Тянущий вниз

Он не избавился от той дряни. Каких-то полторы недели с дежурства со Стивом, когда Баки уже решил, что всё устаканилось, — ну или почти устаканилось, насколько это было возможно в его случае — и она вернулась. Вот же чёрт, он должен был сообразить раньше. Было не так скверно, как в Лондоне, — по крайней мере, пока, — но Баки закрадывалось подозрение, что всё опять идёт не туда. Несколько ночей назад снова начались сны. Яркие воспоминания о переулке Вест-Энда, который Баки пытался забыть, нахлынули потоком, принося мельчайшие подробности, как тот опыт обернулся лучшими моментами в его жизни, как каждая фибра его тела словно вспыхнула, когда он кончил, и пьянящее воодушевление, когда горько-солёное семя плеснуло на язык и потекло в горло. Сны одолевали каждую чёртову ночь, и, вот блядство, через какое время он обнаружил, что скучает по ним, когда теряет бдительность. Когда он уединился в зарослях, чтобы взять себя в руки, чуть-чуть полегчало. Но даже когда он дрочил, в голову лезло, насколько было бы лучше с членом во рту. Он не знал, что ему делать, ЕСЛИ он вообще собирался что-то с этим делать. Кроме того, сейчас он точно ничего не мог, даже если бы и решился; нет, если не хотел рисковать своей шеей в поисках парня для отсоса в оккупированном городе. Но он уже ходил по этой кривой и знал, куда она заведёт: он мог терпеть и упираться до грани помешательства от похоти, пока не останется другого выбора, кроме как сдаться. Баки боялся думать, что с ним сталось бы, не уступи он тогда в Лондоне. Он уже мог сказать, что прижимать начинает сильнее, но у него ещё должно было оставаться время до критически важной миссии. Примерно через неделю Воющие должны вернуться в Лондон, но прежде предстоял штурм главной базы Гидры. Столько он мог бы продержаться. Но, мать его, самая суть была даже не в этом. В голове не укладывалось, что он тут, запертый в полутёмном прокуренном подвале одного из союзников Дернира по французскому Сопротивлению, сидит и планирует, как бы ему подцепить себе голубка. Потому что если это — чем бы оно там ни было — вернулось, значит, одним «раз и готово» не отделаться. Оно по-прежнему с ним, не излечилось; Гидра действительно в нём что-то изменила. Может, они облажались, и вместо того, чтобы уморить его как прочих бедных ублюдков, над которыми изгалялись, превратили его в какую-то членошлюху. А может, с самого начала это и затевали, пытаясь получить оружие против военных: те бы рехнулись, оголубели и в итоге бы слишком увлеклись траханьем друг друга, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. — Давай, Барнс, твоя очередь: поднимаешь или сбрасываешь? — вклинился в его размышления Гейб. Баки моргнул, глядя на свою руку. Забавно, ему удалось собрать стрит. Если б только и в жизни везло так же, как в картах. Баки шлёпнул ставку на стол: — Поднимаю три сигареты. Подвал дома и семейной пекарни «LeSueur» стал местом встречи бойцов Сопротивления, а со временем превратился в импровизированный бар и игорный притон, и иногда склад военных припасов. Также бывало, как нынешним вечером, здесь могли перекантоваться солдаты союзников. Здесь было тесновато для Воющих, резко пахло выпивкой и щиплющей горечью табачного дыма, смешанной с кислым запахом свежих дрожжей, но Баки это вроде как нравилось. — Пошло оно всё, — фыркнул Морита, выкладывая свои карты, — не видать больше Барнсу шоколада из моих пайков. Я пас. — Ага, вот и славненько, Джим! — ухмыльнувшись, Баки залихватски закинул в рот кусочек шоколада. Дернир едва слышно проворчал по-французски: — Ну, не знаю, не знаю. Может, у тебя острый глаз и чересчур ловкие руки. Помнится, ни разу не вытянул «мёртвую» смену. Но прежде чем Баки нашёлся с ответом, Стив вступился за него: — Баки — удачливый сукин сын, но не шулер. — Точно, Дернир, если у тебя плохая рука, кто мешает тебе попросту сбросить карты или блефовать, как все остальные? Стив вот не в состоянии блефовать даже ради спасения своей жизни, но что-то от него жалоб не слышно. — Эй! — Стив запротестовал, но вопреки всему не смог согнать ухмылку со своей глупой физиономии. — Да ладно, — прогудел Дуган, со смаком затягиваясь, — Кэпу платят поболе, чем всем нам, олухам; он может позволить себе чуть-чуть потерять на столе. — Дум-Дум, это сигарета из твоей ставки? — возмутился Гейб. — Ну и как играть в покер с вами, клоунами, когда вы налакались? — Ты к тому, что тебе не хватило! — грохнул Дум-Дум. Гейб закатил глаза: — Понятно. Надо думать, Дуган выходит, так что я отвечаю. У меня две пары, короли. Фэлсворт радостно оживился: — Три королевы! Наконец-то заполучу ту книжку в мягкой обложке. Клянусь, Барнс, ты прочёл её уже с дюжину раз, тебе хватит. — Простите, ребята, банк мой. Стрит с четвёрки до восьмёрки. Шиш тебе, а не мой Хайнлайн. — Баки ухмыльнулся, смакуя кусочек шоколада, успевший как следует подтаять. Растёкшийся шоколад восхитительно дразнил вкусовые сосочки, и, чтоб его, это не могло не напомнить кое-что ещё, ощущавшееся на языке так же решительно превосходно. Он наклонился вперёд, собирая свой выигрыш и заодно маскируя этим манёвром растущий бугор на штанах. — Ладно, ладно, отлично. Забирай, это твоё. Но я знаю, к кому идти, когда у меня закончится курево. — Полагаешь, у меня к тому времени что-то останется? — поддел Баки, закуривая. Может, хорошая затяжка прогонит изо рта декадентский вкус шоколада и успокоит его нервы. Но нет, губы, сжавшиеся вокруг сигареты, только ещё одним способом напомнили, к чему его… его что? тело? или его проклятье? стремится. Похоже, всё вместе: безопасность и тепло уединённого места, возможность перехватить немного настоящего свежего хлеба, выпекающегося наверху, крыша над головой и отдых с пачкой «Лаки Страйк» — спровоцировало его тело на неуместный стояк. Морита собрал карты и принялся тасовать: — Хорош ржать как кони. В этом раунде пятикарточный стад, и раз половина из вас набралась, мы можем оставить все наши грёбаные карты на столе, идёт? — Я и без пяти карт ого-го жеребец, — едва ворочая языком пробормотал Дум-Дум. — Ага, достаточно пяти пальцев. — шутливо парировал Гейб. У Баки дёрнулась бровь. Не снова… — Я когда-нибудь рассказывал вам о джентльмене с всего двумя пальцами, — Дернир перешёл на французский, — но который мог заставить женщину кричать, если использовал их как надо? — Он изобразил щиплющее движение средним и указательным пальцем и скабрёзную ухмылку. Гейб прищурился: — Всего два пальца? Или по два на каждой руке? — Эй, ребята, я собираюсь пропустить эту руку — мне нужно в сортир. — Дум-Дум встал и направился к лестнице. И разум Баки решил, что сейчас самое время подкинуть воспоминание о том разговоре с Дуганом, намекая, чем, вероятно, усач сейчас займётся. Перед мысленным взором встал образ Дугана, расстёгивающего пуговицы на ширинке, берущего в руку изрядный хер и жёстко надрачивающего. Ты мог бы последовать за ним, предложить ему помощь. Тебе не придётся ждать завершения миссии. Баки смял сигарету о стол, представляя, что давит назойливую мысль. Слева от него заёрзал на стуле Фэлсворт. Баки моргнул, стараясь не выглядеть явно пялящимся, но у стойкого британца явственно набухла шишка на ветке. У Баки почти потекли слюнки от вида его дыбящейся ширинки… Он бросил взгляд вправо. Странно притихший Стив тыкал пальцем в горку сигарет и шоколада для ставок. Но даже в тусклом освещении Баки заметил, как румянец заливает его лицо и ползёт вниз по шее. Даже если он ничего не говорит, ты знаешь, о чём он думает. Эта мысль кольнула его. Как ты думаешь, скажет он что-нибудь, если ты положишь руку ему на колено и полапаешь? Остальные слишком отвлечены, навряд ли что-то заметят. Почему бы тебе не показать ему, как сильно всё это время ты хочешь сделать ему хорошо? Насколько тебе свербит, чтобы он нагнул тебя над столом и выдрал прямо на картах? Нет-нет-нет! Он сухо сглотнул. Так кузов грузовика — не совпадение. Блядь! Сосредоточься, Барнс. Что за чертовщина? Вынь голову из жопы и пораскинь мозгами как над примитивной школьной задачкой: что здесь общего? Мой стояк, небольшая группа парней, тепло, тесные закрытые помещения... Баки всмотрелся в густой сигаретный дым под низким потолком, затопивший подвал словно туман. Что-то в воздухе? Зашибись, может статься, это оно. Какая-то дрянь в воздухе, даже без запаха, — и не учуешь! — а у кучи парней текут мозги. Может статься, это он. В голову полезли подозрения одно хуже другого. Может статься, всё это часть плана Гидры. Может статься, это заразно. Во всяком случае, каждый раз, когда на него находило, парни дурели. В этом есть смысл, если это и впрямь какое-то экспериментальное оружие. Не нужно тратить время, окучивая всех скопом — просто подсуньте противнику пару парней вроде него и... вуаля! — вот вам неудержимая блядская оргия. Член Баки восторженно дёрнулся от этой мысли. Нет. Прекрати! Будет только хуже. Сосредоточься. Ты можешь. Баки заставил себя заговорить: — Так, молокососы, вы вошкаетесь, потому что трусите снова продуть мне? — Чёрта с два, — Морита клюнул на вызов и принялся раздавать карты, одну лицом вверх, другую рубашкой. — Я намерен отыграть часть этого клятого шоколада. — Да уж постарайся, — подначил Баки, умышленно направляя разговор. Ему нужна была безопасная тема и побыстрее. — Хотел бы я отправить часть выигрыша домой: там нормируют почти столько же, как у нас здесь, а моя сестра Бекка любит шоколад почти так же сильно, как я. — Семья: это должно помочь. Стив моргнул и ожил: — Так ты упомянул в одном из писем к своим сёстрам и старикам, как ты тогда прибежал назад в лагерь с дюжиной разъярённых гусей на хвосте, вопя во всё горло? — Эй! Проклятье, откуда мне было знать, что там, где я добывал дрова, были их гнездовые угодья? — Зато в тот вечер нам привалил славный ужин. — осклабился Морита. — Ага, а мне — синяки по всей ноге, — буркнул Гейб, сердито глядя на Баки. — Те ублюдки были подлыми! — А не потому ли, что ты гонялся за ними с ножом? — проницательно заметил Стив. — Эй, и я достал одного, верно? Слава богу, сработало. Он чувствовал, как сердцебиение успокаивается, а пульсация в члене ослабевает. И стоило разговору вернуться в безопасное русло, с лиц парней сошла дурная краснота, а мутные взгляды прояснились. Баки засчитал это победой и решил не слишком ломать голову, насколько его состояние — насколько он — может влиять на людей вокруг. Ему просто нужно не расслабляться. Меньше недели, и они начнут атаку на пока что самый крупный объект Гидры; а потом он со всем разберётся.