Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял

      Уже прошло 5 лет, но просыпаться всё также трудно. Ещё труднее ежедневно надевать маску оптимиста и притворяться, что всё хорошо. Та самая маска понемногу начала давать трещины и настоящие чувства стали проявляться всё чаще. Тор боится, что в один день она попросту разобьётся на мелкие куски. Не все должны видеть страдания своего царя. Не все должны знать, что ему чертовски сложно смотреть на восходящее солнце.       После смерти Локи он ненавидит рассветы. Какой в них смысл, если самого дорогого, что было у Тора, уже нет? Пусть Громовержец и не показывал, но он всегда любил своего брата. Какие бы ужасные поступки Локи не совершал, Тор всё равно продолжал ценить и дорожить им. Самым ужасным было то, что Трикстер так и не услышал тех тёплых слов, которые всегда хотел сказать ему его брат, но по каким-то причинам боялся произнести их. После смерти Локи Тор уже не боялся, но было уже слишком поздно. Звучит банально, но так и произошло. Тор не успел признаться ему.       Когда возле Бога Грома упало бездыханное тело его брата, он почувствовал, что часть его умерла вместе с Трикстером. Боль была невыносимой. Тору как будто вырвали сердце из груди и заставили смотреть как оно перестаёт биться. Захлёбываясь в собственных слезах, Громовержец пытался найти в себе силы встать, но не смог и просидел над телом брата до того момента, пока корабль не взорвался.       После заката всегда наступает ночь, а после ночи рассвет. Вот и Тор надеялся, что после долгой ночи, обещанное ему солнце вновь воссияет над ними. Он ждал его, ведь Локи был способен обмануть саму смерть. Ему ведь не впервые. Но в те разы Тор чувствовал, что ещё увидится с братом. Сейчас же, ему просто хотелось верить, что Локи вернётся. Каждый день потихоньку опускал Бога Грома с небес на землю. Надежда стремительно угасала. С тех пор Тор ненавидел рассветы, ведь солнце встаёт только над ним.       Каждое утро в голове Громовержца всплывали разные воспоминания, связанные с его братом. Вот и сейчас он видел картинки тех далёких событий.

***

— Ну ты идёшь? — раздался эхом в пустом коридоре голос златовласого мальчишки. — Да, — выходя из комнаты, произнёс второй. — Куда мы вообще идём? И если стражники заметят, что мы ночью гуляем по дворцу — нам будет несладко. — Придём — увидишь. И мы не по коридорам ходить будем, — сказал Тор, указав на дверь дальнего помещения. — Библиотека? Ты решил изучить азы магии? Почему бы не сделать это днём? — В библиотеке не только книги можно найти, — сообщил мальчик и потянул младшего брата за собой.       Дверь открылась и в нос ударил привычный для Локи запах книг. Он проводил здесь много времени и знал тут каждый уголок, поэтому причина, по которой Тор привёл их сюда, оставалась для него загадкой. — Ты наверняка не знал, что здесь есть потайные ходы, — заявил старший и подошёл к стене напротив входа.       Тор отодвинул стеллаж, за которым оказалась небольшая дверца. С гордостью в глазах он посмотрел на брата. — Я впечатлён, — спокойным тоном произнёс Локи, но по выражению его лица можно было понять, что это его сильно удивило.       Мальчишки вошли в дверь и попали в длинный коридор с каменными стенами. Факел у входа слабо освещал пространство вокруг себя. Тор взял его в руки и двинулся вглубь уже не такого потайного хода.       Прервав молчание, Локи поинтересовался: — Откуда ты знаешь, что здесь есть проход? — Пока ты учился фокусам, я исследовал дворец. Наткнулся на один подозрительно выделяющийся кирпичик, нажал на него и открылся проход в стене. Я походил немного по этому коридору и услышал, как ты очень сильно ругаешься. Видимо у тебя не получалось какое-то заклинание. — Видимо мой брат не такой уж и глупый, — ухмыльнулся Локи.       Спустя некоторое время они дошли до выхода из коридора. Локи ожидал, что Тор приведёт его к новой площадке для тренировок, но он явно не ожидал иного. Оставив факел внутри, братья вышли наружу и оказались на небольшой полянке в паре миль от дворца. На небе были рассыпаны звёзды, освещающие всё вокруг своим ярким светом.       Очарованный видом, Локи не смог вымолвить и слова, а только лишь мотал головой в разные стороны, пытаясь впитать в себя красоту этого места. — Я видел, как ты читал о звёздах. Решил показать тебе их с места получше, чем окно твоей спальни, — сказал Тор, ложась на мягкую траву.       Младший последовал его примеру и присел возле него, не отрываясь от вида ночного неба. Тор смотрел на своего брата и радовался, что ему удалось развлечь всё время напряжённого Локи. На лицах обоих заиграли улыбки, а в глазах можно было увидеть неподдельное счастье.       Локи повернул голову к своему брату и тихо произнёс: — Спасибо, что привёл меня сюда.

***

      Вырвал из воспоминаний настойчивый стук в дверь. Тор не хотел никого видеть, особенно так рано, но он понимал, что от него не отстанут, поэтому пошёл посмотреть на утреннего гостя. Открыв дверь, к нему в дом вбежала Брунгильда: — Доброе утро. Слушай, я понимаю, что тебе тяжело, но тебе, хотя бы сегодня, нужно выйти к народу. Ты — царь, асградцы должны видеть тебя хотя бы раз в неделю, а не только тогда, когда тебе захочется выпить, — быстро протараторила девушка, смотря на Громовержца. — У меня на сегодня были планы, — ответил Тор. Соврал? Да. — Выйди на улицу, пожалуйста, ты скоро тут плесенью покроешься. Ты ведь знаешь, иногда я могу быть очень убедительна и мне бы не хотелось это демонстрировать.       На несколько секунд в доме повисла тишина. Бог Грома шумно выдохнул и кивнул. Валькирия заметила это и покинула дом Тора. Ему очень не хотелось выходить куда-то. Но он и сам понимал, что на нём лежит огромная ответственность и на него рассчитывают, а он сидит на диване и пьёт пиво.       Одевшись, Одинсон вышел из дома, на входе заметив Валькирию. Она повела их куда-то в сторону города. Тор послушно шёл за ней, а та не пыталась нарушить молчание. Громовержец не понимал, что ему нужно делать. Поддерживать асгардцев? Но как разбитый царь может поднять дух своего народа? А если не поддержка, то что это должно быть?       Затерявшись в своих мыслях он и не заметил, как они пришли к городской площади, усеянной асгардцами. Остановившись, Тор с непониманием уставился на девушку.       Она, будто прочитав его мысли, сказала: — Сегодня ты будешь помогать народу. У каждого свои просьбы. Выслушай их и помоги решить их проблему.       Бог Грома тяжело вздохнул. Он не был готов так резко восстанавливать своё общение с асгардцами. Но к нему уже шёл мужчина со своей проблемой.       Разговор не клеился. Громовержец всё думал о том воспоминании, которое всплыло утром. Он никак не мог сосредоточиться на деле. Тор скучал по тем временам, когда ему не приходилось решать такие проблемы. Он бы всё отдал, чтобы снова переместиться в детство и жить той беззаботной жизнью, которая была у него вместе с братом. Бог Грома сожалел о том, что не смог подарить Локи заслуженное тепло и если бы у него была возможность вернуться в прошлое, он бы всё сделал, чтобы его младшему брату не было одиноко. Тор думал об этом, а не о том, что ему нужно сделать для улучшения жизни в Новом Асгарде.       Через некоторое время Громовержец всё же смог сконцентрироваться на деле. Весь оставшийся день он как-то, да помогал народу, хоть это и было тяжело. На их лицах можно было увидеть благодарность, так что Бог Грома был рад, что смог решить хоть часть проблем своих подданных.       Солнце садилось быстро, но Тора почему-то не тянуло домой. Он решил прогуляться по округам. Так как Громовержец редко выходил на улицу, он и не подозревал, что возле его города находится столько прекрасных мест. Он смотрел на всё глазами ребёнка, который увидел что-то совершенно неизвестное для себя.       Уже окончательно стемнело. Единственным, что помогало не потеряться в темноте была ярко светящая луна и звёзды вокруг неё. Тор шёл и не мог насмотреться на эту красоту. Только когда он вышел к поляне, очень похожей на ту поляну с утреннего воспоминания, он остановился. Чувства были смешанными. С одной стороны Бог Грома испытывал спокойствие, как будто спустя столько лет отыскал пропавший дом. А с другой, тот, с кем он делил этот дом больше не с ним и никогда не будет.       Громовержец присел на траву, как сделал Локи в ту ночь. Смотря в небо он внезапно вспомнил один из его последних диалогов с братом. — Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял, — произнёс Тор с детской наивностью в глазах и надеждой, что Локи отзовётся.       Секунда молчания. Минута. Две. Никто не ответил. Тишина резала Тору уши. Горячая слеза упала на землю, унеся за собой последнюю крупицу надежды.