Harmony

- Итак, - Юнги расхаживал по комнате, сцепив руки за спиной, каждые пару минут взлохмачивая волосы. Они ему определенно мешали. – Что мы имеем? По какой-то неебически непонятной причине мы махнулись с тобой телами. Так? – Тэхен кивнул, и Юнги передёрнуло от вида собственного тела. Он никогда не сможет привыкнуть к возможности видеть себя со стороны. - Предположения, как это могло произойти, у тебя есть? – Тэхен вновь кивнул. Юнги прикрыл лицо ладонью. С кем он разговаривает вообще? Тэ вот уже минут десять на все его вопросы только положительно кивает. - Значит, вот что сделаем, - Мин помотал головой, сдувая непослушную чёлку. – Нахрена такие длинные патлы отпустил? Чёрт… - У меня есть ободок… - шепнул впервые Тэ, и Юнги накрыло таким покрывалом ахуя, что, не выдержав, он присел прямо на пол, заглядывая в собственные пустые глаза. - Серьезно? Из всего того, что я тебе говорил, ты можешь сейчас говорить только про чёртов ободок? – Тэхен пожал плечами, растягивая губы в подобии улыбки. Юнги казалось, что он будто вновь учится пользоваться телом, в котором оказался. - Это единственная проблема, которую я могу решить на данный момент, - ответил Тэ, опуская глаза. Юнги хотелось встать и ёбнуть себя головой о стену, чтобы отключиться и прийти в себя уже… В себя. - Знаешь что? А хрена с два! Я не буду носить девчачьи обручи! – на этой ноте он психанул и ушёл, хлопнув дверью, оставив Тэхена в своем теле всё так же глупо растягивать тонкие губы в улыбке. *** Юнги сидел на кухне, зло помешивая ложкой горячий чай и громко цокая по кружке. Голову украшал чёрный мужской обруч, а в мыслях вертелись планы о самоубийстве. В частности то, как это будет выглядеть, если он выпрыгнет из окна. Будет это убийством Тэхена или его собственным? Нет, на самом деле Юнги не хотел умирать, просто вся абсурдность ситуации не оставляла возможности думать иначе. И чем больше он об этом думал, тем большая бессмыслица получалась. Парни уехали на репетицию. Юнги, по понятным причинам, никто трогать не стал, взяв во внимание утреннее приключение, а Тэ под чутким руководством хозяина тела отбрехался, что ему плохо. В итоге в общаге они остались одни. Теперь Юнги бесила не только ситуация, но и пялящийся на него неотрывно вот уже минут пять Тэхен. - Дыру во мне прожжешь, - буркнул Мин, отпивая глоток чая. - Тебе самому не дико это? – задумчиво произнес парень. – Смотреть и видеть… себя. Как в зеркале или… Так, наверное, себя близнецы чувствуют? - Наверное, - отмахнулся Юнги. – У меня нет близнеца, не знаю. Но, чёрт, да, это невероятно дико. А знаешь, что ещё дико? Как нам теперь быть? Мы не знаем, как это исправить, как дальше работать? Как парням вообще сказать? Они же нас в дурку отправят, после того, как я утром в обморк грохнулся, так точно. - Ты потерял сознание? Не думал, что ты настолько впечатлительный, - хохотнул Тэ. - Насколько я буду глупо выглядеть, если сейчас врежу по собственной же роже? - Не более, чем сейчас. - Тэхен! - Я, оказывается, очень милый, когда злюсь, - хохотнул тот и невозмутимо взялся за свою кружку, оставив Юнги возмущенно хлопать глазами. *** - Итак, попытка номер два, - на этот раз они расположились в гостиной. – Парням говорить пока не стоит. Возможно, завтра вся эта срань пройдет, и мы забудем её как страшный сон. - Тебе настолько неприятно быть во мне? – обиженно спросил Тэ. Юнги с отвращением нахмурился. - Ты вообще слышишь, как по-извращенски это звучит? - Ты понял о чём я, хён. Я действительно настолько не нравлюсь тебе? Все эти издёвки, ссоры, это… Действительно правда? Ты реально так думаешь? – Юнги устало потер переносицу и присел рядом с парнем, опираясь на спинку дивана. - Нет, это не правда, просто… Мне иногда сложно контролировать свои эмоции. А ты… Тебя везде хватает, ты как тот мячик от пинпонга - прыгаешь от одного к другому, от каждой стенки отскакиваешь и не знаешь, где тебя чёрт дёрнет в следующий момент приземлиться. - Это из-за плеча? – внезапный вопрос выбивает из колеи. У Юнги вообще это вылетело из головы. – Почему ты не сказал никому? Я сегодня еле умылся. Боль эта тупая, жужжащая словно комар. Если не трогать, просто противно на нервы действует, а если сделать резкое движение, то даже в глазах темнеет. Как ты это терпишь? - Молча, Тэхен! – взвился Юнги, но, увидев спокойный взгляд напротив, притих. – Молча. - Ты обращался к врачу? - Нам обязательно говорить об этом? По-моему у нас есть проблема поважнее. - Сейчас это и моя проблема, хён. Забыл? Так что? Юнги сдался пару секунд спустя. - Около года назад. Оперировать нужно. Иначе никак. - Почему не сделаешь операцию? Не думаю, что это будет столь проблемно. - Реабилитация будет проходить не меньше полугода, понимаешь? Мне когда аппендицит вырезали, я чуть с ума не сошёл, - Юнги прикрыл глаза, не в силах говорить при таком пристальном взгляде. Создаётся впечатление, что ты находишься на исповеди у самого себя - оголяешь все свои страхи, не боясь остаться обнаженным. – Это страшно, Тэ. Страшно видеть вас вшестером на сцене и понимать, что вы не так уж и плохо без меня смотритесь. Со стороны послышался рваный выдох. Юнги, открыв глаза, увидел, как морщится от боли Тэ. - Я понимаю, как это, - шепчет он. – Мне кажется, это один из страшных снов любого из нас, но и работать так ты не можешь. Вечные склоки действительно не сделают нам лучше, да и боль будет становиться всё сильнее. Что если спустя какое-то время ты вообще не сможешь работать рукой? Они немного помолчали. Юнги задумался над словами младшего, Тэхен же думал лишь о том, чтобы эта чёртова боль прошла. - Ты пьешь что-то обезболивающее? – спросил он, вырывая Юнги из мыслей. Тот напрягся, закусывая язык. Простые таблетки уже давно не помогали. - Да, сейчас принесу. А ты иди в комнату и ложись. - Так непривычно ощущать твою заботу, - улыбнулся Тэ ему в спину. -Оказывается, грозный хён может быть добрым. - Легко быть добрым, когда можешь нормально поспать хотя бы одну ночь. Они больше не поднимают тему плеча. В комнате Юнги они всё-таки решают, как будут действовать дальше. *** Юнги ворочался в кровати, будучи не в силах уснуть. Парни пришли довольно поздно, поэтому у них с Тэхеном было время, чтобы обсудить дальнейшее поведение и уложиться на свои кровати, не вызывая лишних подозрений. Но шёл второй час ночи, и Юнги, казалось, впервые познает понятие бессонницы. Он всё прокручивал в голове вчерашний день, по сто раз перематывал те или иные моменты, пытаясь определить, что именно и в каком месте они умудрились сделать, чтобы вляпаться в такое дерьмо. На ум приходили лишь глупо брошенные в злости слова про то, что Тэхен хотел бы, чтобы он хоть на некоторое время побыл на его месте. Логично было предположить, что не сами слова стали спусковым курком, должно было быть что-то ещё… Размышления прервал тихий скрип, и в дверном проёме на секунду яркой дорожкой вспыхнул свет, тут же пропав. Юнги напрягся, настораживаясь. Он понимал, что это мог быть лишь кто-то из парней, но, если взять во внимание события последних дней, чёрт его знает, возможно, это лезет к нему в комнату кто-то из серийных убийц или вымышленных монстров. Кровать возле него прогнулась, и к спине неожиданно крепко прижалось чужое тело. У Юнги чуть глазные яблоки из орбит не повываливались, когда вслед за наглой рукой, обнявшей его за талию, затылка коснулись чужие губы. - Тэ, - шепнули ему почти в ухо. – Я знаю, что ты не спишь. Нам нужно поговорить. Юнги, кажется, уже не мог точно определить степень своего охуевания. Его спокойно так обнимал… Чонгук. В шепоте голос звучал чрезвычайно нежно, необычайно трепетно и ужасно смущающее. Юнги, проморгавшись, мысленно взвыл: «Да какого, собственно, хуя?!», когда Чонгук, не церемонясь, потянул его на себя и заставил перевернуться на спину. - Не хочешь мне ничего объяснить? – Юнги молчал. Возможно, он бы что-то и пояснил, только вот самому бы понять, какого хрена вокруг происходит. - Молчишь? Ты на меня за что-то обижаешься? Если это из-за той журналистки, что оставила мне номер, так ты же видел, я его выбросил сразу же, - Юнги, пытаясь свести глаза в кучу, на автомате помотал головой. - Тогда что? Мне казалось, что у нас всё в порядке. А потом этот твой обморок, я думал, что рехнусь, когда застал тебя в ванной, - у Юнги язык прилип к нёбу. Осознание происходящего пиздеца грянуло как ливень о жестяную крышу – резко и сразу оглушая шумом. Это же что получается... - Тэ, если тебя что-то тревожит - не молчи, пожалуйста… - Чонгук зарывается носом парню в местечко у мочки уха и шепчет сдавленно, грустно. – Я же не смогу без тебя, малыш… - а потом, приподнявшись, невесомо целует в уголок губ. «Малыш»? У Юнги земля из-под ног уходит, и сердце делает сраный кувырок, заставляя моргать как ненормального и пытаться уложить в голове тот факт, что… Тэхен с Чонгуком состоят в отношениях… - Ты меня вообще слышишь? Тэхен? – Чон проводит рукой по его щеке, заставляя мурашки толпами бегать по телу. Юнги бы эту руку оттолкнуть, сорвать наглую Чонгукову рожу и помять, но… Гук прижимает к себе не его, говорит, что любит не ему. Юнги морщится от того, насколько глубоко он погряз в чужих тайнах. - Слышу, - с трудом произносит Мин, стараясь утихомирить трясущиеся руки. - Это всё из-за Юнги? - не перестаёт Чонгук. - Неужели тебя так сильно задели слова этого придурка? Хочешь, я ему сам рожу начищу? Юнги давится возмущением. Что этот сопляк себе позволяет? - Можешь уйти? – стараясь совладать с голосом, просит Юнги и чувствует, как замирает возле него Чонгук. - Вот, значит, как, - доносится глухо со стороны. – Может, мне и вовсе из жизни твоей свалить? Юнги замирает, не решаясь ответить. Имеет ли он право принимать такие решения? Чонгук же, кажется, эту заминку принимает по-своему. Он хватает Юнги за запястье и склоняется, ощутимо прижимая к кровати. - Хотя, знаешь что? Хрен тебе. Понял? Я не уйду. Я слишком долго о тебе мечтал, чтобы взять и пойти на поводу у твоих капризов, - и если до этого момента Юнги ещё умудрялся хоть как-то мыслить, то после того, как его требовательно, властно, насильно поцеловали, выбивая воздух из легких, в голове металось только одно: «Выбить бы этому сукиному сыну его заячьи зубы…» Чонгук не давал себя оттолкнуть. Он был крепче, злее, отчаяннее. Он сминал чужие губы совсем не нежно, а хищно, с попытками углубить поцелуй. Юнги спустя секунду ступора начал брыкаться. «Что ж ты лось-то такой?» - думалось ему, когда запястья перехватили с удвоенной хваткой. Но когда Чонгук, вкрай заигравшись, особенно больно прикусил нижнюю губу, Юнги взвыл, дёрнулся особенно сильно и со всего маху врезал младшему в пах. Сбросить с себя тяжёлую тушку было тем ещё испытанием, но в крови у Юнги плескался адреналин и злость, один к одному. Он вылетел из своей комнаты и, запыхавшись так, словно пробежал километровку, с явным намерением надрать зад одному бестолковому младшему, вваливается в свою комнату. Тэхен сидит на кровати, склонившись, опираясь локтями в колени и прикрывая лицо руками, но Юнги не обращает внимания на напряженную позу. - И давно вы с Чонгуком трахаетесь? – выпаливает он с разбегу. Злость заливает глаза. Он все ещё чувствует фантомное прикосновение к своим губам, у него горят запястья от крепкой хватки, у него, блять, все предохранители горят от всего происходящего. Но Тэхен не спешит отвечать. Он лишь вымученно поднимает голову и смотрит словно сквозь Юнги. В его руке знакомый пакетик с белыми таблетками. - Не у одного меня секреты, да, хён?