Вперед.

Слабый предрассветный свет не в силах рассеять темноту под высоким потолком с белоснежной лепниной. Запах алкоголя с ноткой подкисших фруктов и горечью сигаретного перегара витает в просторной прихожей, становится сильнее в белой комнате с огромными окнами, в которые снаружи рассвет скребет серыми пальцами. Старинный буковый паркет уложенный елочной, белая мебель, посередине комнаты черный рояль, напротив такой же черный диван. Тим прислоняется бедром к подлокотнику дивана и смотрит на фигуру, сгорбившуюся у рояля. Спутанные кудри закрывают лицо согбенной фигуры, но совершенно ясно, что его появление не осталось незамеченным. Можно было и не красться на цыпочках по холлу и коридору, здесь его ждали. Длинная узкая ладонь словно нехотя взлетела, и тонкая требовательная нота разрезала тишину утра. - Он вернулся, - сразу объяснил свой приход Тим. - Я знаю, - очень тихо раздалось от рояля. Это заявление удивило Тима, но не слишком. Да и не важны сейчас источники информации, не важны ни для кого в этой комнате. Тимур ощутил как медленно проползает секунда за секундой, и как нагреваются в его ладони ключи от квартиры, которые он все еще держит в руке. - Лёва, - наконец позвал он, вкладывая в ласковое прозвище все счастливые воспоминания с ним связанные. Рояль отозвался низким, недовольно гудящим аккордом. Собеседник явно не считал, что сейчас возможно апеллировать к тому лучшему, что было в их отношениях в прошлом. - Лева! – тем не менее повторил Тим, громче и требовательнее, и на этот раз рояль согласно отозвался тончайшим стаккато, невесомым, словно его вызвали к жизни не пальцы пианиста, а слезы, упавшие на клавиши. - Здесь была вечеринка? Рояль согласился раскатистой нотой "до". - Ты спал с кем-то? - Нет, - снизошел до ответа тихий голос. - Ты помнишь наш уговор? - Не спрашивай, но если спросил, прими честный ответ, - промямлила как заученный урок фигура у инструмента. - Так ты спал с кем-то? - Нет! - негодующий аккорд. - Почему? - Я не мог думать ни о чем, только о тебе и о нем, - Лео, наконец, развернулся к Тиму и принялся его разглядывать, словно видел впервые. Белоснежная рубашка, свежая, словно он не провел в ней всю ночь, спокойное и безмятежное выражение лица. - Ты вернешься к нему? – Лео отважно перешел к тому, что его волновало. - Нет. - Почему? – передразнивая, воскликнул парень, и сел ровнее, словно давившая на него долго время тяжесть упала с плеч. Тиму надоело стоять, и он медленно завалился на диван, вперив взгляд в высокий потолок. Устало прикрыл глаза, перед тем как ответить. - Все было ненастоящим. Он никогда не был таким сильным, как мне казалось, а сейчас стал еще слабее, нерешительнее, он не знает, чего хочет… Раздалось шуршание, и горячая подвижная тяжесть оседлала безупречные джинсы, Тим привычно придержал любовника за талию, запустил ладонь под футболку и погладил шелковистую спину. Ключи мешали, и он кинул их куда-то на пол. Затем только открыл глаза и встретил в упор внимательный взгляд выразительных карих глаз в опушке из длинных ресниц. - А ты знаешь, чего хочешь? – Лео податливо прогнулся под ласковыми руками. - Конечно, - пробормотал Тим, запуская руки в шелковистые кудри и притягивая его к себе. Лео всегда отдавался с упоением, он полностью присутствовал в моменте. Растворяясь в партнере, безусловно принимая и разделяя с любовником все, что только приносило удовольствие. Он сгорал в страсти, и нежился в ласке, прогибался под напором и приказывал, когда было нужно. Секс для него был молитвой и медитацией, хобби и основой жизни, все, что его окружало, было подчинено процессу получения удовольствия. Каждый его любовник был уверен в том, что он для Лео лучший. Но каждый его любовник знал, что приоритет на это изящное тело и смазливую мордашку принадлежит Тимуру. Потому что, что бы ни думали его случайные партнеры, сам Лео знал, и так часто убеждался в этом - что для него лучший любовник – это Тим. Спокойный, и страстный, отстраненный и язвительный, суровый и ласковый, равнодушный и требовательный. Бессонная ночь и марафон в спальне, куда его унес на руках Тим, лишили его последних сил, и неудержимо проваливаясь в сон он только и смог, что беспомощно проследить взглядом за мужчиной, что выходил из его спальни. Рубашка на нем выглядела по-прежнему безупречно. - Ты не вернешься, - утвердительно прошептал Лёва вслед молча кивнувшему силуэту. Тим сел в машину, когда рассвет уже пробрался в город и утро утвердилось в своих правах. Помятые первые прохожие побежали по своим делам. Редкие машины почтительно огибали поливалки. Новый день нес с собой совсем другие истории. Тим улыбнулся, и с видом наконец освободившегося от всех прошлых забот человека, начал свой путь.