не захочешь вернуться обратно в Детройт, поэтому можешь остаться здесь. - Уверенно произнес мой спаситель, не сводя с меня глаз. - Я Вам благодарна, конечно, но мне нечем платить за столь теплый прием, а шлюхой я могла бы стать и там… - Да. Могла бы. Но этого не потребуется. Ты мне нравишься, и я докажу тебе, что мне можно доверять. - В его голосе звучала уверенность. - Зачем Вам это? - Спросила я, нахмурив брови. Незнакомец пожал плечами: - Я уже сказал, ты мне нравишься. - И вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Через несколько минут я всё же решилась осмотреть своё новое пристанище. На всякий случай, осторожно дернула за ручку двери: открыто. Благо, запирать меня в комнате никто не собирался. Получается, он не только просил о доверии, но и сам показывал своими действиями, что доверяет мне. Никогда прежде я не видела таких домов. Утончённая обстановка: дорогостоящая аппаратура, которую я прежде видела только по телевизору или же в журналах, огромная кровать, застеленная белоснежными хлопковыми простынями, мягкая перина, которая приятно успокаивала всё ещё изнывающее от боли тело. Другой мир, иная жизнь. И каким-то чудесным образом я оказалась тут. Не давал покоя и еще один вопрос, более насущный: С какой целью? Но усталость и изнеможение всё же взяли своё… - Почему-то я не верю тебе… - Прошептала я и снова провалилась в темноту.