(Не) Забытый

      Утро в Цинхэ Не встретило гостей из приезжих орденов необычайно солнечной и теплой, для этих мест и времени года, погодой.       С последнего визита Вэй Ина очень многое здесь изменилось. Не Хуайсан, раньше казавшийся абсолютно никчемным главой, за последние пару лет изменил больше, чем за все остальное время своего правления. Что ни говори, а должность верховного заклинателя обязывает содержать орден в надлежащих условиях.       Во дворе резиденции глава разбил несколько красивых, но сдержанных роскошью садов и фонтанов, облагородил площадки для тренировок и перестроил несколько совсем уж старых зданий. Внутри также не обошлось без изменений. Вдоль стен висели прекрасно вписывающиеся в интерьер картины и стояли горшки с местными растениями, а на особых зачарованных стеллажах хранились боевые трофеи прошлых глав.       Теперь это место не казалось монолитной каменной казармой. Без лишней роскоши и пафоса, Не Хуайсан, превратил орден в произведение искусства, однако, не забывая о предках и их заветах и не утратив былой мощи. Насколько Вэй Ину было известно, за эти пару лет, глава Не присоединил несколько довольно крупных орденов, так что его навыки правителя совсем перестали вызывать сомнения. — Верховный заклинатель — глава ордена Цинхэ Не — Цзян Чэн склонился в вежливом поклоне, то же сделала и его свита. — Глава ордена Юнмэн Цзян — Не Хуайсан ответил тем же — рад видеть вас в добром здравии. Признаюсь, я боялся, вы не прибудете. У вас была причина задержаться? — По пути сюда мы наткнулись на лютых мертвецов. К счастью, Вэй Усянь смог все уладить без жертв. — Так Вэй Усянь прибыл с вами. А я-то думал, куда он пропал — Не Хуайсан загадочно прикрылся веером — Ну что же, я попрошу слуг показать вам ваши комнаты. — Буду признателен.       Верховный заклинатель хлопнул в ладоши и к ним подскочили четыре слуги в традиционных одеяниях Цинхэ Не. Он отдал приказ и те, глубоко поклонившись, повели главу ордена и его людей в специально выделенные покои.       Один из старейшин завязал с Вэй Усянем непринужденную беседу о сортах вина, так что пришлось идти со всеми. Краем глаза он заметил мелькнувшие в толпе белые одеяния. Вэй Ин обернулся и тут же пожалел об этом.       Ханьгуан-цзюнь разговаривал со своим братом. Такой же прекрасный и отстраненный от мирских забот, каким он запомнился. От одного взгляда на любимого сердце затрепетало, так и норовя выскочить из груди. С огромным трудом Вэй Ин поборол желание, как раньше, подбежать и обнять его, поцеловать любимые губы и целый вечер не отпускать его руки.       Вэй Ин тяжело вздохнул и отвернулся. К счастью, он уже не видел невысокого юношу, подбежавшего к его Нефриту и поцеловавшего того в щеку.

***

— Цзян Чэн! — в который раз позвал Вэй Ин, и в который раз был проигнорирован — Ну Цзян Чэн! Не игнорируй меня! — Да что тебе нужно? — главу ордена порядком достали приставания брата и он, для дальнейшего спокойствия, все же ответил — Не видишь, я занят! — Цзян Ванинь и правда был занят. Конкретно в этот момент, он с главой Мейшан Юй обсуждал возможность обучения приглашенных адептов. Так что приставания Вэй Ина только мешали. — Мне скучно — Вэй Ин насупился и сложил руки на груди. — Ну так займись чем-нибудь! — рявкнул глава ордена — Не маленький уже, в няньке не нуждаешься. — То есть, я могу пойти в город и ты ничего против не скажешь? — Делай что хочешь, только оставь меня в покое! — Спасибо, шиди! — прокричал уже убегающий в сторону главных ворот Вэй Ин.

***

      Даже в городе Вэй Ин не мог найти ничего, что его бы заинтерисовало. Хотя необычная архитектура Цинхэ и впрямь завораживала. Громоздкие целиком каменные здания разительно отличались от построек Юнмэна или Цайи с их легкими стенами из рисовой бумаги и дерева. Но Вэй Усянь не архитектурой пришел любоваться.       После утренней встречи с мужем хотелось банально развеятся. Может, посетить ярмарку или какой праздник, накупить засахаренных фруктов и потом, во время совета, всем назло хрустеть ими. Но, как будто специально, широко известный осенний фестиваль* закончился вчера — Вэй Ин специально узнал у какого-то торговца тканями.       На душе было грустно и неспокойно, будто вот-вот должно произойти нечто важное, что-то, от чего едва ли не зависит жизнь.       Не придумав ничего лучше, Вэй Ин завернул в ближайшую винную лавку. Как оказалось, довольно неплохое место. Внутри было прибрано и приятно пахло терпким рисовым вином. Всего несколько посетителей выглядели достаточно опрятно и интеллигентно, так что Вэй Ин, без лишних раздумий, подошел к улыбчивому хозяину и заказал три кувшина лучшего вина.       Спустя всего полчаса он сидел на крыше этой самой лавки и, лениво потягивая сладкий напиток, играл на флейте.       Когда он в очередной раз играл любимую «Забыть о сожалениях», позади него кто-то так же запрыгнул наверх.       Вэй Ин обернулся. В груди что-то больно кольнуло. Позади стоял тот, кого он ожидал увидеть меньше всего. Да будь это хоть оживший Цзинь Гуанъяо, и то было бы ожидаемее! — Ханьгуан-цзюнь — на мгновение прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Вэй Ин кивком поприветствовал бывшего мужа и натянул веселую улыбку — чем обязан? — было больно видеть Лань Чжаня — такого же прекрасного, каким он отпечатался в памяти, такого же любимого. — Невероятная мелодия — отрешенно отозвался Лань Ванцзи. От его безучастного тона стало еще хуже — никогда не слышал ничего подобного. Можете про неё рассказать? — Ох… Её написал мой… — Вэй Усянь на мгновение замер. Что стоит сказать? Муж? Но может ли он продолжать считать Лань Ванцзи своим мужем после всего? Напрямую ответить, что это был он? Тогда Лань Чжань просто уйдет, не оценив «шутку», а так хотелось побыть в его компании хоть пару лишних мгновений — один мой близкий человек — наконец выбрав описание, закончил он. — У нее есть имя? — будто из вежливости поинтересовался Лань Ванцзи. — Забыть о сожалениях — «Уж это ты должен вспомнить!» в груди Вэй Ина вновь расцвела надежда, тут же разрушившаяся, едва он поднял взгляд на задумавшегося Ханьгуан-цзюня и встретился с холодом его прекрасных золотых глаз.       На несколько мгновений они оба застыли, не в силах оторвать взгляды друг то друга. Вэй Ин пытался разглядеть хоть что-то, хоть одну эмоцию кроме холодного безразличия, но нет. Сложилось впечатление, что Вэй Усянь утратил возможность понимать Лань Чжаня в тот момент, когда тот забыл. Только Второй нефрит открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, как его кто-то окликнул: — Лань Ванцзи! — Вэй Ину голос показался на удивление знакомым — Ты здесь? Нам пора возвращаться! — Прошу меня извинить — Лань Чжань вежливо поклонился и спрыгнул с крыши. Вэй Ин тут же подскочил к краю и не поверил глазам. Лань Чжань — его прекрасный супруг, самый лучший и любимейший из всех, сейчас обнимал невысокого юношу в белых одеяниях и, по-видимому, вслушивался в его речь.       Вэй Ин в неверии прижал ладонь ко рту. В сердце будто вставили не заточенный клинок и прокрутили — настолько больно было видеть другого в объятьях любимого. Хотелось спрыгнуть вслед за ним, оттолкнуть этого юношу, посмевшего посягнуть на самое дорогое, схватить мужа за одежды и хорошенько встряхнуть, в лицо крикнуть, напомнить обо всем, что однажды они пообещали друг другу в стареньком храме какой-то деревни. Но вместо этого, он бессильно смотрел на то, как любимые губы сминают чужие. Как тонкие, музыкальные пальцы вплетаются не в смольные, а в каштановые волосы. И чувствовал, как тот, что тринадцать лет неустанно играл расспрос, лишь бы найти хоть кусочек разбитой души, ломает эту самую душу вновь.       В голове бешенным вихрем проносились тысячи вариантов, почему так случилось. Лань Чжань влюбился второй раз после потери памяти? Нет. Бред какой-то. Может его приворожили? Тоже нет. Не может привороженный человек так страстно отвечать на поцелуи. Что тогда? Что он упускает?       Наконец-то мужчины оторвались друг от друга и пошли вдоль рынковых прилавков, должно быть, к залу советов. Отойдя на некоторое расстояние, незнакомец обернулся. Вэй Ин замер. Он его знал. Это был тот самый лекарь, что помогал восстановить работу золотого ядра. Но как? Почему…       Даже с такого расстояния Вэй Усянь разглядел самодовольную и злорадную ухмылку на его губах. — Не может быть — на грани слышимости прошептал Вэй Ин — почему ты не сказал? Я бы понял — ну конечно. Оказывается все куда проще. На глаза навернулись горячие слезы — Какой же я идиот — Потеря памяти значит, да? Ну конечно, а он дурак, и рад верить. С чего он вообще взял, что чувства Лань Ванцзи такие крепкие? Тогда в храме Лань Сичень так складно пел про вечную любовь и возвышеные чувства, что Вэй Ин поверил. Поверил, что кто-то и правда может любить его — ужасного Старейшину Илин, повелителя мертвых и худшего человека за всю историю.       Все оказалось так просто, что даже смешно. Зачем только он почти неделю убил на беспрерывные поиски ответов, когда вот они, прямо под носом. Лань Ванцзи просто полюбил другого. Конечно, он знал, что чувства могут угаснуть, пройти со временем, а может быть, Лань Чжань все же разглядел его настоящую гнилую натуру и понял, с кем связал жизнь. А тут так удачно появились проблемы с золотым ядром и красивый молодой лекарь под боком.       Только две вещи не давали покоя. Зачем тогда Лань Чжань связал свое золотое ядро с его? Ответ нашелся так же быстро. Должно быть, тогда он еще не разлюбил. Или, что более вероятною, просто чувствовал вину. С него станется.       И последнее. Самое обидное. Почему он ничего не сказал? Даже не намекнул на то, что Вэй Ин уже надоел. Почему он не повел себя как мужчина и не высказал все в лицо? Зачем в ночь перед тем злосчастным утром покрывал все тело такими сладкими поцелуями и незабываемыми ласками? Зачем подарил ложную надежду на возвращение памяти и чувств? Лань Сичень тоже хорош. Должно быть, все знал о планах брата и потому тактично выгнал его из Облачных Глубин.       Вэй Ин позволил слезам стекать по щекам и срываться на каменную крышу. Даже вино теперь казалось слишком горьким. Не получив никакого удовольствия, он влил в себя остатки и отбросил кувшин в чей-то сад. Вэй Ин обнял себя за согнутые в коленях ноги и уткнулся в них лбом. Сейчас ему было наплевать, как это выглядит со стороны. Какое ему дело до того, что подумает вон тот проходящий мимо мясник?       В груди что-то вновь закололо. Вэй Ин мог списать это на разрывающееся сердце, ели бы не усиливающаяся с каждой секундой боль. С трудом прижав руку к груди, он почувствовал, как бешено пульсирует золотое ядро. Все тело будто закаменело, вдохнуть удавалось через раз. Вэй Ин заметил, как от не сокрытой одеждой кожи отделяется и тут же испаряется духовная энергия.       Судорожно соображая, Вэй Ин сделал первое и самое глупое, что только могло прийти в голову — особым способом надавил акупунктурные точки на груди и на время заблокировал свои духовные силы. К его личному удивлению, это и вправду помогло. Боль медленно, будто не желая отпускать из своих железных оков, отступила.       Вэй Усянь хлопнул себя ладонью по лбу. Как можно было забыть? Уже три месяца золотое ядро не получало никакой подпитки. Удивительно, что оно дало о себе знать только сейчас. — Учитель Вэй? — кто-то позвал его с улицы — Глава ордена приказал вас найти. Дословно: «Если вы немедленно не найдете этого идиота, то отвечать будете своими шкурами». Пожалуйста, мы можем пойти?       Вэй Ин натужно усмехнулся — Ох Цзян Чэн, такой Цзян Чэн. Говорит, что ненавидит меня, хотя на самом деле переживает — он спрыгнул вниз — пожалуй, я и правда задержался — с ресниц сорвалась слеза и покатилась по щеке. Вэй Ин тут же пальцами смахнул ее — ну что, пойдем? — не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к резиденции.       Адепт смерил его удивленным взглядом. Он открыл рот, будто желая что-то спросить, но все же, промолчал.

***

— А-Цзи, может прогуляемся? Тут таак скучно — причитал Лань Вумин, вися на руке возлюбленного — Ну пожалуйста — протянул он и жалобно посмотрел на Лань Ванцзи. — Мгм. — Что правда? — его глаза засверкали искорками счастья. — Мгм. — Спасибо, спасибо, спасибо! Пойдем скорее! Нам столько надо увидеть! — Лань Вумин, воодушевленный согласием любимого, потянул того за собой.       Город их встретил спокойствием и размеренно текущей жизнью. Лань Вумин, как заведенный, скакал вдоль улиц и вслух восхищался необычной архитектурой. Лань Ванцзи, признаться, было абсолютно все равно, на то, что так восхищало партнера, главное, он рядом, остальное так, мелочи.       Когда они дошли до торговых рядов, то Лань Вумин будто с цепи сорвался. Бегал от прилавка, к прилавку и просил купить все, что только попадалось на глаза. Лань Ванцзи великодушно исполнял все его прихоти. Конечно, совсем уж дорогие и ненужные вещи, вроде того якобы обтянутого кожей яогуая** барабана или сомнительного мешочка с прахом демона, он отказывался покупать, но в остальном, поддерживал все, что приходило в голову партнера.       На радость Лань Ванцзи, Лань Вумин и сам знал толк в деньгах, и почти все ему наскучивало, стоило несколько минут подумать. Так он отложил невероятной красоты и расшитое настоящим золотом ханьфу, кучу красивых, но ненужных в быту украшений и черную флейту из бамбука, растущего на горе Луанцзан, торговец уверял, что точно такая же у самого Старейшины Илин, но Лань Вумин, едва заслышав этот титул, побледнел и потащил Нефрита в сторону от ничего не понимающего продавца.       Лань Ванцзи подумал, что стоит узнать кто же этот Старейшина такой, раз почти в каждом городе, в котором он бывал, можно было о нем услышать. Он уже думал, как лучше задать вопрос, но тут его слуха коснулась очень красивая, неспешная мелодия флейты.       Лань Чжань замер. Она окутывала сердце, дарила непонятное тепло и спокойствие душе. Казалось, что когда-то, в далеком прошлом он уже однажды её слышал, и что с ней связано что-то безумно важное. Знать бы только, что…       Ни на что не обращая внимания, Лань Ванцзи отпустил руку любовника и глазами стал искать источник музыки. Он был уверен, не найди он музыканта почти сразу, потратил бы на это весь день и ночь, но достиг бы своей цели. На крыше винной лавки сидел юноша в черно-красных одеждах, окруженный несколькими кувшинами с вином и играющий на черной флейте с красной кисточкой.       Повинуясь порыву души, Лань Чжань запрыгнул наверх. Стоило ему оказаться за спиной неизвестного музыканта, как прекрасная мелодия прекратилась, а юноша обернулся. Лань Ванцзи узнал его. Это же тот самый юноша, который около трех месяцев назад лежал в его постели. Еще и говорил что-то про то, что они женаты. Тот, кто с того самого утра ежедневного приходит в сны и просит вспомнить, но никогда не говорит, что именно Лань Ванцзи забыл.       Сейчас, рассматривая его, Лань Чжань отмечал, насколько он красив. Слегка загорелая, гладкая кожа, немного растрепанные, но придающие этим особый шарм, угольные волосы, изящные, почти девичьи черты лица, аккуратные розоватые губы и глаза… глаза, в которых, казалось, можно утонуть, взглянув лишь единожды, глаза, в которых было столько мудрости и пережитого горя, сколько не у каждого старца найдется. — Ханьгуан-цзюнь — поприветствовал незнакомец и только сейчас Лань Ванцзи понял, что не дышал — чем обязан? — музыкант улыбнулся. Такой прекрасной и грустной улыбки одновременно Лань Чжань никогда не встречал. Он был заворожен ею. — Невероятная мелодия — произнес совсем не то, что действительно хотел сказать, но теперь придется развить эту тему — никогда не слышал ничего подобного — и немного погодя, добавил: — Можете про неё рассказать? — Ох… — юноша казался разочарованным — её написал мой... — он задумался, а сердце Лань Ванцзи затрепетало. Мой, значит мужчина. Тогда кто? Отец? Брат? Учитель? Партнер? Было так много вариантов, но почему-то Лань Ванцзи надеялся, что ответом не станет «супруг» или «парень» — один мой близкий человек — это не дало ничего! Близкий человек — слишком обширное понятие! — У неё есть имя? — прозвучало слишком холодно. Ну почему так всегда? — Забыть о сожалениях — и снова это чувство. Словно чего-то не хватает.       Незнакомец поднял опущенный ранее взгляд и Лань Ванцзи опять потерялся в его глазах, до того они были волшебны. Лань Чжань уже хотел спросить, как зовут самого музыканта, как его кто-то окликнул снизу. — Лань Ванцзи! — точно, Лань Вумин же ждет. Как можно было забыть — Ты здесь? Нам пора возвращаться! — Прошу меня извинить — Лань Ванцзи ужасно не хотел прощаться, но он и так слишком задержался. Он низко поклонился и спрыгнул на землю. Стоило его сапогам коснуться дороги, как чьи-то руки притянули его в объятья. — Ну чего ты так долго? — обиженно протянул любовник — Я успел соскучиться. — Прости, я… — даже не дав договорить, его ртом завладели чужие губы. Лань Ванцзи прикрыл глаза и невольно представил на месте партнера того музыканта. Потом он точно будет корить себя за это, но сейчас желание было слишком велико. Позволив фантазии разгуляться, он представил, как в его объятьях стонет тот незнакомец, как пальцы зарываются в растрепанные ониксовые волосы и срывают с них алую ленту, как податливое тело прогибается навстречу простым ласкам.       Оторвавшись и открыв глаза, Лань Чжань еще некоторое время не видел перед собой Лань Вумина, вместо него стоял растрепанный и от этого еще более прекрасный музыкант. Лань Ванцзи взял его за подбородок и погладил большим пальцем припухшие губы, жадно всмотрелся в полные безграничной любви глаза и, так полностью и не насладившись, несколько раз моргнул.       Случайный образ рассеялся так же быстро, как и пришел. Лань Ванцзи разочаровано вздохнул и направился прочь от винной лавки.       В голове творился сплошной кавардак. Все казалось неправильным. То, что сейчас рядом шел Лань Вумин. То, что музыкант остался на крыше совсем один, куда лучше было бы, поменяйся они местами. То, что столь невероятная мелодия звучала лишь от флейты и, непонятно почему, но Лань Чжань был уверен, что её прекрасно дополнил бы Ванцзи***, но, при этом, все остальные гуцини звучали бы лишь жалкой пародией, как и любая флейта кроме той самой, с красной кисточкой.       Хотелось бросить все, побежать обратно, вновь запрыгнуть на ту крышу, как можно ближе прижать к себе того юношу и никогда не отпускать, вместе играть «Забыть о сожалениях», даже ноты были бы не нужны, казалось, услышав один раз, Лань Ванцзи выучил все до единого аккорды.       Он потрусил головой, отгоняя прочь навязчивые мысли. У него уже есть не менее красивый возлюбленный да и вообще, разве Лани не любят лишь раз в жизни? Зачем ему вообще тот незнакомец?

***

-Ну? И где тебя носило? — нервно спросил Цзян Чэн. Стоило Вэй Усяню плюхнуться рядом с ним за стол глав орденов и их советников. — Прости, прости — Вэй Ин нервно усмехнулся и почесал затылок — я немного выпил и совсем потерял счет времени.       Цзян Чэн смерил его недовольным взглядом, но не мог даже отчитать — сам ведь отпустил, теперь самому это и расхлебывать. Так. Стоп. Почему это шисюн такой нервный? И что это с его глазами? — Подожди, ты что, слезы лил? Чего это у тебя все глаза красные? — Конечно нет, пф — глаза Вэй Ина бегали из стороны в сторону, не задерживаясь на Цзян Чэне — ну знаешь, темная энергия, от нее глаза краснеют, и… — От темной энергии краснеет радужка, а ты будто часа три прорыдал. Что случилось? — Нет, нет, ничего. Правда, Цзян Чэн, не беспокойся попусту. — что-то в поведении Вэй Ина показалось странным, но не поняв, в чем именно кроется причина, Цзян Чэн фыркнул и отвернулся к главам других орденов.       Причина нашлась сразу. Цзян Чэну захотелось хорошенько приложиться обо что-нибудь головой. Это же надо быть таким идиотом! Он и забыл, что, кроме Цзэу-цзюня, на совете всегда присутствует Ханьгуан-цзюнь. Всегда! Теперь поведение Вэй Усяня вовсе не казалось ему странным. Наоборот, было бы странно, не будь оно таковым. Он, наверняка, еще утром заметил бывшего мужа, потому и сбежал при первой возможности.       Цзян Чэн бросил незаметный взгляд на Вэй Усяня. Тот сидел, тише мыши и нервно постукивал ногтями по столу, смотря куда угодно, но только не на Лань Ванцзи. Теперь хотелось отрезать себе язык, чтобы впредь не нести подобной ереси.       Глава Цзян вновь обратил взгляд на стол Гусу Лань и раскрыл от удивления рот. Среди приближенных к главе ордена сидел какой-то незнакомый юноша лет двадцати пяти и в наглую лез к Лань Ванцзи. А тот с радостью ему отвечал и подставлялся под незамысловатые ласки, однако, не отрывая взгляда от стола Юнмэн Цзян.       «Какого гуя? Да кто он вообще такой, раз позволяет себе подобную наглость! Сидит тут, у всех на глазах липнет к Ханьгуан-цзюню! Даже Вэй Усянь не позволял себе подобного! Он бы ему еще на колени залез! И какого черта Лань Ванцзи нужно? Что, стыдно стало?» — мысленно возмущался Цзян Чэн, Цзыдянь на его пальце опасно засверкал.       Он бросил взгляд на брата, сидящего, как на иголках. Его взгляд вперился в клановый узор над дверью, лишь бы не смотреть на странную пару.       Тут же в голове Цзян Чэна сложились кусочки пазла. Потеря памяти, уход шисюна из Гусу, непонятно-кто за одним столом с Лань Ванцзи. «Подонок! — выругался Цзян Чэн — Да чтоб тебя мертвецы драли!»       Подумать только! Вот так, без всяких душевных колебаний обманывать его брата! Ну конечно, потерял он память! Ничего лучше придумать не мог? Урод!       Цзян Чэн встал из-за стола и хотел пойти прямо к Лань Ванцзи, но громкий голос Не Хуайсана его остановил. Все, кто были взале поднялись, приветствуя верховного заклинателя. — Главы орденов, их первые советники, многоуважаемые старейшины и адепты. Рад приветствовать вас на ежесезонном осеннем собрании орденов. Прошу вас, можете присаживаться.       В зал хлынули слуги, расставляя блюда и разливая вино по бокалам. Цзян Чэн, немного поразмыслив, решил отложить разборки с Лань Ванцзи до конца совета. Он же никуда не убежит.

***

      По окончании собрания, Вэй Усянь сразу же направился на выход, не желая ни секунды находиться в одном помещении с мужем. Вот только у Цзян Чэна были другие планы.       Выцепив из толпы белоснежные одеяния, он направился в их сторону. Как назло, к Лань Ванцзи он пробрался ровно в тот момент, когда тот едва ли не вылизывал лицо новому любовнику. Лицо главы Цзян скривилось от отвращения. Без лишних раздумий он подошел к паре. — Невероятный Ханьгуан-цзюнь. — с насмешкой произнес Цзян Чэн — От кого-кого, но от вас я подобной наглости не ожидал. — Глава ордена Цзян — поприветствовал его Лань Ванцзи — Что-то не так? — Да. Что-то не так — как же Цзян Чэна бесила эта безэмоциональная маска на лице второго нефрита — Как смеешь ты обнимать эту шавку, как совсем недавно его! — Он указал на юношу, стоящего рядом с Лань Ванцзи, рукой, обвитой молниями. — Ханьгуан-цзюнь, приношу глубочайшие извинения от всего ордена Юнмэн Цзян, он сегодня не в настроении — произнес вылезший из ниоткуда Вэй Усянь — Цзян Чэн, пойдем, не нужно… — Вэй Ин попытался остановить своего шиди, но был прерван еще более громким возгласом. — А он стоит прямо тут! Смотрит, как клятвы верности рассыпаются в прах! Устыдился бы перед его взглядом! — молнии сверкали уже вокруг всего главы ордена. — Цзян Чэн, прошу! Ради меня, пойдем! — пытался достучаться до него Вэй Усянь. Вокруг уже собрался приличный круг из заклинателей. Всем хотелось узнать, что же такого не поделили Ханьгуан-цзюнь и глава ордена Цзян. В толпе Вэй Ин разглядел взволнованных Лань Циженя и Лань Сиченя, пытающихся пробраться к центру. — Я даже не знаю, о ком вы говорите — ледяным тоном отозвался Лань Ванцзи. — Ах не знаешь? — с садистской ухмылкой произнес Цзян Чэн — может это освежит твою память! — кольцо пришло в движение, обратившись в извергающий молнии кнут. — Цзян Чэн, нет! — Прежде, чем Цзян Чэн осознал, кому принадлежит голос, прямо перед Лань Ванцзи выскочил Вэй Усянь.       Цзян Чэн с ужасом наблюдал, как духовное оружие с гулким звуком врезается в грудь его брата, как тот, мгновенно побледнев, свалился на колени и прижал руку к груди, и еле слышно простонал из-за дикой боли, пронзившей все тело. — Вэй Усянь! — Цзян Чэн вернул Цзыдянь изначальную форму, помог шисюну подняться на подгибающихся ногах — Ты идиот! Зачем только выскочил?! — тараторил Цзян Чэн, скорее себе, чем брату — Тебе жить надоело? — Цзян Чэн — Вэй Усянь попытался улыбнуться, но тут же зашелся приступом кашля, запятнав фиолетовые ханьфу кровью — и совсем не больно. — Учитель Вэй! — сквозь толпу к ним пробрались Лань Сычжуй и Цзинь Лин — как вы? — Что, волнуетесь? Это пустяк. Так, царапина. — Не говори так! — вспылил Цзинь Лин — Ты сам прекрасно знаешь, как опасно духовное оружие дяди! — Да брось, все со мной в порядке — Вэй Ин попытался отстраниться от Цзян Чэна, но стоило потерять опору, как он едва не упал. Благо, Лань Юань, стоящий спереди, успел его подхватить. — Ханьгуан-цзюнь, вы не поможете? — Лань Сычжуй обратился к спокойно стоящему в стороне заключенным в объятья Лань Вумина отцу. — Я благодарен за спасение меня и моего жениха, но разве я должен?       Лань Юань поперхнулся воздухом — Отец? — широко раскрытыми от удивления глазами он смотрел на Лань Ванцзи, и не мог понять, что на него нашло — Что ты несешь? — Лань Сычжуй, манеры — холодно отозвался Второй Нефрит. — Но отец, а как же… — А-Юань, давай не будем об этом — Вэй Ин прервал сына на полуслове — Лучше помоги мне. Как видишь, я немного не в том состоянии — он опять закашлялся и сплюнул кровь. — Д-да, конечно, тебя отвести в покои? — Я был бы благодарен. — Мгм — быстро кивнул Лань Юань и вместе с Цзян Чэном и Цзинь Лином повел Вэй Ина к выходу из зала.