Тянущий вниз

Возможно, тускло освещённый бар, приятный отупляющий гул в голове и горло, согретое виски, близко не значились в докторских бумажках, но это было ровно то, в чём нуждался Баки Барнс. Крутнув стакан, он наблюдал, как янтарная жидкость плещется в опасной близости от губ. Это был уже третий за последние полчаса, к чёрту МакКанна с его предписаниями. Хотя Баки вынужденно прохлаждался добрую часть недели, ощущение измотанности никуда не делось. Его доклад быстро перешёл в долгие дотошные расспросы, и, хотя Баки был рад поделиться информацией, собранной за время пребывания на базе в Австрии, кое-что он предпочёл опустить. Да и то сказать: всё, что случилось с ним после того, как его начали под завязку накачивать наркотиками и разным прочим дерьмом, близко не походило на достоверные данные. Пусть всё это было чушью (скорее всего, ею оно и было), если бы кому-то не тому пришла хотя бы тень мысли, что в нём остались следы гидровских экспериментальных составов, это вылилось бы для него в целое море проблем. Его запросто могли законопатить в какую-нибудь лабораторию у чёрта на куличках для бесконечных тестов или чего похуже. И что с того, что это отдавало паранойей? Может, он заслужил немного побыть параноиком. В конце концов, он несколько месяцев проторчал в плену. Его пытали, травили наркотиками, и он даже не знал, что за блядскую ебанину с ним пытались провернуть. Баки знал, что Зола с его прихвостнями насквозь спятили, играя в магов. Он знал, что дерьмо, о котором тот разливался, попросту невозможно. Но что если... вдруг с ним сотворили что-то посерьёзнее вдобавок к этим долгоиграющим отходнякам? Видя перемены в Стиве, он не мог отделаться от мысли, что, может статься, это не невозможно. Тем не менее, похоже, в итоге полковник был удовлетворён уловом Баки: подсмотренными картами, подслушанными разговорами о перемещении войск и снабжения, расположением других баз Гидры и даже крупицами сведений об оружии на синей энергии. Теперь ему бы радоваться, что всё позади, но воспоминания о пережитом вцепились похуже клеща. То, что по мнению дока МакКанна, он имел право на выписку, вместо облегчения повисло дополнительным грузом. Он солгал бы себе, сказав, что не хочет вернуться домой, но разве он и впрямь заслужил? Он получил справку, что совершенно здоров. Все его заморочки существовали лишь в его голове, и если он не мог с ними разобраться, что он за размазня нахрен такой? Как он мог показаться на глаза отцу, вернувшись в Бруклин... с чем? С боевой усталостью? Сверх того, он не мог толком выспаться. Когда он закрывал глаза, каждый раз это была словно рулетка: вернётся ли он на гидровскую базу в Крайшберге? А может, побольше кошмарных видений адского огня и демонов, свиней или ещё какой чёртовой невидали? Или его будет преследовать сон, с которым справляться труднее всего — тот блядский мокрый сон насчёт Стива. Все они после пробуждения надолго прилипали к нему, живо впечатанные в сознание — и их было невозможно изгнать. Да, Баки и вправду охуенно покончил с этими клятыми побочными эффектами. В затылке покалывающе щекотнуло, и хор одобрительных возгласов привлёк внимание Баки к другому концу стойки. Появился Стив и, разумеется, был встречен чередой тостов и хлопков по спине, когда добрался до группы парней-сокамерников Баки из гидровских застенков. Они были хорошими людьми. В Гидре, чтоб её, серьёзно продумали, как распределять пленных. Их не просто пихали в камеры по мере поступления, а тасовали так, чтобы в переполненных клетках толкался как можно более разношёрстный народ. Чем больше языков и рас в камере, тем лучше. Баки смекнул, для чего: в большинстве клеток пленники грызлись между собой, искали крайних и дрались друг с другом больше, чем с Гидрой. Но в его клетке это отчего-то произвело обратный эффект. Они оказались достаточно умны, чтобы делиться информацией, поддерживать друг друга и не давать забыть, кто настоящий враг. Баки вступился за Джонса, когда один из надзирателей попытался обвинить того в порче шкива в мастерской, другие покрывали болезнь Баки так долго, как могли. Все они сыграли роль дымовой завесы для Дернира, когда тот устанавливал в мастерской заряд, чтобы устроить «несчастный случай», выведший из строя одного из надзирателей. По возвращении Баки так и не поговорил с ними толком, а может, они сами держали дистанцию. Должно быть, никто из них не хотел, чтобы всплыла тема проклятой «Подсобки». В конце концов, он был единственным вернувшимся из неё; возможно, по нему это было заметно сильнее, чем ему бы хотелось. А может, — чёрт его знает! — он просто казался слишком колючим, сидя и надираясь здесь в одного, будто зануда какой или брюзга. Он не мог не услышать, как Стив озвучил своё предложение. По-видимому, какой-то идиот из СНР дал Стиву, этому мистеру В-Жопу-Риски, полномочия собрать и возглавить некий отряд против Гидры. Господи боже. Ну конечно, сопляк собирался вернуться. И как только Баки не сообразил раньше: Стив хотел стать солдатом с тех самых пор, как матушка рассказала ему всё о том, как его отец погиб героем в Великой войне. Будто помереть за страну было самым благородным поступком, пределом мечтаний парня. Стив никогда не видал отца, но безоговорочно боготворил его, а у кого достанет духу сказать ребёнку без отца что-то против? Но даже когда Стив подрос, его решимость не угасла. Когда в Европе разразилась война, и у Штатов была чертовски веская причина вмешаться, даже Баки заодно с ним загорелся праведным гневом. Теперь Стив доказал, что он более чем компетентен на поле боя и слишком полезен, чтобы вернуться в кордебалет. Чёрт его дери, теперь и он стал настоящим военным героем. Но он не знал — ещё нет — настоящих ужасов войны, ему только предстояло их увидеть. Баки верил Стиву. Верил, что тот всегда делал что-то, потому что так было правильно, даже если порой сопляку не хватало силёнок справиться в одиночку. А что до прочего... Чёрт, да в половине случаев именно Баки брал его на слабо, подбивая на что-нибудь этакое. Но тот же Баки неизменно вставал рядом с ним всякий раз, когда они оказывались вдвоём против шестерых, и им надирали задницы. И Баки, ясно дело, ничуть не жалел, — потому что так было правильно. Но Гидра не бруклинская шпана, она и не подумает остановиться, когда ты уже избит и окровавлен, ей всё равно, усвоил ли ты «урок». Эти солдаты глазели на Стива, словно он был ожившим неуязвимым героем комиксов. Словно он не мог, прыгнув выше головы, сломить шею и себе, и остальным заодно. Они знали Капитана Америку, но не знали Стива Роджерса. Кто-то должен был стать грёбаным голосом разума. Кто-то должен был приглядывать за его командой. И Баки твёрже своего собственного имени знал, что нет ни одного сраного варианта, что он смоется домой, оставив Стива на войне одного. Он костьми ляжет, но ни за что не допустит, чтобы с мелким случилось то же, что с ним. Что ж, подумал он твёрдо, вот и решение. И Стив никогда не должен узнать, что у Баки была возможность вернуться домой. Поэтому когда Стив встал из-за их стола и двинулся в его сторону, Баки знал наперёд, о чём пойдёт разговор. Он неспеша прикончил свой виски и нацепил улыбочку человека, смирившегося с неизбежным, когда Стив оседлал стул рядом с ним. — Ну а сам ты как? Готов отправиться за капитаном Америкой в акулью пасть? — Вот и оно. Чтоб его, сопляка, — так задрал нос, будто это ему какие-то шуточки. И всё же Баки ни на что не променял бы наивное Стивово прямодушие и шутливую усмешку: это тот самый Стив, которого он должен был защищать. — Ну уж нет. — Тут Баки замолчал ровно настолько, чтобы Стив подрастерял уверенность и задёргался. — У малыша из Бруклина не хватало ума, чтобы убежать от драки. Я пойду за ним. — И катись оно всё к чёрту, но Баки не мог иначе. Стивова безопасность, его безрассудство, другие парни, не знающие его как облупленного, ничего не имело значения сейчас, когда он смотрел на сидящего рядом Стива. Баки знал, что пойдет за ним куда угодно. Губы Стива дрогнули, но всё же он не сдержался и расплылся в улыбке, с фырканьем тряхнув головой. — Мы и впрямь наконец это сделаем, Бак, как говорили. Вместе пойдём на войну. — Стив выглядел окрылённым, словно приз получил, и, вот же чёрт, его улыбка была заразительной. Баки передёрнул плечами: — Ну и что будем делать? — Сражаться с Гидрой. Возможно, они всего лишь гнилое ответвление наци, но ты видел, насколько они опасны. С помощью собранных данных мы смогли точно засечь, где скрыто по меньшей мере полдюжины баз. И это их энергетическое оружие вовсе не шутки. Я прихватил с собой одну из маленьких синих ячеек, но она, видать, выдохлась или потеряла заряд до того, как мы вернулись, так что... — Стив пожал плечами: — Говард продолжает её изучать, чтобы узнать, выйдет ли из неё что-то полезное. — Так ты впрямь находишь, что я достаточно хорош для крутой команды, которую ты собираешь? Или просто по привычке тащишь с собой мою жалкую задницу, потому что мы друганы? — Нужен ли он Стиву как прежде? Стив от души рассмеялся: — Эй, придурок, набиваешься на комплимент? Ладно, лови. Ты и парни — вы видели Гидру изнутри и знаете её лучше, чем кто-либо. Даже когда тебя схватили, ты не растерял смекалки, и, кстати, полковник Филлипс сказал много хорошего о той информации, которую ты раздобыл. Плюс, ты, наверное, самый охрененно крутой снайпер, какого только можно сыскать в Нью-Йорке. И я знаю тебя: ты тоже не прочь пострелять в Гидру, так? — Агась. Ты пиздецки прав, очень не прочь. — Тогда СНР самое то, что тебе нужно. И эй, это не будет обычная армия. Тебе даже не придётся носить стандартную форму. — Свой прикид, наверно, оставишь? — с ухмылкой поддел Баки, вильнув взглядом в сторону плаката с рекламой шоу ОСО. Капитан, мать его, Америка, упакованный в красно-бело-синий чулок. Он всё ещё не мог смириться с этим: Стив Роджерс, настоящий персонаж комиксов, оп-па! — уже наяву. Вдобавок, было попросту несправедливо, что Баки не успел увидеть его при полном «параде». — А знаешь... он уже прирос ко мне. — Ещё б он не прирос, он же почти на тебе нарисован! — Баки расхохотался, но всё же не смог полностью отделаться от этой картинки. Видать, из-за выпитого и духоты переполненного бара ему внезапно сделалось жарко и потно под воротником, словно кто-то прижался горячей ладонью; ведь не могло же его так облить жаром при мысли о Стиве с этими его новыми мускулами под костюмом в облипочку. Баки едва замечал шумное пение на заднем плане, пока оно внезапно не стихло. Он поднял глаза, благодарный за вовремя подвернувшийся повод отвлечься, почти ожидая увидеть неодобрительную физиономию полковника, но и у него пересохло в горле при виде неё. В бар вплыла агент Пегги Картер в красном платье, облегавшем её изгибы почти так же тесно, как Кэпов костюм — Стива. Она была отпадной в своей форме, но одетой вот так? Неудивительно, что все глаза вытаращились на неё, и Баки мог бы поспорить, что не только глаза. Он вскочил и вытянулся рядом со Стивом быстрее, чем понял, что встал. Агент остановилась напротив Стива, они обменялись приветствиями, и, может, Баки, стоявший чуть в стороне, немножко воспользовался моментом, чтобы проверить, выглядят ли тылы её платья так же приятно для глаз, пока эти двое играли в гляделки. И да, Баки не остался разочарован. — Говард утром хочет опробовать с вами новое оборудование. Она точно только за этим пришла к ним в пивнушку? Разодетой вот так? — Отлично. — кивнул Стив. Он хотел сказать больше; Баки почти видел, как мысли сталкиваются у того в голове. Баки никогда этого не понять: Стив больше не был задохликом и мог одной левой навалять парню втрое больше себя, но стоило одной маленькой острой штучке сделать ему глазки, как он махом разучился говорить. Положим, раньше ему доставались сморщенные носики вместо поцелуев, но теперь-то? Отчего он такой мямля с дамочками, хотя любому, у кого есть глаза, ясно, что ему нужно лишь попросить? Пегги тоже этого ждала, поэтому когда Стив от внезапно напавшей неловкости растерялся с ответом, она попыталась разрядить напряжение: — Вижу, ваша отборная команда готовится к операции? — не без иронии прокомментировала она, когда пианино забренчало снова и пение понемногу возобновилось. Баки внутренне скорчился. Он был счастлив за Стива, по-настоящему, но глядеть, как тот барахтается, было больно. И он вмешался: — Не любите музыку? — Люблю, конечно. Возможно, когда всё это закончится, я схожу на танцы. — Пегги открыла дверь перед ним ещё шире, и, чёрт возьми, если Стив не собирался брать предложенное, то настал черёд Баки. В конце концов, в последние дни его достали треклятые странные сны. Дама была высший сорт, и с ним действительно БЫЛО бы что-то сильно не так, если б он прохлопал такой шанс. Вдобавок, Стив расписывал Пегги так, будто она была отлита из чистого золота, но Баки её едва знал, а сопляку всегда было свойственно видеть только лучшее в людях. Откуда ему было знать, достаточно ли она хороша для него? — Ну так чего же мы ждём? — Баки выдал свою фирменную обходительную улыбочку и позволил глазам высказать остальное. Пегги даже не взглянула на него, продолжая смотреть на Стива. — Своего партнёра. — она ответила так решительно, что назвать это намёком не повернулся бы язык. Яснее было бы только, стащи она перед Стивом верх платья. — В 8:00, капитан. — закинув напоследок наживку, она повернулась, чтобы уйти. В животе Баки поселилась тяжесть: такого мизерного улова у него никогда не было. Она с честью прошла его «испытание». А может, заметила, что с ним по-прежнему что-то не так. Да так и есть, потому что Баки натуральным образом ревновал. Блядь. Точняк. Неужто на деле он был таким паршивым другом, что не мог просто порадоваться за Стива? — Есть, мэ-эм. Я буду там. — Стив обрёл голос, только когда Пегги направилась к выходу. Баки покосился на него: — Я невидимка! Я превращаюсь в тебя, это какой-то кошмар. — он подпустил в тон шутливый сарказм, но... Ну прекрасно, не будь Баки уверен насчёт своих навыков флирта, то решил бы, что жалкое позорище, которое он тут устроил, ему померещилось. С ним творилась какая-то адова срань, и глазастая Картер наверняка это разглядела, даже если Стив до сих пор ничего не заметил. — Не убивайся. Может, у неё кто-то есть. — О, он попросту проглотил это. Но и то ладно, Стив воспринял всё как шутку и выкрутился. — Приятель, я обязан сейчас намылить тебе холку за то, что ты не пошёл за ней. Она же прямо изнамекалась. На это Стив тряхнул головой и криво усмехнулся: — Да ладно! То-то ты пытался приударить за ней, зазывая на танцы. — Я просто приглядывал за тобой. Ты так её расхваливал, что я был должен проверить. Но она, похоже, крепко положила на тебя глаз, везунчик. — Вот что, Бак… — Стив понизил голос и сжал его плечо. — Тебе больше не нужно со мною носиться. Я знаю, так было; я знаю, что ты заступался за меня. Я слышал, что говорили люди. Я был тугим на одно ухо, а не тугодумом. — Он вздохнул, наклонился ближе, отчего у Баки внутри снова что-то ёкнуло и поджалось. — Но доктор Эрскин обещал, что сыворотка исправит всё неправильное во мне. Моя астма прошла, спина больше не беспокоит, и я не болею. Даже цвета стали выглядеть ярче. Так что тебе не о чем беспокоиться. — Стив подчеркнул последнее слово, глядя Баки в глаза. Баки на мгновение молча закусил губу, читая между строк. Стив не говорил… Нет, Стив был не из этих. Неважно, что там про него сочиняли. Просто потому, что он был маленьким и художником. И всё же мутным пузырём всплыла на поверхность скверная мыслишка: видеть такие сны, когда Стив теперь толкует о том, что совершенно исправлен. Баки решительно отмахнулся. Это были просто мечтания, да остатки той дурманящей дряни: они скоро уйдут, и он вернётся в норму. Он уходит на войну. Снова. Но в этот раз вместе со Стивом. — Эй, важная шишка, а хорошо ли эта чудо-сыворотка выправила твою неспособность к танцам? Ты же не хочешь оттоптать ножки агенту Картер? Стив рассмеялся, и всё его лицо осветилось. — Давай для начала разберёмся с войной, Бак. А после, я обещаю, разберёмся и с танцами.