Пять Догматов на живых примерах

— Ведь вы меня приняли в Братство, значит теперь вы не можете меня убить, поскольку это будет нарушением Догматов, верно? — явно оживился Гарвин, ёрзая на неудобной кочке и пытаясь пристроить сломанную руку удобнее. В его сознании забрезжила надежда, что он выберется из передряги, в которую оказался втянут по приказу командира. Он просто хотел жить. Люсьен бархатно, мелодично рассмеялся, продолжая изучать всё больше синеющее небо в прорехах густой листвы. Смешной. Он слышал эту отчаянную надежду в голосе, слышал желание жить — и прекрасно понимал, что горе-рекрут уже не жилец. — Верно, пятый Догмат гласит: не убей Брата либо Сестру свою по Тёмному Братству, — согласился он, слыша далёкий перестук копыт: ну наконец-то, так можно и от старости умереть, пока их дожидаешься. — Но тут, понимаешь ли, какое дело, дитя. Я — член Чёрной Длани, я не подчиняюсь Догматам, если моей Семье грозит опасность, а потому твои кишки очень скоро украсят вот этот прекрасный куст шиповника. — Ты разнёс таверну, — прозвучал из густых зарослей высокий женский голос. — Надеюсь, тебя хотя бы не заметили! — Нет, — ответил Люсьен невидимой пока собеседнице. — Видели только этого мальчишку, который решил, что достаточно умён, чтобы вступить в Братство и рассказать своим начальникам всё, что у него получится выведать. Гарвин сжался, поднимая затравленный взгляд на выехавших из кустов всадников: альтмерка и данмер, облачённые в чёрные робы. Его палачи, те, кто сделает его смерть очень, очень долгой. Судя по всему, про куст шиповника Лашанс не шутил. Банус Алор — именно он был тем данмером — спешился и подошёл к Люсьену, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Славный улов, брат, — он обнажил в недоброй улыбке мелкие зубы и передал Лашансу два фиала с зельями исцеления. — Останешься развлечься? — Благодарю тебя. Если честно, этот дурачок меня уже порядком утомил, а к Анголиму я обещал приехать ещё ночью, так что просто расскажете потом, удастся ли из него что-нибудь достать, кроме нескольких метров внутренностей. Аркуэн хмыкнула, спрыгнув на землю и снимая перчатки, разминаясь. — В лесах Валенвуда никогда не пели птицы так красиво, как запоёт этот птенчик, — нараспев протянула она. Попрощавшись и не взглянув даже в сторону Гарвина, Люсьен забрался в седло, направившись в Бравил, как он и собирался. Легиону ещё учиться и учиться! Но Филида в своих попытках с каждым разом заходит всё дальше, и точка невозврата становится всё ближе. Филида рискует, и это можно было бы назвать безрассудством, но это всего лишь спешка. Скоро он отправится на пенсию, и с его заслуженным отдыхом вся мощь Братства обрушится на его преемника — Филида это понимает. Но пока этот веснушчатый мальчишка, крики которого уже разносятся по сонному лесу, — это маленькая победа. Бдительность никогда не бывает лишней, а Люсьен готов заплатить любую цену за благополучие своей Семьи. И дело не только в соблюдении Догматов тем, чью колыбель, кажется, качала сама Нечестивая Матрона, благословив час его рождения.