Веснушки

      Макс, пританцовывая, расставляла товары на полках небольшого супермаркета. За окнами была ночь, около трёх часов, а у девушки ночная смена. Напевая себе под нос мелодию, что играла уже второй раз за три часа, что она здесь, подкидывая яркую упаковку кислых мармеладных червячков. Её вишнёвый пикап спокойно стоял за магазином, на парковке, прилагающейся к соседнему дому. Взмахнув огненно-рыжими волосами, собранными в хвост, она услышала звонок над входной дверью. В сердце затрепетала надежда, будто что-то поднялось высоко-высоко. Подняв голову, она встретилась с родными ей карими глазами. Широкая улыбка расплылась на лице, а серые глаза радостно заискрились. —Оди! —окликнула она подругу, опираясь руками о ленту на кассе и переваливаясь через неё, ноги ставя на кресло. —Макс! —радостно крикнула Одиннадцать, кидаясь к подруге. Девушка махнула губами по чужой щеке, как бы здороваясь. Она прижалась спиной к стенду жвачек и мармелада, представляя долгий разговор по душам сегодняшней ночью. Макс работает в круглосуточном магазине, в основном выбирая ночные смены – то ощущение, что она здесь одна, нравится ей безумно. Одиннадцать же ходит сюда каждый божий день, лишь бы увидеть ту, что поселилась в её сердце уже как год. Они постоянно разговаривали в пустынном магазине, раскрывая всё новые и новые стороны своих душ. После появления Джейн в её школе, девушка вызвала в ней странные чувства. Макс всегда думала, что её привлекают мальчики, хотя это было ничем не доказано. А потом пришла она, вынесла всё за рамки, и уже на третий день знакомства вместе со своими друзьями отправилась в другой город на концерт из любимой музыкальной группы, захватив с собой и Мэйфилд. Кличку «Одиннадцать», или же «Оди», девушка получила от своего уже бывшего парня – Майка. Тогда что-то больно резануло по сердцу Макс, стоило ей увидеть, как Айвз обнимает его чуть дольше, чем всех, сидит ближе, а после и может оставить лёгкий поцелуй на губах. Больно. О её страданиях знал только Стив – администратор магазина и весёлый старшеклассник, общающийся с Майком, Оди и его друзьями. Говорил, что понимает. Конечно же, да, он понимает, но даже у него был Билли. А потом Оди бросила в её шкафчик милую записку на белой бумаге с чёрным сердечком и подписью. Путём лёгких вычислений, Макс поняла, что это была Одиннадцать, а та думала, что она никогда не узнает. Зато рушить счастье друга и подруги она не собиралась. А себя – да. С каждыми новыми объятиями друзей, поцелуями, она чувствовала, как медленно, тягуче, разрушается она изнутри. Тянется, как мёд. Капля за каплей, мир превращался в воду, подвластную всему. А месяц назад Оди, возвращаясь с репетиции в театральном поздним вечером, зашла в магазин, встретив за кассой Макс. У Джейн всегда было оправдание – то отец попросит сходить за продуктами, то с занятия возвращается. Но вот Мэйфилд знала прекрасно, что её отец задерживается на работе и в состоянии сам купить недостающие продукты, а расписание занятий она выучила ещё давно. Но не рушить же ей надежды подруги? Макс одним движением перепрыгнула через кассу, уселась на ленту, забавно болтая ногами в воздухе. —Как репетиция? —серые глаза задорно свернули. —А? —Оди вздрогнула, отрываясь от разглядывания веснушек. —да нормально… —щёки покраснели, она мгновенно отвела взгляд на холодильник с газировкой. 23. У Макс она насчитала 23 веснушки. Одиннадцать всегда было интересно, сколько у подруги веснушек. Она старалась считать, честно, старалась, но всегда то взгляд дорогих ей глаз отвлечёт, смущая, то она сбивается, заглядываясь на привлекательное лицо. А веснушки такие забавные, яркие, рассыпаны по лицу, как звёзды по ночному небу. Будто при рождении солнечные лучи упали ей на лицо, оставили маленькие-маленькие рыжие точки в напоминание о себе. Джейн всегда сравнивала её с солнцем. —…а он просто взял и бросил эту тряпку мне в рюкзак, представляешь?! —Макс активно жестикулировала, рассказывая что-то – Айвз уже давно потеряла нить разговора, с жадностью разглядывая лицо напротив, будто стараясь запомнить каждый миллиметр, запечатлеть его в памяти. Оди в очередной раз пыталась сосчитать веснушки. 23, 24, 25… И она снова сбивается, когда голова Мэйфилд дёргает, рыжие волосы бьют по лицу, а Одиннадцать теряет яркую точку, на которой остановилась. Её челюсти недовольно сжались, она схватила подругу за руки, мягко притягивая к себе. Лицо в миллиметрах друг от друга. Тёплые, мягкие губы Джейн коснулись милой яркой точки около мочки уха. Макс застыла, приоткрыв рот и удивлённо распахнув глаза. Вздох сорвался с губ, веки с длинными ресницами сомкнулись. 27 веснушка на переносице, 28 на крыле носа, 29 около впадинки между носом и губами, а последняя, 30, прямо на верхней губе. Макс вытянула лицо вперёд, касаясь шершавыми губами мягких. Губы Оди на вкус словно малина, сладкая с кислинкой. Язык Мэйфилд осторожно скользнул по девичьим губам, зубам, кончиком провела по нёбу, вызывая в Одиннадцать тот взрыв эмоций, который не вызывали поцелуи с Майком. С Майком они целовались будто сухо, на автомате, даже без чувств, как казалось Джейн. С Макс же было совсем по-другому. Будь глаза Айвз открыты – они бы заискрились от той бури, что сейчас была внутри неё. Ладони Мэйфилд развернулись, перехватывая пальцы Оди и переплетая их со своими, опуская руки на кассу. Воздух будто выбила из лёгких Макс вся смелость, с которой она целовала подругу, потому та отстранилась, прислоняясь своим лбом к чужому. Глаза прикрылись, они пытались выровнять дыхание. —30. —прошептала Одиннадцать, опаляя губы девушки своим дыханием. —Что? —непонимающе переспросила Мэйфилд. Вообще, она сейчас много чего не понимала. Например – что она, только что, чёрт возьми, сделала? —У тебя 30 веснушек. Тихий, хрипловатый смех Макс пропал в чужих устах.