(Не) Забытый

      У Вэй Ина поврежденное золотое ядро.       Понял он это не так давно, около полугода назад, когда на рядовой ночной охоте, с младшими адептами, нестерпимая боль пронзила грудь. Первой мыслью было: «Не заметил, подошедшего мертвеца», но нет, в тот момент их группа спокойно сидела на привале и никакие монстры не смогли бы незаметно проскочить через защитный купол. Остальные мысли исчезли, толком не успев сформироваться. Все они скрылись за пеленой боли, нарастающей с каждой минутой. Это все, что Вэй Ин смог запомнить с того вечера.       Очнулся он уже в цзиньши с мельтешащими вокруг лекарями и держащим его за руку, мрачным, как грозовые тучи, Лань Чжанем.       Со слов Сычжуя и Цзинъи, помогающих в тот злополучный вечер учителю Вэю следить за юными учениками, Вэй Ин просто, ни с того ни с сего, схватился за грудь, его глаза в ужасе расширились, сбилось дыхание. А в следующую секунду он уже лежал в траве, пытался что-то сказать, но вместо этого вырвались лишь отчаянные стоны, совсем скоро сменившиеся на непрерывный крик.       До смерти перепуганные адепты тут же его осмотрели, проверили духовные каналы, но, ничего не обнаружив, решили срочно лететь обратно, в Гусу, благо, тот находился всего в нескольких Ли от них. Всю дорогу Вэй Ин что-то говорил, только отдельных слов никто не смог разобрать. Он постоянно то срывался на крик, то совсем затихал.       По возвращении в Гусу, Сычжуй сразу же понес его в цзиньши, а Цзинъи помчался на поиски Ханьгуан-цзюня, кого-то из младших отправили доложить лекарям. В этой ситуации, и учитывая то, в каком состоянии находился учитель Вэй, все адепты дружно наплевали на правила, запрещающие бегать и громко разговаривать. Как-никак жизнь учителя куда важнее, чем наказание, которое непременно назначит им Лань Цижень.       Когда Ханьгуан-цзюнь в сопровождении Лань Цзинъи появился в цзиньши, вокруг Усяня уже собрались лекари и пытались как-то помочь. Лань Ванцзи, тут же подскочил к кровати, и взяв мужа за руку, сделал единственное, что пришло в голову: стал передавать духовную энергию.       Сычжуй впервые видел отца таким, вечная холодная и отрешенная маска на лице сменилась выражением настоящего, животного ужаса: широко раскрытые, мечущиеся глаза, в уголках которых, похоже выступили слезы, сбитое дыхание, дрожащие в немой мольбе губы. Сгорбленная спина вместо идеальной осанки, мелко дрожащие руки. Казалось, стоит лишь дотронуться, как он разлетится на мельчайшие осколки, заполонив весь пол. Когда очередной крик пронзил комнату, Лань Ванцзи, не опуская кисти любимого, принялся покрывать его лицо, волосы, пальцы, быстрыми поцелуями, будто это могло как-то повлиять на состояние Вэй Ина и облегчить его боль.       Глаза Вэй Усянь открыл только под вечер следующего дня. За все это время Лань Ванцзи ни разу не сомкнул глаз, следя за каждым движением супруга. Даже его руку Лань Чжань отпустил всего на несколько минут, и то, по просьбе лекаря, проверявшего духовные каналы. — Мм… Лань Чжань? — тихо произнес Вэй Ин — Где это я? — Он попытался приподняться на локтях, что тут же остановил Лань Ванцзи, положив его обратно. — Нет. Не напрягайся пока, ты еще слаб — с невероятной для его обычного тона нежностью, произнес Второй нефрит. — Мы в цзиньши да? Что случилось? — может Вэй Ин и не мог встать, но вопросы никто задавть не запрещал — Я помню, как мы сидели на привале, а потом… потом я оказался тут. — Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй — к ним подошел молодой заклинатель, в клановых одеждах Гусу — мое имя — Лань Вумин*, я назначен следить за состоянием господина Вэя в ближайшее время. — За моим состоянием? — Не понял Вэй Усянь — Зачем? Никто не хочет мне рассказать, что произошло? — Конечно, господин Вэй- первым ответил лекарь — Скажите, что вы знаете о золотом ядре Мо Сюаньюя? — Ну… Ядро как ядро. Разве что слабое, но я уже занялся им, совсем скоро сравняюсь с самим Ханьгуан-цзюнем! — протараторил Старейшина, хитро поглядывая на Лань Ванцзи. — Вэй Ин- уши Лань Чжаня покраснели, ведь он наверняка знал, что значило «занялся им» — К сожалению, это не так — прервал его Лань Вумин — после некоторых наблюдений, мы пришли к выводу, что ваше золотое ядро повреждено. — Что? — только и мог сказать Вэй Ин, округлившимися глазами смотря на лекаря — О чем ты? — Не знаю, как описать точно — слегка замялся юноша — на нем что-то вроде скола или трещины, причем в точке, очень плотно связанной с жизненными каналами, почти в центре. Вы ведь сами сказали, что в последнее время активно тренируетесь, так? — дождавшись кивка Вэй Усяня, он продолжил — Похоже, что трещина появилась задолго до вашего перерождения, возможно даже в раннем детстве Мо Сюаньюя, сам он, как вам известно, не сильно развил ядро, потому никаких проблем с ним и не было. Но теперь — он замолчал, думая, как лучше выразить мысль — из-за регулярных тренировок и, возможно, темного пути, на него идет большая нагрузка, но духовные силы растут слишком медленно. — То есть? — не понял Вэй Ин — Я не смогу использовать его в полную силу, или что? — Проще говоря — немного раздраженно вздохнул лекарь — Из-за больших и незнакомых ему нагрузок, золотое ядро не справляется и начинает использовать жизненные силы вместо духовных. — А — просто ответил Вэй Ин. — Это можно исправить? — Задал вопрос Лань Чжань — Неужели ты переживаешь за меня, гэгэ? — Промурлыкал Вэй Ин — Вэй Ин — Лань Ванцзи ласково улыбнулся самыми уголками губ. — Как его вылечить? — он переключил внимание на Лань Вумина. — Есть способ, но не думаю, что он вам понравится — он перевел взгляд с одного заклинателя на другого. — Говори — приказал Лань Ванцзи. Лекарь тяжело вздохнул — Все очень просто — нужно избавиться от золотого ядра. — Нет — тут же отказал Ванцзи. — Но, Лань Чжань — хотел было сказать Вэй Ин — если это… — Нет. Я не позволю тебе переживать это снова. — Но… — Нет! — Есть еще один способ — прервал еще не начавшийся спор лекарь — Правда, я не совсем уверен в его эффективности. — Увидев полный надежды взгляд Лань Ванцзи, он невольно удивился — Можно попробовать связать его золотое ядро с чьими-нибудь духовными силами. Тогда оно будет черпать энергию из них и не станет забирать жизненные силы. — Так это же идеальное решение! — Повеселел Вэй Ин — почему ты его не предложил сразу? — Я же сказал, я не уверен, что это вообще сработает. — Лань Вумин попытался скрыть раздражение за недовольным вздохом, кажется, никто не заметил. Не ясно почему, но что-то в этом Вэй Усяне ему ужасно не нравилось, было в нем что-то такое… неправильное, ему никак не удавалось понять, что именно — Кроме того, вы не сможете брать духовную энергию, когда захотите, нужно изначально напитать ей ядро и только тогда использовать. Как огонь в печи, ведь перед тем, как его зажечь, необходимо наложить дров. — И… Зачем тогда вообще связывать ядро с чьими-то духовными силами? — не мог понять Вэй Ин — разве не проще будет просто передавать их, как мы делаем на ночной охоте? — Я думал об этом — честно признался лекарь — но такой способ сильно выматывает отдающего, а некоторая часть такой бесценной для вас энергии пропадает зря, она просто рассеивается во время передачи. Но если связать золотые ядра, то духовная энергия будет переходить прямиком в ядро, что значительно сократит исчезающею энергию и не будет так истощать. Что скажете? — спросил он у замолчавших на время его монолога супругов. — Хм… — задумался над сказанным Вэй Ин — если все получится именно так, как ты говоришь, то оно того стоит. Что думаешь, гэгэ? — игриво посмотрел на Лань Чжаня — Мгм. Стоит попробовать. — Но… кто согласится связать ядро… со мной? — Я — с нежностью посмотрел на Вэй Ина Лань Чжань — Опять забываешь, — едва заметно улыбнулся — твоя боль — моя боль, и моя ответственность. Тогда, в храме, я поклялся, что всегда буду на твоей стороне, защищать и поддерживать. Я не могу позволить тебе принять помощь кого-то другого, и, тем более, оставить без неё. Больше нет — он осторожно взял руку возлюбленного и легким поцелуем прикоснулся к его пальцам, все это время не прекращая смотреть медовыми глазами в бездонные, серые Вэй Ина. — Ох… Лань Чжань — заворожено прошептал стремительно краснеющий Вэй Ин — только ты можешь меня смутить. — Ну раз так, то когда мы проведем ритуал? — обратился он же к лекарю. — Как только вы полностью восстановитесь, думаю, к концу недели. — Отлично! — лучезарно улыбнулся Вэй Ин — значит, к концу недели.       Дверь цзиньши открылась, запуская внутрь порыв весеннего ветра, наполненный вечерней свежестью и стелющимся, шафрановым** ароматом. На пороге застыла фигура в белоснежных гусуланьских одеждах. Увидев проснувшегося Вэй Ина, она не раздумывая кинулась к его кровати. — Папа! — взволнованно, но вместе с тем радостно, выкрикнул Лань Юань — А-Юань, незачем кричать, я уже тут, и я уже проснулся — улыбнулся ему Вэй Ин. — Простите, учитель — сразу исправился Сычжуй- мы с ребятами так за вас испугались, мы уже думали что… что… — неожиданно для самого себя, он всхлипнул. — Ну, ну, тише, милый-Вэй Ин все же сел, не смотря на недовольный взгляд мужа. — Ну же, иди ко мне- протянул руки в приглашающем жесте, на который тут же ответили, кинувшись в теплые объятья. — Видишь? Это я, со мной все хорошо. Так просто Лань Циженю от меня не избавиться — послышался короткий смешок. — Да и разве может сам Старейшина Илин пострадать из-за какого-то там золотого ядра? Лань Чжань, а что это ты там смеешься? А ну иди сюда — к ним присоединился Лань Ванцзи, обняв мужа и сына с легкой улыбкой на лице.

***

Полгода спустя       Проснулся Ванцзи когда солнце уже вовсю заполнило своим светом комнату, бесстыдно проникая лучами сквозь неплотно завешенные шторы. Быстрым взглядом обвел хорошо знакомую комнату, в которой по непонятной причине царил сущий кошмар: всегда идеально сложенные свитки лежали как попало, некоторые были наполовину раскрыты, а некоторые и вовсе свисали до самого пола. Пол… на него без слез было не взглянуть: рассыпанные бумаги, и даже пара разбитых чернильниц, тонким слоем лежали перья, будто кто-то прямо тут разделывал фазанов, разбросанные простыни и одежды, некоторые из которых почему-то были черными.       Только он хотел встать, как ощутил нечто большое и довольно тяжелое у себя на груди. Перевел туда взгляд и обомлел: прямо на нем лежал абсолютно голый мужчина! Лань Ванцзи было подумал, что это странный сон, вот только картина, развернувшаяся перед ним, была слишком реальна. Стройное, в какой-то степени даже красивое тело, от которого исходило приятное тепло. Длинные, смольные волосы каскадами рассыпанные по постели, только сейчас Ванцзи осознал, что перебирал их, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, и тут же прекратил это занятие. Чего стерпеть было уже невозможно, так это рука юноши, по-свойски обнимающая его обнаженную грудь и, кроме того, эту самую руку обвязывала лента. Его налобная лента! Та самая лента, которую он мечтал отдать своей избраннице на пути самосовершенствования, теперь покоилась на руке абсолютно незнакомого человека, так еще и мужчины! Нет, этого вынести уже было невозможно!       Ванцзи резко поднялся с кровати, совершенно не беспокоясь о скинутом с себя незнакомце, которого это разбудило, и принялся одеваться. — Мм… Лань Чжань — послышался сонный возглас со стороны кровати — что-то случилось? Ты так подорвался, будто Гусу горит — Потирая кулаком глаза, он посмотрел в сторону Лань Чжаня и встретился со взглядом золотых глаз, таким, каким на него никогда не смотрели, даже при обучении в Гусу. Холодным, едва ли не уничтожительным, вместо привычного, согревающего даже в самые лютые морозы, любимого взгляда — Лань Чжань? — протянул руку в сторону любимого. — Не называй меня так! — рявкнули в его сторону. — Что? — глупо переспросил Вэй Ин, так и застыв, с вытянутой рукой и крайне недоумевающим взглядом — Гэгэ, ты чего? Я что-то сделал не так? Какое из тысяч ваших правил я нарушил на этот раз, что ты так взъелся? Ты только скажи, я тут же все исправлю. Или это из-за того, что я опять налил Лань Циженю вина вместо чая? Или это… — Вообще молчи! Просто ничего не говори! — прервал его Ванцзи, нервно пытаясь запахнуть ханьфу. Наконец справившись с завязками, стал что-то искать, и осознав, вперил взгляд в ленту на руке Вэй Усяня — Отдай — приказал он. — Отдать что? — Вэй Ин проследил за его взглядом — Ленту? — дождался сдержанного кивка — Ну уж нет! Сначала скажи, в чем дело! — прижал руку с лентой к своей груди- То ты подрываешься ни с того ни с сего, то заставляешь молчать. Что случилось в конце то концов, что даже мужу не хочешь сказать?! — последнюю фразу он едва-ли не выкрикнул. — Кому? — застыл в недоумении Лань Чжань. — Что? — вопросом на вопрос ответил Вэй Усянь. — Кому? — вновь повторил Лань Ванцзи. — Твоему мужу, Лань Чжань — не менее недоуменно произнес Вэй Ин — Мне. — Возможно, мне стоит попросить прощения, но — по спине у Вэй Ина в нехорошем предчувствии пробежали мурашки — но… ты вообще кто?!

***

      Впервые на своей памяти Вэй Ин так быстро оделся. И пусть нижнее ханьфу сейчас небрежно выглядывало из-под верхнего, пусть вместо привычного хвоста распущенные волосы торчали во все стороны, а на запястье все так же висела чужая налобная лента. Все это было такой мелочью, в сравнении с главной проблемой. Лань Чжань его забыл. Забыл абсолютно всё. Забыл, что они женаты уже как три года, забыл о тринадцати годах ожидания, даже имя Вэй Ина, и то, казалось, он слышит впервые.       Вэй Ин со всех ног несся к Лань Сиченю, по счастливому стечению обстоятельств, вышедшему из уединения около двух недель назад. Какой же тогда праздник устроили в Гусу! Нет, конечно же сам праздник, как и все гусуланьские праздники, был просто ужасен и донельзя скучен, но вот ночь после него…       Так вот! Если кто и мог ему помочь, так это Лань Сичень. Он, как-никак, брат Лань Чжаня и должен знать о том, что тот чувствовал, тем более, Лань Чжань сам рассказывал, что все эти тринадцать лет только брат оставался на его стороне и помогал в поисках Вэй Ина. Всегда находил интересные, а порой очень даже странные дела, в которых могла быть надежда, крохотный шанс, того, что Старейшина Илин жив. — Глава ордена Лань! — Вэй Ин без стука влетел в ланьши, где Цзэу-цзюнь проводил экзамен у младших адептов — Срочно нужна ваша помощь! Прошу, там Лань Чжань… — Вэй Усянь! — как гром среди ясного неба раздался голос Лань Циженя — как ты смеешь так себя вести! Мало того, что постоянно отвлекаешь учеников, нарушаешь правила Гусу, так теперь ты решил сорвать мне экзамен! И что это за вид?! Не мог хоть раз в зеркало глянуть?! Да за что мне это?! Привел племянник на мою бедную голову!.. — Да! Лань Чжань! — прервал учителя Вэй Ин — Я из-за него! Что-то случилось! Я… я не понимаю, просто не могу понять! Умоляю, Лань Сичень… я… я — протараторил он. — Где? — подскочил к нему Цзэу-цзюнь — Где он? — В цзиньши. Скорее, по дороге я все объясню. — Дядя — встревожено обратился к Лань Циженю Лань Сичень- Оставлю учеников на вас, как закончите, мы с господином Вэем будем ждать в цзиньши брата. — Идите уже — небрежным тоном Лань Цижень пытался скрыть волнение за племянника — Скоро буду.

***

— А когда я пытался рассказать ему о том, как мы встретились, он просто схватился за голову и упал! — продолжал свой рассказ Вэй Ин — Я не мог ничего сделать! Он просто меня отталкивал, один раз даже ударил! — Он продемонстрировал красный отпечаток ладони на руке — Я не знал, что мне делать, поэтому и побежал к вам! Наверно, стоило сначала к целителям, но я так волновался! Лань Сичень! А если это что-то серьезное?! Я не могу смотреть, когда ему больно! — периодически во время рассказа его голос срывался, а глаза наполнялись слезами. В который раз Лань Сичень поразился самоконтролю этого, казалось бы, абсолютно неконтролируемого человека. — Господин Вэй — осторожно начал он — Что бы не произошло, обещаю, мы разберемся. Что бы это ни было, я не оставлю брата. Надеюсь, что и вы тоже. — Конечно же не оставлю! — возмущенно воскликнул Вэй Ин — Он мой муж между прочим! Или я, по вашему, не могу сдержать своих слов?! — на миг его глаза стали алыми — Будь мне все равно, стал бы я идти к вам?!       На это Лань Сичень неопределенно хмыкнул. Они уже подошли к цзиньши и не сговариваясь, решили, что первым лучше войти Лань Сиченю. Хватит того, что Лань Чжань до полусмерти перепугался утром. — Ванцзи? — Лань Сичень постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Лань Ванцзи, как ни в чем не бывало, сидел за столом и что-то писал. При этом комната так и сияла чистотой, без намека на то, что творилось тут ранее. — Брат — Лань Ванцзи склонился в приветственном поклоне — что-то произошло? — Как всегда спокойный тон, невыразительное лицо, именно так подумал бы любой, кто плохо знал Ванцзи. Только вот Лань Сичень всегда подмечал малейшие изменения в его настроении. Вот и сейчас от него не укрылось странное волнение во взгляде брата. — Скажи, сегодня утром ничего… необычного не происходило? — начал Лань Сичень издалека — Нет — тут же ответил Ванцзи. Его волнение стало еще заметнее. — Хорошо. Допустим так — спокойно произнес глава ордена — Господин Вэй, прошу, зайдите. — Лань Сичень? — на пороге появился Вэй Усянь — Как он? — Брат — начал стремительно краснеющий Ванцзи — кто это?       Лань Сичень от удивления даже раскрыл рот и круглыми глазами смотрел то на брата, то на Вэй Усяня. Поборов минутную слабость, он все же спросил: — Ты правда ничего не помнишь?       Ванцзи лишь отрицательно помотал головой. — Лань Чжань, пожалуйста — взмолился Вэй Ин — вспомни хоть что-то. Пусть даже самое ужасное. Вспомни, Луанцзан, Старейшину Илин, хоть что-нибудь. Аннигиляцию солнца в конце концов — он уже был на грани истерики. — Я прекрасно помню Аннигиляцию — холодно отчеканил Лань Ванцзи — И ни тебя, ни этого Старейшины Илин там не было. — Но как же, брат — прервал его Лань Сичень — Вэй Усянь внес огромный вклад в победу над орденом Вэнь. Именно он убил Вэнь Чжулю и Вэнь Чао, и, насколько я помню, ты при этом присутствовал. Неужели и правда не помнишь? — с беспокойством взял руку Ванцзи, невзначай проверяя его духовные каналы.       Лань Ванцзи скривился, как от сильной боли, и прижал к голове свободную руку. — Ванцзи! — Лань Чжань! — одновременно выкрикнули Вэй Ин и Лань Сичень, когда он внезапно начал падать на пол. Глаза его были закрыты, а из носа тоненькой струйкой сочилась кровь. Осторожно переложив на кровать и вытерев его лицо, Вэй Ин, по наставлению Сиченя побежал к лекарям. Сам же глава ордена остался подле брата.

***

      Уже который день Вэй Ин сидел в библиотеке ордена Лань, обложившись свитками и книгами, пытаясь найти хоть какую-нибудь информацию о недуге Лань Чжаня. Совершенно неожиданным помощником в этом деле, стал Лань Цижень. Он даже дал Вэй Усяню доступ к запретной коллекции книг. Хоть он и пытался казаться незаинтересованным в поисках, но все равно каждый вечер приходил, молча садился за стол и начинал перебирать еще не изученные трактаты.       К Вэй Ину, увлеченно читающему очередной свиток «темных» техник, подошел Лань Сичень. — Господин Вэй — позвал он его. — Глава ордена — кивнул ему Вэй Усянь — вы что-то хотели? — Я хотел поговорить с вами о Ванцзи. — Да? Ему стало хуже? — забеспокоился Вэй Ин. — Нет, что вы — успокоил его Сичень — Но мы так ничего и не придумали с тем, как вернуть воспоминания, они все еще болезненны для него. — Я это прекрасно знаю! — огрызнулся Вэй Ин — Стал бы я сидеть тут, среди пыли и книг, если бы мог спокойно лежать в объятьях любимого мужа! Именно из-за того, что как только он пытается меня вспомнить, у него буквально разрывается голова! — Господин Вэй! — Цзэу-цзюнь, я… прошу меня извинить, мне правда не стоило… — Ничего, я понимаю — он слегка улыбнулся — Но я пришел не за этим. Воспоминания Ванцзи, стоит ли их вообще возвращать? — Что? — Вэй Ин неверяще смотрел на Лань Сиченя. — Прошу вас послушать и не перебивать — каждое слово давалось ужасно тяжело, но раз уж это касалось жизни и счастья Ванцзи… — Сколько я его помню, он всегда был таким тихим, все чувства прятал глубоко в себе, особенно после смерти нашей матери. Даже я не всегда мог понять, что у него на душе. Так я не сразу заметил его любовь к вам, но потом было уже поздно. Она его просто уничтожала изнутри, сжигала, оставила лишь одно желание — защитить, спрятать, спасти. Тридцать три удара дисциплинарным кнутом… — Лань Сичень хмыкнул — поистине жестокое наказание за чистую, бескорыстную любовь, которой Ванцзи пылал. После вашей смерти стало только хуже. Он стал тенью самого себя. Совсем перестал улыбаться, срывался на любое дело, лишь бы найти хоть отголосок, частичку утраченной любви, наверное, если бы не Вэнь Юань, он бы не протянул все эти годы, пошел бы прямо за вами. Единственная в его жизни ошибка - это любовь к вам. — К чему вы ведете? — полушепотом спросил Вэй Усянь, хотя в глубине души еще с начала разговора знал ответ. — Зачем возвращать ему всю ту боль, что он пережил, любя вас? — как бы сильно Вэй Усянь не любил его брата, Сичень не хотел, что бы единственный родной человек, не считая дяди, испытывал боль, находясь рядом с тем, кого никогда не сможет вспомнить — И зачем обрекать его и себя на новые страдания? Сейчас он вас не знает, вы для него - посторонний человек. Каждая секунда в вашем присутствии- боль и для него, и для вас. — Нет… вы же не хотите сказать что… — Вэй Ин отшатнулся, его широко раскрытые глаза засверкали от влаги. — Я вас прошу, не как глава ордена, но как брат, оставить Ванцзи и эти попытки вернуть ему память. Начните жизнь с чистого листа. Отдайте ему свободу и ленту, которые забрали еще в прошлой жизни — наконец-то произнес то, что не давало спать последние дни. Стыдливо отвел взгляд в сторону, лишь бы не видеть этого прожигающего горя в глазах напротив. — Цзэу-цзюнь я… не знаю, что вам ответить — он тыльной стороной ладони вытер скопившиеся слезы — Это слишком сложно. Вы… уверены, что так ему будет лучше? — голос предательски дрогнул. — Да, господин Вэй, я так считаю. Отпустите его, если правда любите.       Минуты, проведенные в раздумьях, казались вечностью. Наконец, решившись, Вэй Ин через силу произнес и попытался улыбнуться: — Хорошо- вышло уж слишком вымучено и не натурально — Я уйду. Только соберу свои вещи. — Конечно — Лань Сичень вернул на лицо извечную ласковую улыбку, но так и не смог посмотреть в глаза собеседнику — И спасибо — Произнес он уже подходя к двери.       Вэй Ин больше не мог терпеть. Как только дверь за Лань Сиченем закрылась, он в отчаянии закричал, с силой опустил руки на заваленный стол и резким движением все с него сбросил. Тихим шелестом разлетелись свитки, гулко покатились по полу книги, где-то в стороне разбилась чернильница. Не повезло ученику, который будет убирать весь этот хлам по местам, хотя… какая теперь ему разница? Теперь это не его орден, не его дом.       Вэй Ин осел на пол, ухватился руками за волосы. Из глаз катились слезы, градом опадая на дощатый пол библиотеки. Из горла вырывались горькие всхлипы и стоны, которые даже при желании уже было не заглушить. Вся та боль, и осознание реального положения вещей, которые он пытался закрыть глубоко внутри, разом навалились, уничтожая все надежды.

***

      Когда Вэй Ин зашел в цзиньши, уже было далеко за девять и, конечно же, Лань Чжань спал. Как раньше, в благопристойной позе, лежа на спине, руки вдоль тела, на лбу без единой складочки повязана лобная лента ордена Лань.       Осторожно, чтобы не разбудить это нефритовое великолепие, Вэй Ин прошел к столу, взял лежащую на подставке из темного дерева флейту, подвесил себе на пояс. В рукава собрал записи последних исследований.       Открыл дверцу шкафа, достал самые любимые ханьфу, остальное пусть остается, слишком уж много Лань Чжань их накупил. В последнее время он вообще постоянно что-нибудь да покупал: то ханьфу с замысловатым узором, то изящное украшение, от которых Вэй Ин приходил в неописуемый восторг. И нет, не потому, что так любил всякие побрякушки. Потому, что любил Лань Чжаня, а все что он дарил, сразу становилось любимой вещью, и совсем не важно, что ими заполнен уже не один сундук. Предаваясь воспоминаниям, отобрал три самых значимых для себя: золотая заколка с рубиновыми хризантемами и жемчужными незабудками, от которых тончайшим кружевом расходились листья и замысловатые завитки, подаренная на их первую годовщину. Кулон из белого нефрита в форме кролика — на день рождения, и самая обычная железная заколка, с вырезанной на ней половинкой сердечка, точно такая же была и у Лань Чжаня, их они купили в одной из деревенек, когда странствовали только вдвоем, появляясь там, где царит хаос.       Печально улыбнувшись воспоминаниям, он уже думал уходить, как посмотрел на Лань Чжаня. Сейчас, будучи спящим, он казался таким умиротворенным, прекрасным и беззащитным, так хотелось лечь рядом, и проснуться в теплых объятьях, будто ничего не было, никто не терял память, всего лишь дурной сон, о котором он непременно расскажет Лань Чжаню за завтраком. — Прощай, мой прекрасный нефрит — прошептал в пустоту комнаты и нежно коснулся губами его лба, от чего спящий Лань Чжань улыбнулся — И спасибо за все.       Повинуясь минутному порыву, он выплел из своих волос ленту. Налобную ленту ордена. Её Вэй Ину выдали с дозволения Лань Циженя, что означало принятие не только в орден, в семью. Конечно же, и тут супруг его выделил: вместо привычной белой, эта лента была алой, с узором черных облаков, да и в повседневной жизни носил её Вэй Ин не на лбу, а вплетенной в длинные волосы. Пару секунд он рассматривал тонкий узор, а после — повязал на запястье Лань Чжаню, как последнее напоминание об утраченной любви.       Тихо выдохнул. Поднялся с колен, кошачьей походкой прошел к бамбуковой двери. Обернулся, в последний раз осматривая такие родные стены. В глазах снова защипало. Отвернулся в темноту ночи, кое-как сдержал слезы, лишь бы не разрыдаться прямо сейчас. Осторожно закрыл дверь и неспешно пошел к выходу из Облачных Глубин. Некстати налетели мысли о том, куда теперь пойти. — Пойду в Пристань Лотоса — вслух размышлял Вэй Ин — Если Цзян Чен выгонит, стану бродячим заклинателем, а там… как жизнь повернет — усмехнулся этим мыслям.       Вытащил из-за пояса флейту, и заиграл спокойную, неспешную, но такую родную мелодию.