Безмолвные чувства

       Яркий свет телефона разрезает темноту ночи. Потрепанная, сконфуженная девушка сидела на кровати и, сведя брови к переносице, недоуменно перечитывала последние сообщения Лили Донфорт.       Джейк.       *ссылка прикреплена*       3:19        Силы точно покинули ее тело, вынуждая изнуренно упасть на бок. Первые полторы минуты брюнетка смотрела на белую стену, в счетных попытках собрать все мысли воедино. Глаза мало-помалу, лениво и отрывисто скользили по комнате, спустя время сонно скрывая зелень за веками.        Девушка порывисто села, а волосы темным шоколадом рассыпались по ее плечам, подобно водопаду. Ладошка хлопнула по щеке, выбивая остатки сна.        «Еще чего! Дневная Лукреция давно дала бы подзатыльник заспанной мне» — мелькнула мысль в ее голове. Та рывком встала с теплой кровати и поежилась от холодной температуры в квартире. Она на ходу надевает халат, направляясь в кухню. Еще больше щурится, когда включается свет и нервно садится за стол, заваривая кофе.

Что это? 3:27

      Просто перейди по этой ссылке       Скажи, когда закончишь, хорошо?       3:27        Ее колет иголка подозрения: что такого в этом неизвестном сайте, что Лили не может сказать прямо? Не облегчает ее подозрений и то, что блондинка удаляет все сообщения вплоть до последнего, за исключением той ссылки. Ее нервозность и беспокойность ощущается даже на расстоянии, из-за чего Колдуэлл не может остановить поток всевозможных теорий и подозрений. Она удивленно рассматривает дно кружки: неужто она была так поглощена мыслями, что так быстро выпила весь кофе?        Тем не менее, должная бодрость не ощущается. Девушка по привычке переводит взор на холодильник и мысленно ворчит на себя из-за отказа от энергетиков.        Она задумчиво барабанит ногтями по фарфору. Ритмичный звук стремительно расползается по кухне, точно желая показать окружающим всю задумчивость брюнетки. Вдруг та вскакивает с места и стремительно сворачивает в гостиную. Закрытый серый ноутбук тихо покоился на столе, прежде чем ловкие руки подхватили его с собой. Она на ходу включает ноутбук и садится в кресло. Лукреция нервно поглаживает ногти большим пальцем, судорожно размышляя о возможной ловушке, но тут же отметает мысли прочь.        «Тогда Лили дала бы мне знак» — думает та. — «Только если это вовсе не Донфорт... Бред. Стиль общения схож, а мы постоянно очищаем чат с друг другом, даже если речь не идет о нем».        Но что там такого, что заставило Лили столь разнервничаться? Хотя, глупый вопрос. Судя по ее реакциям до этого, любой маленький ориентир или знак от него самого сможет взволновать ее.        Беспокойные раздумья прерывает слишком, как показалось девушке, громкий звук включения ноутбука. Девушка нерешительно проводит по сенсорной панели и стрелка остановилась на иконке мессенджера.        «В случае чего сразу ей напишу» — решает она.        На экране ноутбука показывается родная темная тема приложения, как только пальцы сплясали давно заученный танец в полях ввода. В списке чатов надпись “онлайн” горит только у Лили: наверняка напряженно ожидает ее сообщения, чтобы сразу удалить ссылку.        Она заходит в чат с девушкой и переводит указатель на подсвеченную голубым ссылку. Почти нажавшая на сообщение, брюнетка замирает на пол пути, испуганно дернув рукой. Тут же проскальзывает гневная мысль о собственной трусости, столкнувшись с яростным опровержением девушки. В это же время другая часть брюнетки с тихим изумлением наблюдает за препиранием двух сторон одной и той же личности, попивая чай в углу сознания.        — Нет, мне точно нужен психолог, — ворчит она, нажимая на ссылку.        Темная тема мессенджера сменяется светом браузера. Интернет, казалось, специально решил затянуть переход на злополучный сайт: никогда прежде не подводивший, тот заставлял чувствовать двоякие ощущения. Лукреция лихорадочно проводила по ногтям и кусала многострадальные губы, хмурила брови и угрюмо смотрела на круговой индикатор процесса, все никак не хотевший загружаться. Она нетерпеливо вперила взгляд на экран — вскочила с места, чуть ли не бегом отправляясь в глубины квартиры. Через некоторое время приходит назад с изолентой в руках, заглядывая в веб-камеру. Быстро заклеивает ее для большей уверенности и садится обратно. Лихорадочно собирает волосы в небрежный пучок и сжимается от ночной прохлады. Прошли минуты, прежде чем индикатор вдруг пропал, а сам сайт почернел. Брюнетка не ожидала увидеть сайт новостей, ведь она досконально изучила, казалось, все новостные площадки. А в содержимом ссылки она не заметила никаких знакомых названий, лишь набор символов.        Глаза перевели взгляд на экран мобильного: Лили все еще была в сети. Руки все это время держали телефон наготове, в случае чего готовые включить диктофон.        С динамиков ноутбука слышится то ли скрип, то ли треск, отчего она вмиг напрягается и еще больше хмурит брови. Сайт поглощал своей темнотой, невольно ассоциируя себя с глазами силуэта из сна.        — Нет, это не просто сайт, — бормочет, закусывая губу.        Брюнетка вздрагивает из-за нежданной анимации. Рубиновый глаз смотрел в изумрудные, притягивая взор, как и всегда. Она с трудом оторвалась от разглядывания рябившего глаза и медленно, с наслаждением растягивая про себя, читает возникшие под ним белые буквы, что сливались в единую фразу.

Верно. Молодец.

       Она закрывает себе рот, болью заглушая крик, так и рвавшийся наружу. В который раз нефриты застилаются легкой пеленой слез, раздваивая все окружение. Лукреция судорожно хватает воздух сквозь плотно сжатые пальцы, стараясь быть как можно тише. Ранее заполнявшие ее голову всевозможные вопросы вдруг куда-то испарились, оставляя за собой отрывки мыслей и звенящую пустоту.        «Соберись! Что же ты ревешь в три ручья, как не знаю кто?!» — кричит прежняя Лукреция Колдуэлл, презрительно сморщившись от беспомощного вида нынешней. Не в силах выдавить из себя и слова, последняя тихо мотает головой, опуская голову. Чистая, искренняя и столь же невинная слеза смачивает ресницы и падает на руку, обрамляя ее контуры. Сидящая в холодном полу, в темном помещении наедине со своей копией, что величественно возвышалась над нею, девушка признавала: она действительно пропала.        Та подошла к ней и тихо, но оттого не менее пронзительно произнесла:        «И что бы сказал дядя, увидев тебя, столь жалкую, в таком состоянии из-за двух слов? Позорище» — эхом разнеслось по ее подсознанию. — «Как только ты допустила мысль о том, чтобы вновь начать отношения? Когда же началась эта симпатия?».        Лукреция и сама не знала точного ответа на этот вопрос. Может, когда она всерьез задалась вопросом о том, кем он приходится Ханне? Со времени их разговоров вне расследований? Или когда он четко расставил границы еще в начале всей истории?        Сотрудничество переросло в интерес, который превратился в обоюдную восторженность; та перешла в симпатию, что выросла в..?        Она чувствует, как кончики ушей смущенно вспыхнули от одной мысли об этом. Рука оперлась о пол, помогая встать. Копия, скрестив руки, насмешливо наблюдала за изнеможенными попытками устоять на непослушных ногах, выгнув бровь.        «Ущербное зрелище» — фыркнула она.        Уже готовую начать дискуссию Лукрецию прерывает требовательный звук. Она открывает глаза и отнимает руку, позволяя себе вдохнуть полной грудью.

Прости. Я виноват.

       Брюнетка, все еще не в силах соображать в полную мощь, недоуменно хмурит брови. Будто почувствовав ее немой вопрос, надпись сменяется новой.

Мне жаль, что ситуация дошла до того, что ты опасаешься представителей закона.

       Девушка дергается, вспоминая вчерашнюю встречу с полицией. Если говорить честно, это и встречей назвать нельзя: по пути домой Лукреция заметила двух мужчин в форме, направляющихся к ней. Вернее, ей так показалось. Тогда брюнетка буквально приросла к тротуару, не в силах оторвать от них глаз. Ни шага влево или вправо — внутренне девушка в панике металась туда-сюда. Идущие напротив, они переглянулись, подошли к ней и спросили о ее самочувствии. Тогда брюнетка второпях что-то сказала и стремительно пошла домой.        — Все нормально. Ты ни в чем не виноват. Дело в моей нездоровой паранойе...        Экран молчал, не зная, что сказать. Успокоившаяся девушка тихо обдумывала дальнейший разговор.

Позволишь мне увидеть тебя?

       — Не надо.

Пожалуйста.

       Девушка усмехается от чувства дежавю. Она смотрит на медленно растворяющиеся в тени буквы, прокручивая сон у себя в голове. Вспоминает свой срыв, свои слезы, объятия и неимоверную потребность увидеть его лицо. В тот момент все проблемы и заботы отошли на второй план, уступая место давно забытым чувствам. Последние силы, что поступали к ней вместе с сообщениями бота, рухнули, подобно хрупкому хрусталю. Не стоили внимания новые впечатления, сопровождаемые Дасквудскими друзьями; не имела значения возможная опасность, подначиваемая разыгравшимся воображением — все вокруг померкло и уступило место вспыхнувшим раскаленными углями глазам. И если прежде ассоциацией к черному оттенку являлось гордое и беспощадное крыло вестника смерти, то теперь, начиная с этой ночи, заботливая пара человеческих очей надолго отняла пальму первенства у умных посланников Одина.        Ногти проскальзывают под слабо прилепленную изоленту, медленно срывая ее с веб-камеры. Отчего-то кровь приливает к лицу, точно Лукреция ощущает, как пристально и зачарованно он на нее смотрит. Она смущенно опускает взгляд и увлеченно рассматривает клавиатуру, пока пальцы неловко проводят по ногтям. Пытаясь отвлечь себя чем-то другим, дабы не выдать свое смятение, брюнетка украдкой кусает себя за щеку.

Оденься во что-нибудь потеплее.

       — Сам-то наверняка с холодными пальцами ходишь, — слабая улыбка тронула ее губы, невольно смягчая взгляд, устремленный в камеру. Минуту экран не выдавал никаких фраз, позже вынуждая ее звонко рассмеяться.

Твоя способность чувствовать людей просто поразительна.

       «Какой реалистичный сон» — смех разбавился красками печали. — «Но будем ли мы переживать все то же из раза в раз, стоит одному из нас вынужденно покинуть другого?».        Когда по-настоящему родные тебе люди находятся рядом, более того, в твоих объятьях — уж не важно, кто: член семьи, дорогой друг или любимый человек, — как правило, время, будто почувствовав свое превосходство и власть над ситуацией, специально ускоряется. Так и было в тот раз: Лукреция практически не успела полностью осознать стремительный поворот событий. Наверное, кто-то примет это как нечто положительное, ведь так расставаться было не столь горько... Однако семя обиды медленно прорастало внутри нее, подобая повилике. Вилось где-то в недрах подсознания и неспеша подавляло силу, отнимая желание работать. И почему-то сейчас, когда он, рискуя собой, связался с нею, в ней начала кипеть вся злость, которую она сдерживала с давних пор: злость на Ханну, на похитителя, на ребят, что постоянно что-то скрывают, да на властей в конце концов! И пусть благодаря первым она встретила того, кому доверяет больше всего, благодаря последним тот самый человек при малейшей опасности вынужден срываться в бега!        Наверное, поэтому она позволила себе открыться под его чутким взором по ту сторону экрана, что не позволяла в присутствии других?        — Знаешь, сколько раз я плакала за сегодняшний день? — говорила девушка, вытирая слезы. — Я даже не понимаю, отчего я реву! То ли от облегчения, то ли от обиды... Хотя бы одно я знаю точно.        Искренняя, лучезарная улыбка смотрится по-особенному удрученно вместе с непрерывно льющимися слезами.        — Я безумно по тебе скучала, — выдыхает она.        Лукреция закрывает глаза, откидывается на спинку кресла и поворачивает голову вбок. Распускает собранные ранее волосы, чтобы скрыть свое выражение лица. Разревелась перед ним, так еще и покрасневшим лицом будет тут светить... Она прекрасно видит сменяющиеся друг за другом сообщения на экране, прекрасно слышит звуки, которые сопровождают каждое послание, стоит ей на что-либо отвлечься.        — Прости, я... Я приведу себя в порядок.

Прошу, останься.

       Она размахивает рукой и натягивает улыбку за прядями волос. Убирает ноутбук с колен, оставляя его на столе. Вяло поворачивается в сторону прихожей и медленно бредет по коридору, опрокидывая голову назад. Мутные глаза уставились на белый потолок, освещаемый светом экрана ноутбука. Она машинально разблокировала устройство, когда яркости с гостиной стало не хватать для видимости. Еле видные узоры на потолке погружают ее в странное чувство, чем-то похожий на транс. Вдруг телефон издает хорошо знакомый звук.

Рейни, пожалуйста

       Брюнетка ошеломленно замирает в прихожей. Его просьба, что подсветилась легкими оттенками красного в экране мобильного, вынуждает усиленно заработать все шестеренки мозга.

Вернись назад

       Девушка, словно зачарованная, вернулась на то же самое место. Отсутствующим взглядом пройдясь по словам, то и дело вспыхивающие на экране, она тихо произнесла:        — Ты же понимаешь возможные последствия своих действий? — сайт тут же перестал отправлять оправдывающиеся сообщения. — Я не злюсь. И тот факт, что ты прослушал мой разговор с крестной, меня нисколько не волнует. Но... Боже, я поняла это только сейчас... ты взломал камеры на моей улице? Я ведь тогда забыла свой телефон.        Она снова прерывает поток сообщений.        — И нет, Джейк, меня не возмущает твое “вторжение в мое личное пространство”. Пообещай, что ты не станешь рисковать собой ради меня.

Нет. Я не могу это обещать.

       — Я правда за тебя волнуюсь... правда.

То, что ты находишься в Германии, не дает гарантии того, что до тебя никто не сможет добраться. И я не могу заниматься своей безопасностью, как минимум без получасового наблюдения за тобой. Ты прочно засела у меня в голове.

       Лукреция отводит взгляд, скользя зеленью по ночному городу. Не утихающий даже ночью, тот приковывал взор к себе, гипнотизируя яркими красками. Снегопады поутихли, из-за чего она непреднамеренно начинала тосковать по эстетической атмосфере зимы. Уголок ее губ приподнимается в спокойной, умеренной улыбке. Собеседник по ту сторону экрана также поутих, наблюдая за безмятежным лицом девушки.        — Крестная с дядей говорили, что так меня называли родители. “Рейни”.

Амарейн?

       — Именно. Все пошло с моего второго имени. Видимо, тоже не придумали, какое путное уменьшительно-ласкательное можно придумать к моему первому имени, — Лукреция тихо хихикает.

Зато Джессика справилась с этим.

       — Да уж. С фантазией у нее всегда все было в порядке. Как-никак, увлекающийся автор... Кстати говоря! — она вдруг оживилась, с прищуром посмотрев в веб-камеру, — что это была за выходка с “Лакри”? Ты второпях вписывал боту те сообщения, поэтому они опоздали на несколько минут, не так ли?

Молодец.

       — И все? — она приподняла бровь. — Ты ведь сам говорил, что я — твой единственный источник информации? Ну не молчи!

Ты ведь сама говорила, что уже привыкла к моему слежению?

       — Ой-й-й... — приторно-недовольно протягивает девушка в ответ на его выпад, незаметно закатывая глаза. Неясное веселье вдруг обрушилось на нее: и пусть ладошка прикрывает разъехавшиеся в улыбке губы, озорной блеск в глазах скрыть ей не удается.

Честно говоря, я подумал, что в этот раз нам не удастся поговорить.

       — Почему это?

Я не просто так выжидал несколько недель. В последнее время я наблюдал за периодическими атаками, отражаемые моей защитой в твоих устройствах.

       Лукреция никак не реагирует на новое сообщение, лишь подмечает для себя некую защиту. В то же время она мысленно хвалит хакера за предусмотрительность и благодарит за заботу. Девушка даже не допускает мысли о том, что он проделал все это только ради своей безопасности. Он достиг достаточного уровня доверия, чтобы верить ему полностью. Да и не такой он человек...

Каждый раз примерно в это время все было тихо. Никто не пытался обойти систему и взломать тебя. Поэтому я решился выйти с тобой на связь.

       — Сколько времени у нас осталось?

Еще пять минут максимум. Я не могу рисковать тобой.

       — Я что, почти все проспала? — она старается не выдавать свое раздражение, лишь удивленно вскидывает бровь. Стреляет зеленью в часы, отмечая для себя время: “3:39”.

Ты не виновата, это было спонтанное решение. Но я рад, что ты все-таки проснулась. Похоже, Лили удалось до тебя достучаться.

       — Не только Лили... — бормочет та.

?

       — Нет, ничего...        Она неловко заправила прядь волос за ухо. Ранее вертевшиеся вопросы куда-то испарились.        «У нас время ограничено, а я туплю, как студент на сессии!» — она хмурится, в потугах вспомнить хоть одну тему, с которой можно было бы начать разговор. Сайт молчит, а Колдуэлл и не обращает на это внимания: за это время девушка привыкла, что разговор начинает она сама.        Ее собеседник заинтересованно наблюдает за спектром эмоций на лице брюнетки: та смотрит куда угодно, но не на монитор и тем более не на камеру. Тот прекрасно знал о ее скрытности и нежелании открываться всем подряд, поэтому он с любопытством наблюдал за ней сейчас. Когда он начинает понимать то, о чем она думает, девушка тут же меняется в лице, ускользая. Парень по-доброму усмехается, стоило ей покраснеть, отвести взгляд к окну и поежиться от холода. Он не замечает тот факт, что умелые пальцы вовсю строчили сообщение напарнице.

О чем ты думаешь?

       Лукреция тут же прочитывает вопрос и задумчиво мычит:       — Что там у тебя с погодой? Холодно? — и тут же ругает себя за глупый вопрос.

Предаешься ностальгии былых дней? ;)

       — Да уж, похоже, мы поменялись местами... Честно говоря, я просто растеряна и не знаю, что сказать, — глядя на ее робкую улыбку, он мысленно сравнивает гордую, как при том голосовании, и чувствительную, как сейчас, сторону Колдуэлл.

Быть может, в этот раз твою обязанность возьму я?

       На экран шокировано смотрит не только девушка, но и парень.        — С удовольствием, — она заинтригованно смотрит в темноту сайта и спустя несколько минут видит белые буквы под неугасающим рубиновым глазом.

Почему ты веришь мне?

       — Оу, — она изумленно дочитывает неожиданный вопрос, — я буду рассуждать вслух, если ты не против. Что же, во-первых: похититель бы подверг себя опасности, если бы связался с нами таким же образом, как ты. Ты первым сообщил всей компании о Ханне, тем самым уже дав другим о себе знать. Вопрос: тогда зачем поддерживать связь лишь со мной, тем самым подвергая сомнению свою непричастность в глазах остальных?.. Да и не реалистично это, — локти покоились на подлокотниках, а сосредоточенное лицо оперлось о скрещенные руки. Собеседник с удовлетворением отмечает полностью исчезнувшее смущение. — Ну, а во-вторых... считай это женской интуицией.        Зеленоглазая замолкла, многозначительно поглядывая на красную радужку глаза.        — Что насчет тебя? Ни за что не поверю в то, что ты слепо доверился мне.

Я успел изучить твое дело, прежде чем тебя добавили в группу. У тебя хорошее алиби — три года в другой стране.

       — Резонно, — Лукреция покачала головой, — это одна из причин, почему я решилась поговорить с тобой тогда, вне расследования.

Самый первый раз?

       На лице Колдуэлл проступает ностальгическая улыбка:        — Мне стало интересно, — она пожимает плечами. — Да и я не могла работать с человеком, которого я не знаю. Также меня напрягало мерзкое ощущение, что ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Не люблю такое. Я не сразу начала тебе доверять: просто согласись, что в тот момент ты был не самым внушающим доверие человеком с моей точки зрения.

Пожалуй, ты права.

       — Во-о-от, — протягивает та. Через некоторое время неохотно говорит: — Эта ссылка одноразовая, так?

Конечно. Не беспокойся, я дам о себе знать на следующий раз.

       — Когда же наступит этот “следующий раз”?

Я не могу сказать точно. Пожалуйста, доверься мне.

       — Да когда я в тебе сомневалась...        Где-то в глубине она сама поражается своей вере в него. Разорвавшая все связи, кроме единственных родных, она наслаждалась одиночеством с тех пор, как переехала сюда. Неоправданные надежды наставников, нелюбимый город, токсичная дружба с давней подругой — все осталось там, и в Европе очутилась еще одна освобожденная от груза обязанностей душа. Если в США у нее отсутствовало желание двигаться дальше, то в Германии, наконец, расцвел тот самый цветок саморазвития. И пусть со временем здесь появилась та же рутина, что и в Штатах — она довольна. Не имевшая связь ни с кем отсюда, кроме клиентов на работе, девушка была удовлетворена уединением, с которым к ней пришла наблюдательность, что так помогала в последние месяца.

Кажется, нам пора.

       Лукреция ощутила прилив неконтролируемого отчаяния. Оно истошно кричало, отрицало прочитанные слова и выло, подобно волкам. Столь малое количество времени ставило в тупик, а конец страстно желаемого разговора толкал в бездну уныния.        — И правда, засиделись мы что-то, — она нерешительно отвела взор. Брюнетка прикрыла изумруды, медленно наполняя легкие воздухом. — Я буду ждать.        Сверкающие твердым блеском нефриты говорили намного больше, нежели вышло из ее уст. Впервые он так легко и ясно разбирал в чужих глазах эмоции и недосказанные слова. Янтари разыскиваемого сконфуженно забегали по ее лицу. Казалось, что весь ее вид так и хотел передать весь коктейль ощущений. Печаль от вынужденного расставания доминировала над осколками радости от неожиданного выхода на связь. Смирение на ряду с покорностью проступает в вялой полуулыбке. Понимает, что опасно, но не может отпустить: уже знает, как тоскливо будет им обоим.        «Буду ждать твоих знаков. Буду ждать нашего разговора. Буду ждать тебя» — долетают до него нити мыслей девушки.

Постарайся заснуть без снотворных, хорошо?

       — Конечно, — за искусанными губами виднеется белизна зубов. — Будь осторожен, пожалуйста.

Непременно.

       Анимация закрывающегося глаза оставляет смешанные ощущения. Рука дергается к глазу, желая оставить его открытым еще немного. Пугающий для большинства, он неумолимо подпитывал ее энергией, окольными путями призывая к действию. Страх перед будущим чуть отступил, легким шлейфом оставляя после себя тонкий аромат. Вместо него, взамен холоду и боязни, на лидерство взошло ласковое тепло и твердая решительность ферзя на шахматной арене. Браузер закрывается сам по себе, показывая вкладку мессенджера с открытым чатом. Взгляд цепляется за часы: “3:52”. Непрошенная улыбка сама появилась на ее лице.        «Мы даже не попрощались нормально» — мелькает у нее в мыслях. — «Черт, я забыла поделиться своими наблюдениями».        В разрез своим мыслям, в ее эмоциях нет ни капли сожаления.

Можешь удалять 3:58

      Ок       3:58        Моментально удалившееся сообщение с ссылкой выдает нервную Донфорт с головой.

Лили? 3:59

      ?       3:59

Спасибо. 4:00

      Это меньшее, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину       4:00

Лили сейчас offline