В гостях у Тодороки

— Так вы определились? — спрашивает временный водитель, поглядывая на двух парней через зеркальце заднего вида. — Да, — коротко кивает Шото. Он не особо увлечен идеей общения, потому отвечает только на те вопросы, которые сочтет быть услышанными. — Да. Но говорить об этом весьма… неловко, — Изуку озадаченно чешет затылок и переводит взгляд к окну, на проносящиеся мимо фонари. Сейчас вечереет, а с неба валит снег. В этом году выдается прекрасная зима. Изуку даже поразил этот контраст: они явились из теплой страны, которая располагается ближе к Экватору, где можно позволить себе разгуливать в плавках по пляжу – сюда, в необычный, но приятный морозец. Если посмотреть на Шото, то можно понять, что он рад оказаться в Японии, да еще и в холод, спустя два месяца отсутствия в командировке, а под конец и в отпуске. Тойя усмехается, успевая проехать до появления красного на светофоре и заворачивает на повороте. — Мне кажется, что все давно об этом догадались, — скептически проговаривает старший, отстукивая медленный темп пальцем по рулю. Тойя в очередной раз ловит вопросительный взгляд Изуку, полный интереса и волнения. Даже Шото, который предпочел больше быть сознанием вне этой машины, обратил внимание на брата. Он коротко вздыхает, осознает, что нужно донести ребят до нужного русла, и дополняет: — Шото, мне кажется, что даже в свои двадцать три ты воспринимаешь все слишком буквально. Изуку хихикнул, а Тойя поднял уголок губ еще выше. Шото же не понял и поднял брови, явно дожидаясь пояснения. — Например, когда Мидория сказал «у меня дома никого нет», явно намекая на свидание, ты ответил «не беспокойся, твои родители обязательно вернутся». Мидория смутился и при этом засмеялся немного громче, поторопившись зажать себе рот. Тот случай он никогда не забудет. Шото с удивлением смотрит на Изуку, потому что тот умудрился понять, а затем смотрит на Тойю через зеркало, ожидая последующих слов. — Так к чему это я: ты затем пошел к маме просить совета, почему Изуку, — а ты не назвал его имя, но отметил как друга, при том близкого, зная твою зажатость по тем меркам общения, — избегал тебя всю оставшуюся неделю. Потом решил привести его к ней в больницу. Уже тогда она поняла что к чему. Фуюми, думаю, также, ибо девчонки в любовных утехах разбираются куда больше. — Но это случилось, когда нам было по шестнадцать, — несерьезно возмутился младший Тодороки. — Думаешь, много что изменилось? — Надеюсь, что не изменится вовсе, — мягко улыбнулся Изуку, кладя руку на ладонь Шото, который неоднозначно поджимал брови и втискивался в плечи. — Тебе очень идет. Черты лица Шото смягчились, и он смог улыбнуться. — Подожди, — через какое-то время вновь Шото оживился, поняв, что к чему. — А как ты узнал об этом? — Об этом? — затейливо повторил старший, уже проезжая знакомые улицы. — Фуюми и мама многое рассказали мне, и я познал всю твою жизнь за короткое время. Плюс Изуку постарался. Не трудно было догадаться в каких вы отношениях. — Мне иногда кажется, что я участвую в своей жизни куда меньше, чем вы в моей. Изуку снова смеется. Семья Тодороки всегда казалась ему интересной. В особенности после возвращения умершего Даби и воскресшего Тойи несколько лет назад, и тогда семья смогла подобрать каждый осколок разбитого сердца, соединить воедино и скрепить семейным союзом в качестве клей-момента. Мидория не переставал удивляться до сих пор, что все смогло свернуть к этой тропе, но эта многолетняя ледяная и в то же время жгучая война между ними окончилась. Настала пора процветания и гармонии. Поездка в скором времени подошла к концу. Шото помог вытащить багаж и вручил его Мидории. Тойя помог с переноской вещей, чтобы не бегать из дома к машине дважды. В доме их встретила радостная Фуюми, которая довольно быстро отреагировала на дверной звонок: — Наконец-то все в сборе, — поприветствовала радостная девушка, поспешив закрыть дверь. — Здравствуй, Фуюми, — Изуку скоро разделался с курткой и решил сразу же вручить девушке букет цветов. Та впала в приятное изумление, прикрыв кончиками пальцев округлившийся ротик. — Анемон, вербена, ирис, сакура и даже камелия… вау, Мидория. Безумное сочетание. И где ты только достал такую прелесть зимой? — К сожалению, я не флорист, — Изуку смущенно посмеялся, попутно переобувая обувь. — Оу, нет. Я не это хотела сказать, — девушка поспешно взмахнула ладонью, пытаясь развить мысли Изуку. — Они прекрасны. И я рада, что ты так думаешь о нас. Изуку непроизвольно улыбнулся. По дороге им пришлось заехать к цветочнице и Изуку самолично решил собрать букет, выразить почтение семье. Очевидно, он не прогадал, раз уж Фуюми знала язык цветов. Как и Рей. Он знал, что ей нравятся цветы. Шото поддержал его в выборе и даже принял участие в сборе букета. — Приветствую сегодняшних собутыльников, — проговорил Нацуо, который мимолетно проскользнул за Фуюми в коридоре. — Ты сегодня нацелен только прикладываться к бутылке? — усмехнулся старший брат Тодороки, повесив свое пальто на крючок. — Не только, — Нацуо снова промелькнул в проеме, направившись на кухню. — Еще и сытно поесть. — Все ясно, — Тойя ухмыльнулся и обернулся к Шото и Изуку, которые уже были готовы. — Этот парень даже не заметит вашего присутствия.  — Мы не многое теряем, — комментирует Шото и берет их с Изуку багажи. — Я отнесу их в комнату, не возражаешь? — Совсем нет, — Изуку быстро покачал головой. — Вообще-то я все слышу. Дальнейшая трапеза проходила весело и вкусно. Изуку откровенно наслаждался едой, которую приготовили Фуюми и Рей. Даже Энджи принял участие в приготовлениях. Нацуо только недавно вернулся с работы, но он купил различные напитки. Общение между ними проходило оживленным и, казалось, непринужденным. Недавно вернувшиеся герои особенно внимательно слушали про дела родной страны, в которой фактически ничего не поменялось: новости как всегда о погоде и о поимке преступников. Как оказалось, их лица проскальзывали даже по местным каналам и в журналах. Шото на это никак не реагировал, а Изуку как обычно пребывал в смущении от расхваливаний их слаженной работы. Даже Старатель смотрел на них с довольным видом, чему Мидория мысленно поражался и ловил дифирамбы. А ведь ранее он смотрел бы на них, как на себя и Всемогущего, не произойдя в их жизни координатных изменений. — …если поставите на стол хрен, тогда никто не сможет сказать, что у вас на столе ни хрена не было. А если вы поставите хрен в нескольких видах, тогда можно сказать: «Какого хрена вам еще нужно?»  — Нацуо, какого хрена ты говоришь про хрен, макая суши в васаби? — старший сын расплылся в улыбке, поглядывая за парнем. Нацуо не спешил ответить, уже прожевывая пищу. Изуку смеялся и успевал только слезинки подтирать большими пальцами. С этими ребятами было очень весело и ему оставалось только живот надрывать, да уминать то, что предлагала Фуюми, чтобы распробовать все предложенные блюда. Мидория вел себя достаточно тихо и лишь иногда выдавал что-нибудь, но больше предпочитал быть слушателем. Шото был также тих, хотя для него такое поведение за едой было типичным абсолютно везде и с кем-либо. В какой-то момент Тодороки отстранил тарелку с собой от себя и провел салфеткой по губам. Он пытался поймать момент, когда голоса стихнут или закончится обсуждение подготовки к Рождеству. — На самом деле, мы с Мидорией хотели сказать… О черт. Шото, почему так резко? В голове стало резко пусто. Тело повело себя эксцентрично: Изуку резко поперхнулся пуншем и успел закрыть свое лицо ладонью. Тодороки-младшему пришлось прерваться на полуслове и с тревогой посмотреть на Мидорию, который содрогался от кашля. На белой рубашке появилось розоватое пятно, а ткань тут же прильнула неприятно к груди. По спине начали аккуратно и тихо стучать. Зеленоволосый ловил стыд с каждой секундой все больше и больше, становясь пунцовее того напитка, что выплескивался за пределы стеклянного стакана. Шото перестал хлопать по его спине, когда Изуку смог перебороть себя и остановить кашель где-то в гортани, что неприятно першило. — Это он так от твоих шуток, Нацуо, — Тойя не упустил момент, чтобы сверить светловолосого взглядом. На удивление, эти двое часто спорили. Хотя, Тойя не особо удивился реакции Изуку, успев мысленно сложить два и два и получить ответ. Кто так просто давится, когда речь заходит о столь деликатных темах? — Да ну тебя, — хмыкнул средний брат, насупившись на старшего, а затем переодел маску и посмотрел взволнованно на Мидорию, которого тронула дрожь. — Эй, Изуку, ты в порядке? — Да, — Изуку как следует прокашлялся и вытер рот предложенными Фуюми салфетками. — Прошу прощения, я не понял, как это случилось. Я отойду переодеться, если не возражаете? — Конечно, милый, — кивнула Рей, выдав свое беспокойство в голосе. — Тебе нужна помощь? Дать полотенце? — Нет-нет, все хорошо, не беспокойтесь, — Изуку вскинул ладонь и повертел ей в воздухе. — Я дам Изуку полотенце и сменную одежду, — отозвался Шото, остановив Рей, которая хотела было встать и сделать все сама. — Мы быстро. Изуку встал с места и направился вместе с Шото к нему в спальню, предварительно извинившись перед всеми. Мидория чувствовал, как в его щеках вскипает кровь от волнения и неловкости, а в голове проносится этот нелепый образ, выплевывающий и давящийся пуншем, в то время как Шото хотел наконец представить главную новость. Но Изуку можно было понять тоже: он переживал за отношения возлюбленного с его семьей. И как поменяется отношение к самому Изуку в этом доме. Подобные сюжеты иногда приходилось видеть во снах и это только вынуждало нервничать еще больше. В Японии до сих пор есть люди, которые имеют предвзятое отношение к такому, как любовь между людьми одного пола. А что будет с Шото? Вдруг его семья не допустит того, чтобы они были вместе? Тем более их семья обладает важным статусом, а такая новость — это тоже самое, как вместо клада найти записку с «о чем ты только думал, придя сюда, дурачок?» Парень, ясное дело, отгонял эти мысли все это время, не теряя нить уважения к семье Шото. Посвящать его в подобное, в крайнем случае в подобной форме — было очень невежливо и нетактично. — Извини, — Изуку прижал к своим щекам ладони и легонько помассировал их. — Не знаю, что на меня нашло. Тодороки вручил ему одну из своих старых водолазок с треугольным вырезом. Изуку замер, присмотревшись к ней получше. Стиранная, глаженная и никем не тронутая. Но такая знакомая. — Удивительно. Изуку расстегнул свою рубашку, на которой красовалось розовое пятно от пунша. Выглядело так, словно на него срыгнул младенец. Улыбка от такой ассоциации криво расползлась в стороны и зеленоглазому захотелось шлепнуть себя по лбу. Как же неловко вышло. Закон подлости для Изуку? — Что именно? — Шото посмотрел на возлюбленного с интересом. — Твоя любовь к треугольным воротникам не поменялась до сих пор, — Изуку в качестве доказательства кивнул на синюю водолазку на нем с треугольным вырезом. Отличительной чертой был светлый расстегнутый воротник рубашки под внешней одежкой. Изуку стянул с себя рубашку и обменял ее на полотенце с чистой одеждой. Он не торопился надеть; пальцы зарылись в складочки ткани, ощупали ее. Появилось чувство дежавю и будоражущей ностальгии. — Я замочу ее, чтобы след не остался. И Шото покинул Изуку. Юноша вытер полотенцем влажные подбородок и грудь, а затем снова вернулся к водолазке. Подтянув ее к себе ближе, он резко оглянулся к закрытой двери. Убедившись, что никто за ней не стоит, всмотревшись в луч света на полу, исходящий из коридора, Изуку со спокойной душой обернулся и уткнулся носом в ткань. Так приятно. В голову обрывками вторгается кинопленка, что прокручивает воспоминания о подростковых годах, когда они только-только начали ходить друг к другу на ночевку и любезно обмениваться одеждой. В такие моменты Изуку жалел, что не взял хотя бы один комплект одежды Шото. Странно. На удивление, надетая водолазка его не сковывала, несмотря на зрелое тело. И запах Шото никуда не делся. Удивительно, что он еще хранит ее. Может, на тот случай, когда Изуку решит выплеснуть через ноздри пунш прямо на себя, а затем от сотрясения кашля умудриться пролить еще долю на себя? Если да, то Тодороки он признает неисправимым гением. — Изуку. Изуку резко разжал свои ладони и оттянутая водолазка заняла свое место на теле. Шото вернулся довольно быстро. Или Мидория снова задумался и провел время как всегда в себе? Непонятно. На губах проступила ничем не сдерживаемая улыбка. Слушать свое имя из уст Шото было чем-то необычным, когда они начали встречаться. А сейчас это смахивает на обыденный звук, похожий за звонок будильника, песнь птиц, свист вскипающего чайника. Только приятнее. Тодороки встал так близко, что Мидория почувствовал холодное дыхание на своем лбу. Они хоть и стали взрослее, но в росте Изуку все также уступал Тодороки. Однако, это делало их колоритнее и дополняло друг друга. Его внезапно встретили объятия, о которых Изуку не подозревал. Шото медленно поднял руку и уверенно коснулся его щеки. Юноша поддался с легкостью его касанию и прикрыл глаза. — Я думал, что мы сразу вернемся к остальным. — Что-то случилось? — проигнорировал Шото вышесказанное. Изуку потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит. — Нет, — ответил Мидория, неуверенно покачав головой. Изумрудные глаза открылись и тут же переметнулись куда-то в сторону, чтобы сосредоточить взгляд на чем-то интересным, что отвлекло бы. Но такой возможности не представилось. — Ты уверен в этом? Шото обладал проницательностью в такие моменты куда больше. Наблюдал. Думал. Подводил к итогу. А Изуку он знает от и до уже почти семь лет. И все это время просто суммировалось и даже не ожидал, что Шото может подметить любую мелочь, которую делает Мидория, сам того не замечая. — Если ты не хочешь говорить, то я не буду заставлять тебя, если только… — Извини, — перебил его Изуку и поднял ладони, накрыв чужие. Большие пальцы очертили твердые костяшки пальцев медленно по кругу. Такие холодные и теплые. Больше всего Мидории не хотелось больше волновать Шото своим молчанием и очевидной неуверенностью. И зачем только он позволил дать себе слабину? Или, может, он хочет поделиться своей тревогой прямо сейчас? Все-таки брызги из носа во время выступления самого младшего Тодороки явно свидетельствовали чему-то конкретному, а не «внезапно вспомнил шутку, вот и не сдержался». Изуку сделал глубокий вдох, наклонив голову вперед, к чужому плечу.  — Я переживаю насчет того, как отреагирует твоя семья. Это так странно. Никогда бы не смог подумать, что мои мечты способны воплотиться в реальность с самого начала. Шото слушал и смотрел внимательно в зеленые вихри волос. Изуку со скрываемым удовольствием заметил, что Тодороки скрепил на одной ладони их пальцы в замок, а второй все также поглаживал его щеку, не призывая поднять ее. — Но меня немного пугает то, что последует после признания всей твоей семье. Это классно, что сегодня все в сборе, но я боюсь, что это доставит тебе проблем. И я боюсь, что твои родители перестанут смотреть на меня, как на равного, в силу… разных взглядов и традиций. Изуку медленно поднял голову и посмотрел в глаза, которые встретили его с такой же теплотой. Сердце будто бы разработало рефлекс каждый раз замирать Мидорию при пересечении прямого зрительного контакта с разноцветными глазами. — Мидория, — теперь Шото взял словесный штурвал на себя. — Тебе следовало сказать об это мне раньше. Ты знаешь, что думает о тебе моя семья? Изуку с удивлением моргнул, но он тут же покачал головой. — Думаю, мне стоит зайти издалека, — Шото поправил выбившуюся прядь зеленых волос, что слезла на глаз любимого человека. — Ты спас меня от ненависти и совершения ошибок еще будучи на первом курсе обучения в UA. Подтолкнул к тому, чтобы я начал навещать маму по воскресеньям, а затем начал и сам составлять мне компанию по моей инициативе. Ты ей понравился еще до того, как только она увидела тебя. Помог вразумить Тойю и вернуть его. Наверное, он даже предпочитает видеть тебя куда больше в плане собеседника. Помирил маму с папой, сам того не подразумевая. Хотя их брак строился изначально на смешивании причуд для достижения чего-то… сильного. Даже Нацуо простил отца, хотя, казалось, он даже не вобьет в телефон его контактный номер. Фуюми разбирается в людях как никто другой и она сразу разглядела в тебе хорошего человека. Ты спас мою семью, понимаешь? Ты для них не заслуживаешь ненависти, даже если наступит переломный момент. Они любят тебя и принимают за своего. Как сына и брата. Они примут нас, будь уверен. Как камень с плеч. Изуку, кажется, перестал дышать во время столь смущающей и при том сильной речи Шото. — Ты меня так расхвалил. Никогда не думал, что я способен повлиять на твоих родных. — Еще как можешь. Ты же герой. — Как и ты. Тодороки смерил возлюбленного самой теплой улыбкой, которую приходилось видеть только Изуку. Он всегда говорил так, будто соблазнял весь мир. Это редкая порода людей, способная соблазнять без желания. Мидории пришлось это осознать еще на первом курсе, когда огонь начал растапливать лед. — Нервничаешь? Мидория ощутил руки на своей талии, настойчиво притягивающие его. Тодороки провел кончиком носа по скуле, и тот щекой ощутил его горячее дыхание. — Не нервничаю, — шепнул он, наклоняя голову вбок, словно прося, чтобы тот поцеловал его в шею. Так и случилось. — Ты меня подбодрил и теперь мне кажется, что либо это я горю, либо это действует твоя левая сторона. — Нет, я не использую причуду. Пойдем? — тихо спросил Шото, прислонившись губами к плавному изгибу шеи и предплечья. Его дыхание приятно щекотило и побуждало восстать табуну мурашек и пройтись по спине. — Да, — Изуку потянулся вперед и мягко коснулся губами белых волос. — Пойдем.

***

— Шото, Изуку. Рей смогла тут же привлечь их внимание, когда они вернулись за стол. Вопросы про «почему вы так долго» были проигнорированы или вовсе не услышаны. Парни синхронно обернулись и уставились на нее с детским любопытством. Женщина подняла сжатую в кулак ладонь и скрыла свою улыбку. Изуку нашел в этой улыбке схожесть с улыбкой Шото — такая же тонкая, короткая, обескураживающая. Он и раньше это замечал, но полностью смог осознать это сейчас, когда он нуждался больше всего в ее словах. — Вы встречаетесь? — будто невзначай спросила она, наклонив голову набок. Старатель, кажется, подавился от такого вопроса. Изуку с широко распахнутыми глазами кивнул. Шото отреагировал в свою очередь спокойнее, но также безмолвно согласился вместе с ним. Тойя и Фуюми обменялись звонкими хлопками ладоней. Что ж, эта ситуация была неожиданно странной и в то же время приятной. — Нацу, сегодня ты моешь посуду, — энергично высказалась девушка, окинув младшего взглядом. Тот, кажется, забыл как говорить, раз уж не сразу ответил, оставив вместо него короткий пробел молчания. — А почему я? — он округлил глаза и быстро замигал. — Потому что я выиграла пари. Фуюми победно вздернула плечи и запила чаем. Шото и Изуку были одинаково удивлены и периодически смотрели друг на друга, потом снова на каждого из присутствующих. Наверное, удивлены здесь были помимо них Нацуо и Энджи. Старатель смотрелся сейчас как никогда забавно: рука, которая держала палочки и суши, замерли напротив открытого рта. — Тойя? — Изуку тут же посмотрел на мужчину, который довольствовался игристым вином. Тот лениво разлепил глаза и посмотрел на парня. — Я ничего никому не говорил, — опередил вопрос Тодороки, догадавшись, о чем зеленоволосый хотел у него спросить. — Я сказал еще в машине, что об этом наверняка все уже догадались. — Н-на самом деле, — быстро проговорил Изуку, окинув взглядом всех присутствующих. — Это не совсем так… — Что? — Фуюми подняла брови и изобразила удивление так, как никто другой. — Вы расстались? Изуку смутился и почесал голову, повернувшись к Шото. Тот незаметно коснулся пальцами ладони Изуку под столом. — Можно и так сказать, — кивнул Шото. Теперь он повернулся к Изуку и тепло улыбнулся. Все кроме Тойи уставились на них с явным недоумением и в ожидании продолжения. Прямо как болельщики ожидают, когда любимая команда наконец-то забьет мяч в ворота. — Эм, что? — очки Фуюми даже слезли на кончик носа. — Как-то ты странно произносишь «Нацуо, ты не идешь мыть посуду», — сказал Нацуо, хотя, очевидно, он просто берег шутку на удачный случай, который не настал. Фуюми ударила его в плечо, отчего тот болезненно зашипел. Шото и Изуку улыбнулись, переглянувшись. — Мальчики? — позвала их Рей, которая до сих пор пребывала в неведении, но ее улыбка начала потихоньку проявляться. Неужели догадывается? Шото поднял ладонь Изуку, а затем свою, и развернул их тыльными сторонами к гостям. Серебряные кольца, казалось, заманчиво отразили свет от люстры. Все, кроме Рей и Тойи, смотрели на них с еще большей порцией удивления. Молодые люди были удивлены, увидев фотоаппарат. Изуку было подумал, что вечер оказался испорчен и облит несмываемым черным. — Это надо запечатлеть, — сказал Старатель, настраивая фотоаппарат, который явно долго не доставали. — Как-никак, новый член нашей семьи. Изуку припомнил детский фотоальбом: все фото оборвались, когда Шото ходил еще в детский сад. И все-таки суровость этой семьи осталась далеко за горами, к которым они больше не вернутся. Все учатся над своими ошибками. Даже Рей смотрела на своего мужа как никогда с искренней теплотой и любовью. Мечта о сплоченной семье сбылась. Изуку посмотрел с улыбкой на Шото, который, в свою очередь, неотрывно смотрел на него. Мидории была приятна мысль, что его парень спустя столько лет растаял и стал улыбаться чаще. — У меня идеальное тело для фотошопа, — с иронией закатывает глаза Тойя, откинувшись на диван. Энджи кладет ладонь на его белые волосы и трепет их, по-доброму усмехаясь. — Не говори ерунды, — опровергает сказанное сыном Энджи и остальные тут же соглашаются. — Ты прекрасен, — добавила Рей и наклонилась к нему, потеревшись щекой о другую щеку. Мужчина сперва замирает, услышав это. Выдали всего два слова, поселившее в Тойе целую бурю смущения. Он немного посидел, а затем наклонился вперед, спрятавшись за волосами, словно черепаха в свой передвижной домик. — Я несчастен и собираюсь уничтожить планету, — Тойя нетипично смущается и тут же наклоняет голову вперед, положив лоб на раскрытую ладонь. — Я сожгу все твои запасы сигарет, — хмыкает Энджи и хлопает старшего по спине, отчего тот тихо ойкает. — Ну пап. Все сводится к общему смеху. Изуку почувствовал, как что-то внутри груди приятно вспыхивает. Оказывается, огонь заразен — так тепло греет и вызывает лихорадочный румянец на щеках. Затем ощущает ладонь на своих ребрах и голос над ухом, ласкающий слух: — Я же говорил, — довольный голос Шото вынуждает Изуку ликовать еще больше. — Я было подумал, что он не так понял, раз так быстро вернулся, — тихо шепчет в ответ парень и подвигается немного ближе к нему. Шото не сдерживается и пускает смешок. Мидория хохочет вместе с ним и ощущает короткий поцелуй в губы. Затем невольно замечает небольшую тень на лице возлюбленного, а затем щелчок, разнесшийся откуда-то сверху в стороне. Изуку внезапно вздергивает взгляд вверх. За ними стояла Фуюми и держала омелу, довольно улыбаясь. — Прекрасный кадр, — произносит Рей. Из фотоаппарата вылезает снимок, который позже начинает проявляться. — Изуку, да ты весь встревожен. Что-то не так? — Чувствую себя так, словно перед приемом у зубного врача, но я пропустил тот момент, когда оказался в кресле и неожиданно вылечили больной зуб. Так странно, что я сравниваю свои ощущения с этим… — Действительно забавно, — безобидно соглашается женщина и подсаживается рядом для совместной фотографии.

***

Свежий ночной воздух приятно осушил взмокший лоб, шею, поддевая края футболки. Мидория сделал глубокий вдох и улыбнулся уголками губ, чувствуя морозную свежесть, раздражающую тонкую кожу ноздрей. Когда холод сковывает тело дрожью, Мидория оборачивается, чтобы проверить возлюбленного, и с удивлением замечает, что Шото не спит. Тот лежал на спине с повернутой головой в его сторону и смотрел на Изуку. То-то он и чувствовал чей-то взгляд на себе. — Я тебя разбудил? Изуку закрыл окно, почувствовав резкое насыщение. Ему было неловко выходить из комнаты и доставлять дискомфорт людям из соседних комнат своими шагами, которые бы были сведены к минимальной громкости. А так хотелось постоять с чашкой чая на крыльце. Тем более когда холод стал привычным и любимым явлением. — Нет, — Шото медленно качает головой; его волосы плавно спадают со лба. — Почему ты не спишь? Изуку тихо передвигается от окна к привычному для семьи Тодороки ложе и ложится рядом с будущим мужем. Последние два слова до сих пор Изуку кажутся чем-то неземным, таким далеким и в то же время желаемым. — Наблюдал за тобой, — Шото приобнял Изуку за голову, которая, в свою очередь, поместился у него на предплечье. — В последнее время ты стал засыпать глубоко ночью. Стадия перехода в сову? — Это все из-за моей нервозности, — оправдывается зеленоглазый и натягивает одеяло на них обоих. — Но сегодня я буду спать как младенец. — Тогда скорее засыпай. Тодороки утыкается носом в зеленые вихри и прижимает Мидорию ближе к себе, словно плюшевого мишку. Младший не против, лишь обнимает его крепче и сам себе улыбается.