она хочет в мой мир

— Ох, сложно тут у вас. Алин, а тут все прям за зож? — у ребят уже закончились уроки, а для Бэллы первый день. Девушки выходят из здания, громко что-то обсуждая. Весна только началась, а солнце слепит, как в позднем апреле. Кузнецова любила это время года. Весной оживает замершие нутро после скучной и серой зимы, это как глоток свежего и теплого воздуха. Тогда даже появляется желание убрать из себя пацанку. Вот как меняет человека обычное явление природы. Май. Самый любимый месяц, ведь именно тогда цветет сирень. Её запах окутывает серые улочки, где грустят ветхие дома. Нередко Бэлла соглашалась с выражением. « Россия для грустных.»       Это правда, ведь всё настолько пахнет совком и старыми принципами, что даже стены домов не выдерживают такого напряжение и рушатся. Так же рушатся и люди. Только вот бетон не виноват в своей «смерти». Его рушит время. А люди…  Люди сами придумали это же самое выражение, и, как бы иронично не звучало, сами хотят видеть Россию грустной. Весна скрашивает быт, солнышко греет не только снаружи, она уже пробирается глубже под кожу. А Кузнецовой охота закурить, но нельзя. Ведь ребята ещё даже не отошли от училища. И когда она вдруг слушалась взрослых? Сложно. Сложно не послушать грозную Анастасию, которая кстати сейчас попадается в поле зрения девушек. Бэлла выгибает бровь и ухмыляется.  — Нет, конечно не за зож. Мы же все равно подростки, нам тоже порой хочется движа. Просто научились не палиться за таким, — отвечает на вопрос Купер, но Бэлла уже не слушает, лишь наблюдает за фигурой, которую они вот-вот пройдут мимо. Ребята по своему здороваются с Петровой и только Бэлла не смогла придержать свой пыл. — Анастасия Егоровна, как вам не стыдно курить! Да ещё и при детях! — в шутку произносит она, покачивая головой. Алина слегка пинает ее в бок мол, зря ты это вообще сказала. Анастасия Егоровна лишь ухмыляется, делая затяжку. Она осматривает навязчивую малую с ног до головы. На секунду даже задумывается, откуда у неё столько смелости, но судя по ее разбитым рукам, блондинка ещё и не такое может вытворять.  — А что? Тоже хочешь? — ее пальчики протягивают недокуренную сигарету девятикласснице. Бэлла не оборачиваясь на толпу, уже хочет интуитивно принять подачку, но пальцы Насти разжимаются и сигарета падает на пол, а потом оказывается затушена ботинком темноволосой. Она играет по своим правилам. — Свободна, — взгляд сменяется на строгий. Девушка ликует с того, как обломала девочку.       Бэлла нервно выдыхает. И как она вообще повелась на такую тупую замашку? Сдаешь позиции, Кузнецова. — Бля, зря ты с ней так. Настюха ещё тебе вспомнит, — Лика качает головой, а другие лишь поддерживают. Чуть помедлив, Бэлла гоняет свою жвачку по рту и всё-таки произносит: — Я даже в этом не сомневаюсь, — после чего дальше они идут в тишине. Кто-то втыкает наушники в уши, кто-то погружен в свои мысли. Этот кто-то и блондинка тоже. Из ее головы не выходит образ нового тренера. До чёртиков красивая дама, до одури властная. Все её движения, все её слова настолько четкие и отточенные, будто бы девушка пишет сценарий, как будет себя вести в той или иной ситуации.        За своими размышлениями кадеты дошли до корпуса. Кузнецова бегло оглядела этажи, отметив для себя, что тут не плохо, вполне новый ремонт. Бэлла представляла, что будет намного хуже. Думала, типичная общага с тараканами, да пружинистыми кроватями. Блондинка была брезглива, но это не мешало пацанке бухать на левых хатах, которые будут похуже любой общаги в самом дальней уголке России. Зайдя в комнату, та сразу кинула рюкзак на кровать и свалилась сверху. Прикрыв глаза, девушка вздохнула. Тело гудело от перенапряжения, а мозг отказывался слушать. Она знает, что скоро начнёт крыть… Она понимает, что сегодня ночью просто умрет. Умрет от ломки, которая уже на подходе. В свои шестнадцать лет и уже наркоманка… Зависимость от амфетамина — худший ее порок. Каждая ломка — смерть. Кажется, будто её ломают на мелкие кусочки, тело горит, а тебе остаётся только стонать от адской боли во всех костях. Тут нигде дозы не найти. Тут тебе никак не помогут.       Лучше справиться самой, правда будет труднее, чем лежать в реабилитационной.        Всё последующее время девушки почти не выходят из комнаты. Почти все залипают в телефонах. Купер с кем-то разговаривает, иногда тихо матеря собеседника. Алина увлечена своей работой. Как узнала позже блондинка, девушка рисует эскизы тату на заказ. Получается у нее пиздато. — Отбой у нас в девять. Смотрит в корпусе за нами Петруха… То-есть Анастасия Егоровна, — на автомате проговаривается Каспер, которая довольно хорошо общается с Настей. Вернее как, девушки являются сводными сестрами. У обеих сложная судьба, каждой досталось от этой жизни. Если описывать жизнь девушек, то это явно будет пример кнута и пряника.  — Эх, как же рано… — крыть начнет примерно к этому времени. Лежать спокойно явно не получится. Будет сложно держать себя в руках. В мыслях девушка молилась о том, что б пронесло. — Ты серьезно думаешь, кто-то засыпает в это время? — смеётся Алина, щупая свои карманы. В конечном итоге в кармане на ноге находит пачку сигарет. Ехидно улыбается, ловя на лице новенькой удивление.  — Курить хочешь? — получает лишь кивок на свой вопрос. Возможно, покурить было бы лучшим вариантом для дальнейшего. — Погнали, есть у нас одно место. Кас, ты с нами? — Не, я не хочу. Идите без меня, — втыкает в свой телефон девушка, которая уже успела скинуть с себя форму. Шатенка кивает и тянет Бэллу в сторону пожарного выхода. Кузнецова послушно направляется за новой подругой, судорожно сжимая челюсть. Головная боль начинает разрывать виски, та даже невольно пошатывается.  — Алин, а тут сильный контроль? — когда они доходят до самого нижнего этажа, который смахивает на подвальное помещение. Там есть одно окошко, это просто лестничный пролет в самой дали всего корпуса. Горб даже не оборачивается, проверяет железную дверь, закрыта ли. Как обычно, закрыта. Показывает Бэлле довольно большое пространство под лестницей и незамедлительно подкуривает. Блондинка повторяет все движения подруги, чуть ли не роняя сигарету из-за тремора в руках. Это не остаться незамеченным. Алина меняется в лице, но так и не задаёт лишних вопросов. Девушка вообще не лезла в чужую жизнь. Ей было плевать попросту. Первая жадная затяжка, и пульсация в висках проходит. Бэлла откидывает голову на бетонную стенку, попутно распуская свой пучок с головы. Теперь резинка покоится на тоненькой ручке. Они стоят молча, каждая думает о своем. У Бэллы в голове вакуум, там нет мыслей. Она молится кажется уже всем богам, дабы в эту ночь удалось поспать.   — Алин, а сколько вообще Анастасии Егоровне лет? — этот вопрос вырывается из уст Кузнецовой сам по себе.  — Ну, она старше Купер на девять лет… Значит ей двадцать пять, — размышления оказываются верными, девушка довольно молода. — А что? — Просто очень молодо выглядит, — девушка опускает глаза в пол. — Который час там? — хмурит брови она, замечая, как подруга поглядывает на свои часы. — У-у-у, скоро отбой. Так, пошли уже. Я ещё в душ хотела, — торопит Кузнецову девушка, но та машет головой.  — Ты иди, я позже буду, — тянет каждое слово медленно, так как боль в голове становится не выносимой. Она хочет остаться одна. И Алина понимает всё, видит состояние новенькой. Покидает пространство, шагая по лестнице вверх.        Она не знает сколько сейчас времени. Для нее все остановилось. Девушка сидит на полу у стены, накрыв голову руками. С силой взимается в бетонную стену, настолько кусает свои губы, что кровь выступает из ранок. По щекам текут слезы, дыхание в груди сперло. Ей хочется бежать, но тело не слушается. Ей хочется орать, и она кричит. Судя по всему, никто не услышит, она далеко от людей, в подвале. Подрывается со своего места и бьёт пару раз стену, затем снова падает на корточки, пытаясь остановить истерику. Её тельце содрогается от каждого вздоха. Девушка ничего не слышит, кроме собственного стука сердца. Периферию сознания разрывают ужасные мысли. Ей хочется найти дозу, но та ломает изнутри себя в том, что нельзя. Не замечает, как в пространстве появляется фигура. Её голова опущена на колени, руки по-прежнему вжимаются в виски. Она больше не кричит, лишь изредка всхлипывает и дрожит.        Настя делала обычный обход здания и заглянула на детскую курилку». Конечно девушка знала об этом месте, ведь от её глаз ничего не скрыть. Вначале она вообще никого тут не заметила, но всхлипы дали о себе знать. Чуть присмотревшись, она узнала блондинистые локоны.  — Кузнецова, ты что тут потеряла? — девушка осторожно подходит к маленькому комочку, который забился в угол. Бэлла интуитивно поднимает свои опухшие глаза и сталкивается с до боли красивым лицом. Только этого ей сейчас не хватало для полного счастья. Она хочет подняться с пола и что-то сказать, но ноги не держат. Рефлексы Петровой работают на ура, она подхватывает худое тело, которое сильно дрожит. Бэлла не может сдерживать свои эмоции, как бы не пыталась, и вновь заливается истерикой. Сквозь адскую боль всё-таки произносит: — Я уже собиралась идти… — Настя все так же крепко ее держит. Что-то внутри екает. Это состояние ей до тошноты знакомо. Когда-то она была на ее месте. Когда-то она проходила через всё это. Брюнетка нервно сглатывает, затем тихо и аккуратно спрашивает:  — У тебя ломка?... — Бэлла не хочет признаваться, но ее уже застали. Поэтому лишь утвердительно кивает головой, пытаясь привести дыхание в норму. После утвердительно ответа, Анастасии Егоровне становиться ещё хуже. Девушку не вовремя накрывают флэшбэки. Ох, как не вовремя. Пытаясь отогнать все лишние мыли, она подхватывает блондинку на руки, та вовсе не сопротивляется. Быстрым шагом покидает маленькое пространство, крепко прижимая маленькую Бэллу к груди. Несёт ее в свою комнату, где позже, уложит на теплую кровать. Затем заварит крепкого чая, так как знает что тело начнет скоро морозить. Поможет Кузнецовой прийти в себя хоть чуточку. Не будет смотреть ей в глаза, ведь там столько боли. За всеми её шуточками, за которые так и хочется приложить малую, кроется много боли и страданий. Нет ничего хуже, чем играть роль веселого и надменного человека. Лишь кидает один взгляд на кровать, где лежит девочка и уже может хотя бы разогнуться. Затем подкуривает сигарету, нервно выдыхая дым в окно. Руки предательски трясутся, не лучше, чем у Бэллы.

Flashback

      Сильный запах спирта и хлорки. Яркий свет и до тошноты надоевшие медсестры. Молодая девушка, лет восемнадцати, не больше, лежит на кушетке. Её взгляд направлен в никуда, он совершенно пустой и безжизненный. По её венам течет препарат, который поставили врачи. Ей все равно, полное безразличие на лице. Грудь лишь изредка вздымается. Она вчера чуть не умерла. Она снова чуть не умерла. Врач снова пытается достучаться до девушки, читая морали о вреде наркотиков, о том что ещё пару часов и ее бы отвезли в морг. Насте плевать, души в ней кажется совершенно нет. Умерла и умерла, передоз и передоз. Какая нахуй разница? Может она только этого и ждёт, закидываясь все больше. Она устала жить. Она больше не может так.  — Насть. Пожалуйста, я очень тебя люблю, почему ты так поступаешь… — говорит в трубку родной голос, и только он заставляет холодный лёд души оттаять. Из глаз девушки катиться одинокая слеза. Ей больно стало вдруг, от того что мама плачет. Эта женщина сделала для нее столько, и что получает взамен? — Мам, я жива. Все хорошо. Я тебе обещаю, обязательно выберусь, — в душе загорается огонек надежды. Хотя сама девушка ели шевелит губами и не до конца верит в свои слова.

Конец flashback.

      Из глаз непроизвольно потекли пары слезинок. Девушка будто окунулась в то время, откуда так тщательно убегала. Ее будто заставили посмотреть на все со стороны. Насколько страшно наблюдать за теми, чьи жизни зависят от препаратов. Подходя к кровати Бэллы, та не знает как реагировать. Девушка вроде бы спит, на ее лицо выпали прядки блондинистых волос. Ее тело все ещё потряхивает. Настя слегка наклоняется, дабы убрать пряди с лица и уже хочет уйти, как ее останавливают за кисть. — Анастасия Егоровна… — совсем сорванным голосом хрипит мелкая. — Пожалуйста… Можете лечь рядом, — ей сейчас все равно, что утром очень пожалеет об этом. Настя выдыхает и забирается на довольно широкую кровать. Сильно прижимает малую к себе, сдерживая тело от новой волны. Она слишком близко ее прижимает. Слишком сильно держит, но это помогает. Это действительно успокаивает.