Признаки голода

      Тусклый свет фонарей слабо освещал недостроенную многоэтажку. Три этажа бетонных блоков, в которых зияли чернотой проёмы окон, покрытые граффити, заваленные досками и мусором. От одного вида становилось неуютно, и хотелось проигнорировать его, пройти мимо и поскорее выбраться на широкий освещенный проспект, к людям и жизни. Здесь, на узкой улице, оканчивавшейся тупиком, был слышен шум проезжающих вдали машин и лай собак. Сто метров недостроенной улицы, полной таких же затертых грязных недостроек, старательно игнорировали. Раньше здесь жили бездомные, дилеры передавали товар, скрывались от полиции подростки из неблагополучных семей. Теперь неприглядные части города отдали им.       Во входном проёме мелькнула фигура в чёрных джинсах и толстовке с капюшоном. Незнакомец двигался неслышно и часто оглядывался. Вскоре на безлюдной улице появился ещё один человек. Он часто дышал, кровь прилила к бледному лицу. Быстрым шагом он вошёл в то же здание, что и скрывавшийся, освещая себе дорогу фонариком в смартфоне. Одетый в красную куртку, высокий преследователь выделялся на фоне серой заброшки и асфальта. — Джим! — крикнул он. Голос гулким эхом отразился от стен и волной обошёл первый этаж. — Я знаю, ты здесь!       Парень в красном замер и попробовал прислушаться. Ничего не вышло: собственное частое дыхание заглушало другие звуки. Тогда он обошёл первый этаж и, никого не обнаружив, поднялся на второй. — Джим, тебе незачем скрываться. Сильный звучный голос вновь ударился и отразился, но сейчас преследователь услышал шорох в одной из комнат и пошёл туда. Холодный свет фонарика выхватил маленькую худую фигуру, сидящую в продавленном кресле. Тот, кого звали Джимом, сжался и спрятал голову в капюшоне. — Ну и какого черта, Джим? — добродушно пробасил второй, подходя ближе. Краснота уже почти сошла с его бледных щёк, свойственных всем рыжеволосым, показывая россыпь ярких крупных веснушек. Джим поднял голову и скинул капюшон. Он тоже был бледен, но в отличие от пришедшего, его бледность была мертвенной, болезненной. А ещё из-под губ выпирали клыки. — Привет, Нейт, — глухо произнёс он. Нейт поставил напротив стул и сел. Полуразваленный стул скрипнул под его весом, но Нейт шире расставил ноги, чтобы распределить давление, выключил фонарик и деловито уставился на друга. — Ну что, опять? — спросил он. Джим неопределённо пожал плечами. — Вот зачем ты убегаешь? Ты же знаешь, что все будет в порядке. У тебя мама есть, лекарства, Кристи рядом. Джим исподлобья уставился на него и открыл рот. Четыре острых клыка выпирали, как у зверя, уродуя лицо. Нейт вздохнул. Каждый раз во время приступа Джим сбегал, пугая мать и сестру, и Нейтану приходилось искать его, забираясь в мерзкие и грязные места. Джим проходил терапию, но отношения с одноклассниками лучше не становились и вряд ли станут. Вампир — это клеймо на всю жизнь, как бы заражённый себя не вёл. — Я чудовище, — тоскливо произнёс Джим. — И всегда им буду. — Послушай, — мягко сказал Нейт, — вакцина уже есть. Да, это болезнь, но люди же живут! Так же, как с диабетом или ВИЧ. Да, тебе придётся вакцинироваться, но это же не помешает тебе учиться дальше, встречаться, рисовать. Словом… жить. — Мне в Инстаграме девочка с параллельного класса написала, что я должен сдохнуть. — Она дура. — А ее парень… — Придурок, — Нейт даже не стал дослушивать. — Почему ты обращаешь внимание только на тех, кто ненавидит тебя, а не на тех, кто любит? — Я не знаю. Но почему ты любишь меня? Почему ты до сих пор со мной? Ты же… знаешь, кто я. — Потому что ты — это по-прежнему ты. Да, ты вампир, но ты не нападаешь на людей и животных. Ты пьёшь только ту кровь, что выдаёт правительство. Ты быстрее и сильнее всех в нашем классе, но ты этим не пользуешься. Короче говоря, — Нейт пожал плечами, — ты выбрал остаться человеком. И я уважаю тебя за твой выбор. Джим слабо улыбнулся. Клыки превратили улыбку в оскал, но в нем не было злобы и агрессии. — А теперь пойдём домой. — Мне нужно получить паёк. Сходишь со мной? — Конечно.       Вдвоем они выбрались из дома и пошли по улице. Джим засунул руки в карманы и низко опустил голову, скрывая лицо. Нейт пересказывал новый эпизод любимого шоу; Джим его не смотрел, но лёгкая болтовня успокаивала. Вдруг Джим остановился и обернулся. Нейт обернулся тоже и увидел, как из тени выходит кто-то, одетый так же неприметно, как его друг. В руке незнакомец держал биту. Нейт подумал, что если бы не острый слух Джима, то он бы уже валялся без сознания, и вздрогнул.        Незнакомец оскалился, обнажив такие же, как у Джима, клыки. Тот поднял голову и зашипел. Нейт напрягся, переводя взгляд с одного вампира на другого; они общались между собой по-своему, без слов, считывая интонации и выражения, как звери. Наконец бандит передернулся и скрылся в тени. Джим тяжело дышал, ноздри хищно раздулись, он покраснел и вжал голову в плечи, набычившись. — Всё хорошо, — негромко проговорил Нейт. — Можем идти дальше. — Да, — прорычал вампир, не сводя взгляда с места, где несколько секунд назад стоял другой зараженный.       Они продолжили путь молча. Из-за того, что Джим в приступе голода сбегал черт знает куда, им уже приходилось сталкиваться с опасными людьми и голодными вампирами. Пару раз стычки оканчивались дракой, и Джим всегда побеждал. В такие моменты низкий хрупкий подросток становился воплощением ярости: рычал, бил до крови, сваливал с ног. Страх навредить в приступе голода был рационален, из-за чего Джим и сбегал, чтобы успокоиться, но Нейт был уверен, что если его не провоцировать, то изолироваться вампиру не надо будет. Вот и сейчас они дошли до пункта выдачи крови, Джим обменял талон на пакет, завернул в проулок и высушил паёк крови до капли. Насытившись, он повеселел и стал отвечать на болтовню друга. Подойдя к частному дому, где жила семья Джима, парни остановились. — Спасибо, что пришёл за мной. — Без проблем, — Нейт улыбнулся. — Постарайся больше так не делать, ладно? Вампир смутился. — Я… Я постараюсь. Это сложно контролировать. — Ты сильный. Ты точно справишься.       Нейт хлопнул его по плечу и пошёл к себе домой. Карман куртки утяжелял складной нож и ударял по бедру. Джим, конечно, его друг, но… Опасное это дело — дружить с вампиром, не умеющим распознавать признаки голода.