Real unreal

      Кто-то один раз пнул его под коленку, как-то нервно задел голой пяткой, но Цукишима лишь поджал ноги и нехотя перевернулся на другой бок. Ему снилось что-то мутное и неразборчивое, но определённо недоброе. И, кажется, он воспринимал сквозь сон ещё какие-то звуки. Наверняка ушибленные волейбольные идиоты не могли найти себе места и носились по всей крохотной комнате, отведённой команде Карасуно под спальню. Он тихо цыкнул, когда в его ногу что-то ткнулось, но не собиралось убираться, и медленно открыл глаза. Он хотел уже встать, когда понял, что показалось ему неправильным, стоило глянуть на соседний футон. Пустой. Ямагучи всегда засыпал справа от него – тихо и быстро, каким и был, и спал всегда крепко – разбудить его удавалось разве что с пятого раза и то, если повезёт.       Может, уже утро? – подумал Цукишима, недоуменно моргая, однако серебрящаяся в свете луны темнота комнаты отмела эту мысль напрочь. Судя по всему, ещё стояла ночь, однако комната была на удивление тихой. Ни тебе храпа аса, ни разговоров Нишинои, ни резких одиночных восклицаний Танаки. Даже Хината, которому сегодня, как последнему пришедшему, достался футон ближе всех к двери, не пихался во сне, как случалось всякий раз, стоило им с Цукишимой оказаться соседями.       Кей нащупал лежащие в изголовье футона очки и отчего-то тихо, стараясь не шуметь, нацепил их на нос и медленно сел. От вида того, что лежало у него в ногах, он бы закричал, если бы страх не схватил его за горло первым. Голова либеро. Без тела. Там, где положено было находиться всему остальному, багровело на белоснежных ещё сегодня вечером одеялах огромное пятно. Цукишима медленно подтянулся на руках, желая отползти подальше от того, что видит, но голова, будто приклеенная, последовала за ним. Немой раскрытый рот и распахнутые застывшие глаза словно спрашивали у Цукишимы, чем четвёртый номер такое заслужил.       Из приоткрытого окна потянуло прохладным ночным ветром. Сорванный чьей-то рукой, лёгкий круглый карниз поскрипел металлическими кольцами занавесок по полу и умолк, успокоившись. Цукишиме вдруг вспомнилось, что при свете лампы, пару часов назад, когда Карасуно галдящей стаей возвращалась из душевой, занавески были жёлтыми. Без больших красных пятен, похожих на цветы. Теперь ткань, мокрая, тяжело лежала на полу. Укрывая чьи-то крупные босые ступни. Асахи?       В сознании медленно всплыли воспоминания о тревожных картинках, на которые чем дольше всматриваешься, тем больше странных элементов находишь. Ножи в руках улыбающейся ребятни, пальцы на чьей-то тарелке, щупальце, прикрытое широким рукавом пальто.       Те, кого он принял за спящих, действительно уснули. Навсегда. Лежащие напротив Даичи и Сугавара казались застигнутыми врасплох жителями Помпеи. Располосованная рука Коуши так и осталась лежать на развороченной груди капитана. Вторая навсегда будет держать ладонь первого номера.       Всё это Цукишима, прижимая ладонь ко рту, выяснил, на цыпочках перешагивая между сугробами откинутых одеял. Окровавленный тёплый снег скрадывал его шаги, но Кей боялся, что его услышат. Кто это сделал? И зачем? Кому понадобилось убивать школьников? Какому-то маньяку? Тот старик, что сдал им эту крохотную базу, выжил из ума? Уж лучше бы единственным призраком этого места остался осмеянный за помытую голову, укравшую рост, Нишиноя. Он, конечно, ржавших первогодок взгрел, но мокрой тряпкой, не лапой с когтями!       Кей посмотрел на изодранный в хлам, но не окровавленный футон Ямагучи. Выходило, что первогодки и второгодки должны были выбраться из комнаты. И он. Который спал настолько крепко, что всё пропустил. Почему чудище не тронуло его? Оставило напоследок? Цукишима медленно вдохнул и выдохнул. Не для того, чтобы успокоиться. А чтобы не выдать себя.       Он аккуратно положил пальцы на ручку двери и повернул, взмолившись, чтобы она не заскрипела. Но та в принципе не поддалась. Что-то снаружи мешало выйти. Цукишима оглянулся на засвистевший в голом окне порыв ветра и подумал – а не сбежать ли ему? Даже если он найдёт остальных живыми, чем он поможет? Неизвестная тварь укокошила самых сильных, не моргнув глазом, кто знает, на что оно способно?       Однако закусив губу и стиснув зубы, он несильно толкнул дверь плечом. Волейбольные придурки умом не блещут, нельзя бросать этих дубин в беде. К тому же, где-то там был Ямагучи. Который мог быть ещё жив. Может, он встал попить воды и сейчас сидит на кухне, зажав в руке нож? Или дрожит за шторой в ванной комнате, стоя голыми ногами на кафеле и стараясь не стучать зубами от холода? С этими мыслями Кей пихнул дверь сильнее, с радостью отметив, что та немного поддалась. В конце концов, если бы не он, Тадаши не пошёл бы в волейбольную секцию. И сейчас они не оказались бы здесь.       Кей вздрогнул, когда в приоткрывшуюся щель между дверью и косяком безвольно упала рука. Задержав дыхание, Цукишима протиснулся в образовавшееся пространство, одновременно перешагивая через съехавшее вслед за рукой тело. Рациональная часть мозга хладнокровно и саркастично отметила, что переступать через неостывших покойников – плохая примета, но Кей решил проигнорировать всё, что успел напридумывать в эти мгновения. Сейчас уже было не до амулетов и оберегов – где-то рядом ходит непонятная тварь, убившая половину его команды. Его дела всё равно плохи, будет он переступать через трупы второгодок или нет. Кей мельком глянул на Киношиту и Нариту. Итого, список выживших сокращался прямо на глазах.       Видимо, дуэт, хоть и пустоголовый, но удачливый, - подумал Цукишима, оглядываясь. Коридор тянулся в обе стороны, аномально растягиваясь до бесконечности. Хотя вечером ничего особенного Кей в здании не заметил.       - Цукки?       Цукишима повернулся на звук. Знакомый голос тихим шёпотом отскакивал от стен и явно исходил из левого коридора.       - Цукки, ты здесь? – позвали снова, и Цукишима уже более уверенно сделал пару шагов в направлении голоса. Что-то, - наверное, врождённое чувство осторожности, - не позволило ему откликнуться, да и Ямагучи пожелало замолчать, однако с каждой секундой разворачивавшаяся в груди радость заглушала всё остальное. Тадаши был жив.       - Цукишима, - зазвучало где-то далеко за спиной. Обернувшись, в другом конце коридора в свете луны, падавшем из окна, Кей различил нечёткий силуэт. Чикара говорил с присвистом, шёпотом, и стоял, опершись одной рукой о стену. – Оно имитирует голоса.       Со стороны Ямагучи кто-то вздохнул. Цукишима предпочёл не оборачиваться, и сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, едва не растянувшись на полу перед дверью комнаты, бывшей им спальней, рванул прочь от того, что дышало за спиной и звало его голосом Ямагучи.       - Беги, Цукишима! – едва его ноги коснулись полоски лунного света рядом с Энношитой, Чикара толкнул Кея в спину здоровой правой рукой. Левая бесполезно болталась вдоль тела. – Просто беги!       Кей на мгновение остановился, на языке был миллион вопросов – кто это? Что происходит? Где остальные? Чем можно помочь? Почему вы помогаете мне? – но Энношита лишь кивком головы указал направление и встал посреди проёма в коридор. Кей малодушно убежал, когда в коридоре, который он только что покинул, исчез, будто проглоченный, лунный свет.       Он бежал долго, не обращая внимания на жжение в груди и то, что ноги грозились отказать от холода. Он хотя бы был в носках, что в данных обстоятельствах было неоспоримым преимуществом. Кей сразу отмахнулся от мысли о том, что было бы с ним, беги он босым. Он готов был поклясться, что база за ночь стопроцентно разрослась в размерах и закинулась стероидами – ещё вечером потолки определённо не были такими высокими, а пересечение коридоров не напоминало чёртов лабиринт. Воздух из лёгких выжгло, и Кей, задыхаясь, остановился, согнувшись пополам. Да, это тебе не круги по спортзалу наматывать. Грешным делом он подумал о том, что, начнись апокалипсис, он умрёт одним из первых. Благодаря смекалке можно прожить долго, но какой смысл от ума, если сперва ноги не смогут унести тебя от опасности?       - Кей-Кей, Цукишима Кей… - ещё никогда в жизни Цукишима не испытывал ужаса от того, как кто-то произносит его имя. Теперь чудовище говорило голосом Энношиты. – Это же я, твой семпай! Где ты, Цукишима? И где наш странный дуэт? Выходите, ребята, скоро рассветёт, а нам всем нужно ложиться спать. Знаете, что будет, если Даичи узнает, что вы не спите?       Цукишима сглотнул и потряс головой. Капитана уже нет в живых. Всё происходящее – какой-то кошмар, но вполне реальный. И если он отзовётся, будет следующим. Постой-те….       Насколько чудищу нельзя было доверять, но что, если он всё-таки не нашёл тех двоих?       Голос монстра раздавался всё ближе, словно он специально обозначал своё местоположение, и Цукишима, собрав все силы, выпрямился. Неизвестно, что здесь происходило, но просто так умирать он не собирался.       Он едва не выматерился, когда обнаружил, что коридор, в который он свернул, оканчивался тупиком. По правой стороне шёл ряд дверей, слева тянулись немногочисленные окна. Кей подёргал ручку одной двери, другой, третьей, в четвёртую с колотящимся сердцем стукнулся головой и сквозь зубы наградил её множеством эпитетов, которые в обычное время дверь не заслуживает. Потом нехотя покосился на окна. Выпрыгнуть, благо второй этаж? Цукишима обречённо посмотрел в ту сторону, где в коридоре за поворотом всё больше расползалась тьма, которую он уже видел из-за плеча Энношиты.       Дверь за его спиной отворилась с тихим скрипом как раз в тот момент, когда он открывал окно.       Мелкая чужая рука мгновенно защёлкнула замок, едва Цукишима за несколько широких шагов оказался внутри. В маленькой инвентарной было очень тесно и пыльно, но после километров коридоров Цукишима был совсем не против оказаться в комнате два на два с кучей старых швабр, тряпок для мытья полов и двумя чумазыми знакомыми лицами.       - Где остальные? – шёпотом спросил Хината. Кей чуть не позволил себе истерический смех при мысли о том, что если десятый номер закроет глаза, то в тёмной комнате с его испачканным лицом его никто не найдёт.       - Убиты. – Новость неприятно поразила дуэт – Кагеяма с Хинатой переглянулись и нахмурились почти синхронно, потом эмоции пошли разными дорогами – связующий помрачнел ещё сильнее, сжав губы в тонкую линию. Приманка наоборот, рот открыл, глаза распахнулись больше.       - Прямо… все? – шёпот Хинаты похож на задушенный писк. Потому что он не может поверить.       - Прямо все, - злобно шипит Цукишима, чувствуя привычные эмоции, стоит этим двоим появиться в поле зрения. И на секунду он даже забывает, в какой ситуации они все оказались. На мгновение он ныряет в иллюзию того, что это просто обычный тренировочный лагерь, и второгодки в шутку заперли собачащихся первогодок вместе для того, чтобы они нашли общий язык и вышли из шкафа добрыми друзьями. Вот уже и ручка поворачивается, это наверняка Ямагучи, хочет их… выпустить…       - Ручка… - шепчет Хината, а Кей впотьмах опрометчиво делает шаг вперёд и зажимает ему рот рукой.       Они втроём переглядываются, Кагеяма, щурясь, шарит взглядом по их лицам, потом его взгляд словно приклеивается к маленькому овалу ручки. Бока которой начинают ходить из стороны в сторону. Свет в каморку поступает только из узкой фрамуги под потолком, и выхватывает тускло обрывки обстановки – одна рука Цукишимы на рту Хинаты, вторая сжимает в кулаке футболку, в которой тот спал, сам Хината обе руки держит на предплечьях Цукишимы. Десятый и рад бы возмутиться, что ему заткнули рот, но вот скрип ручки заставляет его замереть на месте, не протестуя. Рука Кагеямы остаётся в воздухе, словно связующий так и не решил, что стоит сделать – то ли заставить Цукишиму отпустить Хинату, то ли открыть дверь.       Они одновременно вздрагивают, а Кагеяма больно вцепляется Цукишиме в плечо, когда ручка, словно озверев, остервенело начинает крутиться туда-сюда. Кагеяма отчего-то смотрит Цукишиме прямо в глаза и сжимает пальцы ещё сильнее. Кей терпит всё с каменным лицом, не отводя взгляд.       - Цукки… - тянет Ямагучи за дверью, и у Кея всё внутри холодеет. Хватка Кагеямы чуть ослабевает. Это же Ямагучи, старый-добрый Ямагучи, он же не желает им зла. Цукишима хватает руку связующего и сжимает её, предупреждающе качая головой. Губы Хинаты под ладонью шевелятся, глаза на чумазом лице вопросительно моргают. Два идиота. Но, с другой стороны, это же он, Кей, привёл это чудище к ним. Может, пока оно занималось им, эти двое могли бы сбежать? А так, заперты, словно в ловушке, в тесной каморке, из которой выхода два – узкое окно, в которое разве что Хината пролезет, и дверь, за которой стоит чудовище. – Цукки, открой, пожалуйста, - голос за дверью вдруг снижается до шёпота.       - Это же Яма… - Хината всё же вырывается и хочет поделиться своим мнением, но Цукишима делает страшные глаза и надеется, что в тусклом свете выражение его лица видно даже бестолковому рыжему, и смешно плющит мягкие щёки, заставляя Хинату замолчать. Кагеяма, видимо, не блещет умом только в том, что ему неинтересно, но играет он на инстинктах, которые сейчас, кажется, взяли управление на себя. Он напоминает Цукишиме змею или кошку, которая анализирует всё, что происходит вокруг неё. Руки из хватки он не вырывает, хотя ему и наверняка неприятно, как сильно Цукишима держит её. Так они и стоят, схватившись друг за друга, словно образованный ими треугольник защитит их от зла, если они его не разорвут.       - Цукки, открой. Пожалуйста. – ручка вдруг перестаёт ходить из стороны в сторону и замирает. Кей уже и сам не знает, может, за дверью и правда Тадаши? Он же не видел его трупа. С этой ночью, конечно, ни в чём нельзя быть уверенным, однако тела он так и не видел. Может ли… - Иначе все узнают твой маленький секрет. – звучит голос за дверью, и у Цукишимы каменеют плечи. Он переводит взгляд на Кагеяму и делает всё, что в его силах, чтобы руки не дрожали. За лицо он не беспокоится – его маска всегда при нём. Рассыпаться может только выдержка тела. Мелкое дрожание пальцев, слишком частое дыхание.       Секретов у Кея много. Но он точно знает, какой подходит для этого момента.       - Они ведь с тобой? Король и приманка. Ты говорил, что ненавидишь увлечённых людей. И Кагеяму Тобио тоже ненавидишь. – Цукишима смотрит в острые глаза Кагеямы, которые, кажется, сверкают в темноте. И он уже не уверен, что открыть дверь – такая плохая идея. Потому что признаться в своих чувствах к Кагеяме будет смерти подобно. – Ненавидишь, потому что…       Их всех отвлекает далёкий грохот чего-то тяжёлого. Ручка двери замирает в одном положении. Кажется, становится легче дышать.       - Он ушёл? – Хината мгновенно пользуется возможностью заговорить, едва Кей выпускает – случайно, - его щёки.       - Можешь выглянуть и посмотреть, - щетинится Цукишима, скрещивая руки на груди. Хоть как-то укрыться от слишком изучающего взгляда Кагеямы. Делает шаг назад. Хоть как-то уйти от них обоих. Связующий потирает запястье, но молчит, лишь с едва заметным прищуром смотрит. Всё смотрит и смотрит. А Цукишима всё больше готов к тому, чтобы выпрыгнуть за порог. Он не может позволить своей маске треснуть. Маске сарказма и оскорблений, иголок, шпилек и смеха. Если она упадёт, придётся встретиться с реальностью.       - Что делать будем? – спрашивает Кагеяма тихо, так, словно обсуждает стратегию матча.       - Я узнал только, что оно имитирует голоса, - Цукишима старательно прячет взгляд и желает, чтобы всё поскорее кончилось. При нём нет ни телефона, ни часов. Ни время узнать, ни позвонить.       В тишине каморки щелчок раскладушки громок. Лица Хинаты и придвинувшегося к нему Кагеямы озаряются призрачным голубоватым светом.       - У тебя всё это время был с собой телефон, - ровно говорит Цукишима, не зная даже, как к этому относиться. То ли задушить Хинату за то, что не воспользовался им раньше, то ли потрепать по голове за то, что гаджет с ним. Свой собственный остался в сумке около футона.       - Не было времени, - Хината немного виновато смотрит на Цукишиму, словно умеет читать мысли. Потом по поникшим плечам и кислому выражению лица Цукишима уже понимает, что услышит дальше.       - Нет сети, - озвучивает Кагеяма спокойно, словно не отрезало им сейчас прекрасный шанс спастись.       - Мы можем попробовать выйти за дверь, - шёпотом перечисляет варианты Цукишима. – Но база разрослась в чёртов лабиринт и… - Кагеяма едва заметно кивает головой и Цукишима несказанно этому рад – значит, он не сошёл с ума. Или сошёл, но не он один. – Ещё у нас есть окно.       - Я могу пролезть, - озвучивает Хината почти сразу, как только они перестали вытягивать шеи, чтобы разглядеть форточку под потолком. Его кандидатура кажется наиболее вероятной, потому что он самый маленький из них. – Знаешь, Цукишима… - кряхтит Хината, взбираясь Кею на плечи. – В другой обстановке я бы посмеялся.       - Хината, придурок, - раздаётся недовольное Кагеямы, который страхует за спинами, чтобы два волейболиста-акробата поневоле не сшибли окружавшие их вёдра и швабры. Тогда им всем точно конец.       - Если мы выживем, я убью тебя, если ты кому-нибудь… - слова застревают в горле. Если выживем – раз. Кому-нибудь. Кому? Вся команда, кроме них троих, убита. Кому рассказать о том, как приманка взобралась на плечи центральному блокирующему? Кто ещё поймёт, в чём соль?       - Когда мы выживем, Злюкошима, - упёрто сказал Хината, раз за разом штурмуя защёлку на окне, до которой он дотягивался разве что самыми кончиками пальцев. – Мы выберемся отсюда.       У Цукишимы некстати защипало в глазах и он закрыл их, решив, что протрёт их позже, когда Хината, эта тяжеленная приманка, наконец, слезет в его плеч.       - Тебе надо меньше есть, - просипел он, едва не присев под весом пытавшегося дотянуться до окна Хинаты.       - Никто не говорил, что мы окажемся… - их конструкцию качнуло, стоило Хинате дотянуться до щеколды и открыть окно. Договаривать фразу он не стал. – Я скоро, - приманка ещё раз подтягивается, чуть ли не прыгает на плечах, и при других обстоятельствах Цукишима решил бы, что Хината специально так делает. Белые носки с дурацким рисунком тускло мелькают на прощанье в проёме форточки, потом с тихим шлепком и шорохом их с Кагеямой шанс на спасение убегает вниз по склону, на котором стоит эта проклятая база.       - Он вернётся, - говорит за спиной Кагеяма. А Цукишима не понимает уже, говорит ли девятый о Хинате или о чудовище, которое ждёт их за дверью.       О том, что второй вариант будет вероятнее, они оба узнают через десять минут. Когда дверь будет лететь в них щепка за щепкой, а воздух не прорежет ни сирена полиции, ни красно-синие мигалки.       Признаться Кагеяме за все те долгие десять минут наедине уже не кажется ни стыдным, ни страшным. Секрет, скрытый за сарказмом. Оскорблениями можно многое скрыть. Дёргаешь и тыкаешь не потому, что не нравится. А потому, что интересуешься. Их толкает раз, другой, Кей налетает спиной на швабры и вёдра и они всё сыпятся и сыпятся, словно над ним не три полки инвентарной, а километры стеллажей склада, и Кей жалеет сейчас о многом в равной степени – что они умрут. Что не сказал ничего Кагеяме раньше. Что не может разглядеть его лица, потому что вместе с вышибленной дверью с него сбило очки. Что так глупо провёл эту жизнь. В обидах, молчании, страхе.       Кею кажется, что он слышит голос Хинаты, однако всё вокруг вскоре поглощает лишь шум грохочущих вёдер.       - Цукишима! Цукишима! Цу-ки-ши-ма! Ууу!       Пинок ощутимо и по-мелкому злобно прилетает под коленку, заставляя поморщиться. Кей еле разлепляет глаза и видит то, что уже видел прошлой ночью – пустой футон Ямагучи справа от себя. В ногах как-то знакомо тяжело, словно около них что-то лежит, и Кей подскакивает, как ошпаренный, и едва не сталкивается нос к носу с присевшим на его ноги Хинатой. Рыжие вихры радостно топорщатся во все стороны, а от лучезарной улыбки, кажется, вот-вот треснут щёки. Кей затравленно моргает и не может понять – это он всё ещё на этом свете или уже на том? Хината спас их или нет? Это он ломился в дверь или их с Кагеямой всё же настигло чудовище? Кей слепо ошарил комнату за спиной Хинаты взглядом. Ни следа девятого. Где он?       - Ты чего такой? – склонив голову набок, спросил Хината. – Плохое что приснилось? – десятый наклонился чуть ближе, неприятно надавил горячей ладонью на коленку, заставив Цукишиму инстинктивно поджать ноги, насколько это было возможно сделать под весом приманки.       И тут, наконец, Цукишима пришёл в себя. За спиной Хинаты вовсю разливалось солнце, одеяла на футонах были аккуратно застелены, немного помяты, но белоснежны, а карниз с занавеской были прибиты над окном, как им и положено.       Футон Ямагучи лежал в целости и сохранности, лишь майка распласталась сверху, раскинув короткие рукава. Видимо, Тадаши скинул её впопыхах, разбуженный кем-то.       - Все живы? – спросил, сглотнув, Цукишима, на что получил недоуменный взгляд.       - Конечно, живы, Злюкошима, - моргнув, ответил Хината. – От тренировок ещё никто не умирал. – Он вздрогнул, когда Цукишима коснулся его руки пальцем – проверить, не видит ли призрака. – А вот без завтрака вполне можно. Все уже ушли. – С опаской посматривая на дезориентированного Цукишиму, Хината поднялся. – Ты это, проспал. Давай спускайся к завтраку, иначе Даичи будет злиться.       Даичи… Цукишима проводил Хинату затуманенным взглядом, потом подслеповато уставился на свои дрожащие руки. Это был сон? Или это просто предсмертная агония? Он поморщился, почувствовав собственный щипок. Кожа на запястье покраснела. Цукишима прищурился. Ему надо было проверить ещё кое-что.       Маленькая столовая встретила его привычным птичьим гомоном – Нишиноя ел в три горла, и его было едва видно за горой еды, которая высилась на его подносе, Асахи за что-то просил прощения у Киёко, а она пыталась его успокоить своей привычной вежливой улыбкой, Танака размахивал руками, что-то рассказывая сияющему Хинате, а Кагеяма изредка шипел, когда раскачиваясь, приманка задевал его плечом, но в целом просто сонно жевал заботливо насыпанный менеджером рис. Ямагучи сидел тут же и первым поднял голову на его появление, улыбнулся, махнул рукой, указывая на место рядом с собой, которое он для него занял. Все на секунду оторвались от еды и замолчали, но потом загалдели с новой силой. Кей задержал взгляд на Кагеяме. Связующий, не прекращая сосредоточенно жевать, глаз не опускал. Может, он всё ещё спит, но они просто все каким-то чудом выжили? Потому что Кей различил в синих глазах какое-то знание.       - Опоздал. – Сзади на плечи опустились тяжелые ладони Савамуры, и Кей чуть не присел, хоть и был выше капитана на полголовы.       Цукишима слегка поклонился и молча прошёл на своё место, между Ямагучи и Кагеямой. Связующий немного подвинулся, но не выказал недовольства или раздражения, когда они пару раз стукнулись под столом коленями.       Цукишима дотянулся до тарелки с онигири и украдкой осмотрел всех сидящих за столом. Он никогда бы не признался, но после сегодняшнего кошмара был рад видеть всех этих людей.       После завтрака команду ожидала тренировка.       - Эй, Король… - Кагеяма обернулся, не ожидая ничего хорошего. Он чуть отстал от всех, замешкавшись с кроссовками. Из зала уже слышался перестук мячей.       Что на этот раз придумает эта зараза, как оскорбит?       - Чего тебе?       - Кагеяма. – Связующий моргнул. Это было что-то новое. Он даже выпрямился, оставив в покое слишком туго затянутый узел на кроссовке. Цукишима как-то неловко дёрнул плечом, потом резко вскинул голову и посмотрел в глаза. – Есть разговор.