У тебя прекрасные глаза...

Ночь. Капли дождя массивно падают землю, образуя лужи, бьются об крышу и другие поверхности. На улице ливень. Небо омрачено тёмными облаками. Австро-Венгрия смотрит за всем этим через окно, слышит звуки биение капель об крышу. Лично для неё в этом что-то есть. Она внимательно всматривается в окно, видит как по нему застывают и скатываются капли. Затем она прикладывает руку к стеклу, ощущает её холод и влажность. Вдруг где-то в далеке гремит молния, от которой мадам подскакивает на несколько шагов назад. Она явно этого не ждала. Австро-Венгрия немного застывает, после устало направляется к своей спальне. Пора спать. По пути к приятной постели, девушка не может выкинуть из головы кое-что, точнее, своего брата — Германскую Империю. В последнее время он стал проявлять к ней достаточно странное внимание: какое-то ласковое общение с ней, поглаживания по спинке, обнимашки, просьбы полежать головой на её ляжках. Она прекрасно понимает, что это домогательства. Однако австрийка не представляет, зачем, почему её брат, любящий самых сексуальных женщин с большой грудью, засмотрелся на неё. Ведь сама она по фигуре далеко от мечтании Германии. Весь флирт с его стороны продолжался до тех пор, пока он не предложил поужинать вместе у него дома, только он и она. Но Австро-Венгрия отказалась и попросила больше не приближаться к ней, не общаться с ней, парень от такого только разозлился и набросился на неё. Ей удалось увернуться и бежать. После этого она стала избегать его. Это удавалось на протяжений недели, и сегодня это также удалось. Она входит свою спальную комнату, не включая свет, пока по середине помещения, перед манящей кроватью замирает. Возникает ощущение, словно за ней кто-то смотрит со спины. Подобная ситуация не может не вызвать страх, в конце концов на улице мрачная погода, дома относительно темно. Все-таки нужно было включить лампочку. Девушка хочет уже обернуться, посмотреть, но неожиданно её обхватывает чьи-то руки, к спинке прижимается чьё-то тело. — «Приветствую, сестра. — доброжелательно приветствуется обнимающий. Мадам по голосу распознаёт, это её немецкий брат. — П-привет.» — робко здоровывается она. — «Неужто ты думала, что можешь бежать от меня вечно? — вопрошает Империя. — Как ты попал в мой особняк? — Еще в детстве, мы с тобой здесь игрались, не помнишь? Мой отец подарил его тебе. Я знаю тут множество потайных проходов.» — «И зачем же ты явился ко мне? К тому же в такую темень и в такую ужасную погоду.» — «А разве не ясно? Я хотел встретить тебя… и обнять… — германец усиливает свой охват и делает нервный выдох. — Отпусти меня.» — «Неа. — после такого ответа, Австро-Венгрия начинает ёрзать, пытается своими ручонками снять с себя объятия брата. — Своим сопротивлением ты меня только раззадориваешь… — с похотливым тоном шепчет он ей в ухо, попутно своими руками поднимается с живота к маленькой груди сестрёнки. — Эй, ты куда свои поганые ручонки тянешь?!» — она предпринимает попытку удержать его кисти рук, однако её сил не хватает для сдерживания. Руки немца хватается за молочные железы венгерки. Подобные прикосновения вызывают в её теле всплеск какой-то теплоты, чувство необъяснимой напряженности протекает по всему телу: с груди до ног и головы. Дыхание австрийки становится тяжелым. — «Успокойся-успокойся… — таким же вожделенным тоном нашептывает он. — Я так давно мечтал потрогать твою грудь.» — «Что? Как ты можешь делать такое со своей сестрой?!» — «Легко»  — «О господи… ты… ты, ты извращенец чертов! — набравшись сил, девушка кричит. — Ты только сейчас это поняла?» — насмешливо вопрошает Германия, усиливая свое давление на грудь. — «Нет! Не смей. — неряшливо орет мадам. — Хе, как же забавно ты восклицаешь. — Что ты…» — имперец начинает расстегивать пуговицы её сюртука. — «Ну пожалуйста, перестань! — снова крик от Австро-Венгрии, который подкрепляется громким громом за окном. И это срабатывает, он останавливается. — П-почему я? Не Россия, не Польша, не Великобритания, не Италия, а я. Почему?» — «Все довольно просто: я люблю тебя! — отвечает Германская Империя. — Люблю тебя, как настоящую женщину.» — «Я… не верю, тебе же ведь просто хочется ебать все вокруг, но у тебя ни с кем не выходит. Все от тебя такого придурка отдаляются и не общаются. Вот поэтому ты решил переключиться на меня. И я тоже говорю тебе — нет!» — «А я думал, ты не ведешься на пропаганду против меня. Вот скажи мне, ты когда-нибудь видела меня жестоким или как я неэтично, пошло вел себя с другими?» — «А как же тот момент, когда ты набросился на меня со злостью на лице? — контр-вопрошает она. — Простите меня за это, тогда у меня был плохой день. Из-за чего я был весь на нервах, и твой ответ для меня стал последней каплей.» — «Пытаешься оправдаться. Я не дурочка, тебе верить не собираюсь.» — «Твое дело, меня это все равно не остановит. — говорит он, после чего утыкается в её волосы и вдыхает её приятный аромат. — Я как хочу тебя, так и буду хотеть.» — «Надеюсь, это пистолет я сейчас чувствую?» — «Хех, нет.» Император оборачивает свою императрицу к себе, садит на край кровати, и взор австрийки устремляется в район его паха. При виде на бугорка в штанах, её щечки наполняются румянцем. Немец улыбается, ему чрезмерно нравится ставить свою сестру в такие ситуации. Обожает, когда она впадает в онемение. — «Будь хорошей сестрёнкой — помоги своему брату расслабиться.» — германец взвывает к моральной помощи, венгерка отмалчивается, отмахивается руками и переводит взгляд в сторону. Увидев её враждебное состояние, он садится на колени, хватает её ручонки, чтобы не сопротивлялась, и начинает, как можно ласковее, целовать её щечки, медленно опускаясь к горлу. Как бы австрийка не старалась, она не может сдержать своих нервных выдохов и стонов от чего имперец ухмыляется. Немец хочет растопить свою ледяную красавицу и у него на данный момент это успешно получается: тело Австро-Венгрии дрожит, он чувствует это через вздрагивающие руки. . Дойдя до ключицы, парень шепчет ей ухо, после встает: «Видишь, я готов помочь тебе получить удовольствие, а теперь помоги мне.» Перед ней снова открывается вставший холм в его штанах. Сестра без задней мысли тянет свою руку к ширинке, её пальцы берутся за замок, как вдруг она осознаётся и останавливается. Брат недовольно выдыхает, надоело ждать. — «Я же ведь знаю, тебе этого хочется. Не ломайся, давай.» Отпираться смысла уже нет: он окончательно показал, что так просто не отстанет. Австро-Венгерская Империя, преодолев себя, все-таки расстегивает ширинку, из которого выскакивает член его родственника. Огромный, твердый, пульсирующий, ждущий её ласки. Она робко берет его прибор и приступает к его ублажению: захватывает в ротик и облизывает головку. В ответ Германская Империя издает стон и гладит её по голове, словно урчащую кошку. Он явно не ожидал такого быстрого действия от своей сестрёнки, ему нравится, что она не стала долго ходить вокруг до около, а сразу пришла к делу. Мадам чувствует как головка члена все сильнее набухает. Неприятный запах. В это время германец рычит и расслабленно вздыхает, он слегка надавливает на её голову, на что в ответ последняя недовольно что-то бормочет и махает свободной рукой. Девушка ненавидит подобное поведение, но прекращение минета и устраивание ссор точно будет себе дороже. Империя заглатывает все больше и больше, хотя она понимает, что до основания взять его не сможет, слишком громосткий. Однако, ускорив темп, ей удаётся довести его до окончания, что ей и удается. Его дыхание доходит до критического состояния, австро-венгерка хочет вынуть половой орган изо рта и докончить работу дрочкой, но у его партнера совершенно другой план. Он удерживает её голову на полпути и заставляет заглотить обратно на исходную позицию. Сперма выплескивается, заполняя горло и ротовую полость. Монархиня противно искривляется и двумя руками ударяет своего братика по ногам и животу в качестве протеста. Кашляя, она как бы то ни было проглатывает все выпущенное семя. Парень отпускает её, девица, отхаркиваясь, опускает свой взгляд на пол, попутно вытирая с губ остатки семенной жидкости. — «Всё, ты кончил, получил того, чего хотел… — констатирует факт Австро-Венгрия. — А сейчас уходи, просто проваливай.» — «Я переборщил? Ты обиделась?» — «Какая тебе, нахрен, разница? Вали!» — срывается леди. Милитарист не собирается сваливать, вместо этого он валит её на кровать и нависает над ней. Её руки с ощутимой злобой удерживают грудь Германии, не давая тому нагнуться и зайти в губной контакт. — «Ты глухой или идиот?! Я же сказала, уходи! — злостно вопит девушка. — Я не уйду. — твёрдо говорит монарх. — Вот, почему ты такой назойливый, а? Ты хочешь продолжение, сволочь?» — сыпает она его вопросами, а тот в ответ лишь кивает. — «Ладно, сейчас же ты в ужасе отсюда убежишь.» — предрекает австрийка и снимает с себя повязки. Перед немцем открываются глаза её возлюбленной. Замечательные карие зрачки, на обоих глазах виднеются два шрама. Германская Империя смотрит прямо в её изуродованные глаза, между ними возникает лирическая тишина. — «У тебя прекрасные глаза… — с абсолютной искренностью в голосе брат делает комплимент, смотря только ей в глаза. — Что?» — удивляется неожидавшая этого сестра. Её глаза расширяются от изумления, от такого на его лице расплывается довольная улыбка. — «Я люблю тебя. — повторно признается он, и в этот раз её сердце сжимается и ёкает, по телу проходит эйфория. — Э… я…» — она в растерянности, не может подобрать слова. С самого детства от всех к ней летели подколы и издевательства, из-за отмеченных шрамами глаз. Все от неё шарахались от её вида, никто не хотел иметь с ней дела. Именно с тех пор она расхаживает в этих повязках, со временем все больше гиперболизировала свои дефекты внешности. Однажды, она показала свое частичное «уродство» одному другу, который после увиденного порвал с ней дружбу. С того времени, у Австро-Венгрии закрепилось, что стоит только показать всем свое безобразие, как каждый переполнится страхом и убежит. Но сейчас Германская Империя опровергает её суждение, которого она придерживалась практически всю жизнь. — «Что такое, не можешь поверить, что я действительно тебя люблю? — задает он вопрос. — У меня правда прекрасные глаза?» — «Просто замечательны.» — произносит парень, впоследствии тянется к её интимному месту, снимая юбку. Женские ручки полностью обмякли, остановить его не представляется возможным. — «Нет… я… я… не ве… — австро-венгерка пытается прикрыть свое лицо руками, но германец перехватывает её ручонки. — Не надо скрывать себя, я хочу все видеть.» — «Прекращай… хватит, умоляю.» — но германец не останавливается, он стягивает нижнее белье полностью и выкидывает его в сторону. Помимо этого немец до конца снимает её сюртук, затем сбрасывает дамский кружевной бюстгальтер. Головка полового органа начинает входить в её киску, от чего её тельце вздрагивает и изгибается. Он одной свободной рукой хватается за её грудь, пальцами тискает затвердевший сосок. Член медленно и равномерно проходит глубже, парень старается делать всё достаточно осторожно, чтобы её любви не было больно. Сердце Австро-Венгрии разрывается на куски. — «Братик…» — тихо проговаривает она, хватаясь за его запястье. Знала бы как красиво она сейчас выглядит. Наполненные румянцем щечки, влажные глазки, приоткрытый рот, из которого исходит её частое дыхание. Германец доводит до конца, прямо до матки, после начинает делать возвратно-поступательные движения, заставляя свою сестрёнку стонать. По стечению десяти минут темп ускорялся до тех пор, пока первый не кончает. Семянная жидкость заполняет её укромное местечко. Он падает на другую часть кровати, тяжело вздыхая. Возникла молчаливая пауза. Полусонные глаза Австро-Венгрии засматриваются на двоюродного брата. На его лице сверкает радостная улыбка, глаза также сонно зажмурены. Он накрывает её одеялом, после чего раздевается и ложится к ней. Помимо лету нескольких минут немецкий брат приподнимается над своей сестрой и целует её в красные щеки. — «Ты снова поцеловал меня.» — «Хм, да.» — «Приятно?» — «Ага.» — «Никогда не думала, что именно ты будешь лежать со мной в постели.» — она делиться своими мыслями, попутно надевая повязки. — «А я об этом долго мечтал… Не закрывайся, я хочу лицезреть тебя.» — он выхватывает её повязочки и крепко сжимает в своих руках. — «Мои глаза… они правда хороши? — австрийка задает вопрос. — Да, я же сказал, просто прекрасны… Я люблю тебя.» — и снова он произносит эти заветные слова, от которых венгерке приятно на душе. Германская Империя кладет повязки на рядом стоящий комод у кровати, затем прижимает свою сестру к себе. Австрийская Империя обхватывает своего братца руками и примыкается к его груди. Она слышит его сердцебиение, внутри её распирает от приятных чувств. Со временем сон берёт свое — он и она засыпают под проходящий на улице дождь.