Клубничка

— А-а-а… — черный доберман прыгает на меня.       Закрываю руками лицо и не слышу ничего кроме собственного оглушающего крика. Говорят, что в такие моменты перед глазами проплывает вся жизнь, но в моих глазах, кроме темноты в зажмурившихся глазах, ничего не было. Секунды тянулись, крик разрывал горло, но я все еще стояла нетронутая собакой. Я не слышу рыка, медленно открываю глаза. Гладкошерстый доберман стоит в шаге от меня и водит ушами. Прислушивается к другим звукам, которые я не слышу. Поворачивает голову назад, а там дверь в кабинет открыта. И когда она открылась, кто вообще ее открыл? И вот теперь меня начинает трясти — испуг. Собака мотнула головой вбок, махнула довольно хвостом и вбежала в кабинет. Ноги подкашивает, руки дрожат, дышать больно — колит в области сердца. Когда-нибудь меня это все доконает, а точнее сведет в могилу.       Медленно, но уверенно шагаю в распахнутую дверь. Кабинет как кабинет, ничего особенного, в классическом стиле. Темно-коричневые тона — мрачновато. Чуть ближе ко мне овальный стол, обычно такие предназначаются для совещаний, для чего этот здесь, я не знаю. Максимилиан сидит, откинувшись в кресле, в конце комнаты за большим коричневым столом. Рядом с ним сидит доберман, нервно дышит, вывалив язык. Максимилиан, увидев меня в дверях, недовольно вздернул правую бровь. Окинув взглядом презренно, переключает внимание на пса. Погладил его, потрепал за ухо. Не думала, что он может любить собак — это кажется таким странным. — Привет, — тихо шепнула, — можно? — не дожидаясь приглашения, вхожу. Максимилиан снова пронзает меня недобрым взглядом, но молчит, словно воды в рот набрал. Не могу понять его настрой и еще эта тишина, звенящая, начинает меня раздражать. Лучше бы он встал, разорался, дернул меня за руку или вообще, чего хуже, залепил хорошую оплеуху. Тогда бы я точно могла понять его расположение ко мне. А так сидит, хмурит брови, игнорирует меня.       Теплый ветерок доносит приятный запах из сада, развевая полупрозрачный белый тюль. Если бы не этот негатив, то день был бы довольно приятным. На душе так пусто, одиноко и так обидно. Обидно из-за того, что он не обращает на меня никакого внимания. Невыносимо чувствовать себя ненужной! Почему-то сейчас хочу его объятий, поцелуев, хочу его самого! Какой бред я несу, он же все слышит. Может поэтому он и молчит, слушает мои мысли. — «Максимилиан, не молчи! Ты же знаешь, что мне не остановить и не проконтролировать то, что творится в моей голове», — он молча продолжает смотреть на меня. Кончается странная мелодия, которую я слышала впервые и начинает… Такая знакомая, я её уже где-то слышала. От этой мелодии всё забушевало в моей душе, словно задело за живое. Начинается припев, я узнаю ее. Она играла тогда в ресторане, когда я впервые увидела его. Именно слова этой песни, бодрили и будоражили фантазию. Я медленно шагаю к нему, с опаской обхожу собаку. Доберман скалит клыки, Максимилиан поднимает на меня свой грубый взгляд, но именно эта песня дает мне смелости игнорировать их обоих. Протиснувшись между ним и столом, нагло усаживаюсь ему на колени. Он даже не шевельнулся, будто и вовсе ничего не происходит. Неудобно и я начинаю сползать вниз с его колен. — Ну, блин, — скулю, пытаюсь обхватить его, чтоб окончательно не скатиться. — Хм… — усмехнулся, но все же отодвинулся назад, прижимаясь к спинке кресла. Вот так намного лучше! Особенно радует, что он отреагировал именно так, это уже плюс: значит не хочет выгонять. Жмусь к нему, утыкаюсь носом в его шею, запах сводит с ума. Сижу на коленях у самого страшного и опасного существа этого мира и задаюсь вопросом: — «Заводил ли меня так простой человек? Прощала бы я ему всё, что прощаю Максимилиану? Хотела бы так простого мужчину?» — Что хуже всего, он читает мои мысли, а я не могу тормозить себя. Рядом с ним чувствую невероятное спокойствие, теплоту и защиту. Пусть даже на какие-то доли секунд он такой добрый, не хочу терять эти моменты. — Я устала, — тихо шепнула ему. — От чего? — гладит меня по щеке. — Хм… От собственного писка? — усмехается, такой беззаботный, совсем не узнаю его. — Устала бояться, — игнорирую его ухмылку, ближе жмусь. — Тартар, — кликнул пса, да уж ну и имечко у него! — Ко мне! — доберман передними лапами запрыгивает к нему на колени, то есть тяжелыми когтистыми лапами ко мне на колени. — Смотри, он совсем не злой, — гладит его, меня аж в дрожь бросает. — Ну и далеко не милый, — бубню и не высовываюсь. — Да брось, — улыбается, — можешь погладить, — нагло смеется, издевается. — Спасибо, что разрешил, но как-то не горю желанием, — злобно в ответ, — и пусть слезет с меня! Тартар мокрым носом тыкает в мой бок, будто заодно с Максимилианом. Стиснув зубы, тяну руку и быстро два раза провожу по гладкой шерсти и тут же убираю. — Ну всё, я не могу больше, — начинаю пищать, — с меня хватит на сегодня сеансов с собаками! Я их вообще не особо-то жалую, тем более таких! — Собак? — передергивает меня грубо — Таких? — вот черт! Его не проведешь! — Ну, — вот какого черта?! Все так хорошо начиналось! — Убери его, пожалуйста, — капризничаю. — Тартар, иди погуляй! — приказной тон, уже нет никакой смешинки. Доберман мигом выскочил из кабинета. Дверь с грохотом захлопнулась за ним, я зажмурилась от звука. Он молчит и уже не обнимает меня, а я не знаю с чего начать. Как бы я тоже хотела знать, о чем он думает! Может, я бы нашла правильные слова, чтоб избежать конфликта с ним. — Прости меня, — обхватываю его лицо ладонями. — Прости, пожалуйста, — шепчу ему в лицо. Не знаю, что мною движет — страх или вина? Но он так хотел видеть во мне покорность, может это сработает сейчас? Хотя мысли все равно меня выдадут! — Я не хотела… То есть хотела, но не так — чуть ли не взахлеб выпаливаю. — А как? — сквозь зубы, смотрит на меня бездушно, без эмоций. — Он взбесил меня и ты тоже тогда! — он хмурит брови, аж мурашки по коже. — Я разозлилась и не знала, как еще ему можно насолить! — молчит, что хуже меня пугает. — Он не виноват, я сама полезла. Отпусти Шарка, пожалуйста, — виновато, боясь, но все же решительно высказала, то что планировала. Максимилиан продолжает смотреть, как на врага, наверно, было неубедительно. Меня начинает трясти от нервов и от его темного взгляда. Не выдерживаю, опускаю голову ему на плечо. Он резко поднимает меня и грубо сажает на стол. — Софи, не играй со мной! — встает с места и выходит из-за стола. — Ну почему ты мне не веришь?! — психую, хватаю его за руку и тяну к себе. — Прочти мысли мои! Что это тебе стоит?! — Я не могу, — шипит сквозь зубы. Вот это новость! Он не может читать мои мысли, поэтому он не реагировал на меня до этого! — А Шарк? — неуверенно спрашиваю. Его-то мысли он должен был прочесть. — Софи, — нежно гладит по щеке. — Что ты почувствовала, прильнув к его губам?! — грубо схватил меня за шею, продолжая большим пальцем водить по щеке. — Мне больно, — не могу шеей пошевелить. — Отвечай! — угрожающе в лицо. — Было неприятно, — сглотнула вставший комок в горле, — до тошноты, — тихо, еле сдерживая слезы. Максимилиан оценивающе посмотрел на меня, вздернул правую бровь и ослабил хватку. Взгляд его остановился на моих губах, и я тут же их облизнула. Прохладный ветерок продувает меня насквозь, до дрожи. — Ты отпустишь Шарка? — снова делаю попытку. — Он неприятен до тошноты, но ты… — Я виновата! Из-за меня его сейчас твой Цербер раздирает на части! — понимаю, на что он намекал и тут же опровергаю, не дав ему договорить. — Какая же ты все-таки глупая! — впивается в мои губы. Неужели чувствовать вину, означает быть глупой? Целует меня со страстью, сильно к себе прижимает. Ровное дыхание сбивается, обвиваю руками его шею. Все внутри меня горит и возбуждается. Несмотря ни на что, все-таки он хорош! Можно ли это назвать любовью? — Тебе лучше уйти, — возбужденно шепчет, улыбаясь. — Но… — Ни слова больше, — грубовато. Отталкиваю его от себя и соскакиваю со стола. Знает, что буду канючить об освобождении Шарка! — Да пожалуйста! — показываю ему язык и быстрыми шагами иду к выходу. — И вообще! — разворачиваюсь к нему, чувствую, как он меня бесит и откуда только это чувство всплывает? — Софи! — властно одергивает меня. Смотрю на него и понимаю, что он мне не даст и слово сказать, а я всего лишь хочу попросить одежду. Сколько уже можно ходить в этом огромном халате?! Как же я скучаю по своим вещам! Терпеть не могла ходить по магазинам, а сейчас с удовольствием целый день провела бы в торговом центре. Молча развязываю халат и скидываю его с себя, нагло смотрю ему в глаза. Взгляд меняется, снова деловая бровь вздернута. — Это может и подождать, — пожирает недовольным взглядом, но всячески пытается это не показывать. Вероятно, он подумал, что я пытаюсь его соблазнить. И с каких пор он перестал читать мои мысли? Вторая Я валится от смеха на пол, хватаясь за живот. — Я сразу-то и не поверила, что мысли не читаешь, — еле сдерживаю улыбку. Недовольно щурит глаза, все пытается понять, к чему я веду. — Типичный мужик, — закатываю глаза и смущенно улыбаюсь, опускаю взгляд на халат на полу. — Не знаю, что у тебя там может подождать, а я больше не могу ждать! Я лучше буду ходить голой, чем в твоем тяжелом халате! — злобно сверкнула взглядом. Он раскинул удивленно брови, а затем попытался скрыть смешинку на лице. — А тебе идет так, — это точно было мне на зло — камень летит теперь в мой огород. — Я знаю, — делаю невинный взгляд, будто меня это вовсе не задевает. — Стесняться мне нечего и терять особо тоже, — поворачиваюсь к нему спиной и дальше направляюсь к двери, только уже в чем мать родила. Если он так за поцелуй приревновал, что же интересно он сейчас чувствует? — «София, с огнем играешь!» — голос внутри предостерегает. Но идти на попятную уже поздно — игра началась! Медленно шагаю, ноги подкашиваются скорее на нервной почве и что-то мне подсказывает, что он слышит каждую дрожащую жилку во мне. Он так и не среагировал на мой протест, даже я бы догадалась, что это блеф. Отчаянно тяну руку к ручке двери, все-таки придется идти голой. Вставший комок в горле, передавил все до боли, что не проглотить его. Твердый стук по двери, вздрагиваю от неожиданности. Стою обнаженная и вижу, как уже ручка двери опускается вниз, а до халата мне далеко. — Хозяин? — голос Нила. Сердце в пятки упало, понимаю, что пропала. Еще никогда так не унижалась, ходить голой, даже в каменном веке ходили в шкурах! Дожила до того, что не имею собственной шкуры, прикрыть наготу. — Жди! — неожиданно перед носом хлопнула дверь, внутри все задрожало. Поднимаю глаза, Максимилиан стоит возле меня и рукой придерживает дверь. И когда он успел так быстро подлететь и закрыть дверь? Сердце еще сильнее застучало, не то что бы я не рада, просто он смотрит на меня злым взглядом. А от такого взгляда ничего хорошего не жди. — Одевайся! — прошипел сквозь зубы, злобно. — Твоя взяла, будут тебе вещи! Довольна? Несмотря на его злость, все-таки он мне уступил — я в шоке. Никогда не думала, что Максимилиан на это способен, да он меня просто балует. И с чего он такой добрый? — Софи! — снова рык, но он меня уже почему-то не пугает. — Халат! — кивает в сторону, где он лежит. — Я не буду больше таскать эту тяжесть, я же уже сказала! — так же как он прошипела сквозь зубы ему в лицо. — Хочешь, чтоб я сам лично сбегал за вещами? — сказал мягко и с улыбкой, но понимаю, стоит мне кивнуть, то точно лишусь головы. — Нет, — закатываю глазки, — зачем бегать? — вздыхаю устало, словно намекаю на его несообразительность. Как же все-таки хорошо, что он больше не читает мои мысли. Можно пять раз все обдумать, а потом еще раз передумать и в конце выбрать самое нелепое решение, а он даже не подозревает, что было-то в самом начале. — Ходить далеко не нужно, — медленно веду ладонями по его груди, — все что мне нужно уже здесь, — медленно начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. — Софи… — Не злись, — медленно, но упорно от одной пуговицы перехожу к другой. — Я не собираюсь приставать к тебе, и так уже ясно, что ты меня больше не хочешь, — прикусываю губу, скрывая улыбку и мельком заглядываю ему в глаза. — Я просто заберу вашу рубашку, раз уж вы уступили мне мой блеф. — Блеф, — тяжело вздохнул, будто удивлен. А он не против поиграть, как я посмотрю, наверно возбужден. — Наверняка у вас найдется еще одна рубашка, — нежно веду ладонями по обнаженной груди к плечам. — Хозяин, — тихо шепчу. Медленно освобождаю рельефные плечи от рубашки, грудь вздымается под тяжелым дыханием. Чувствую запах одеколона, тепло тела бьет по щекам или это они сами по себе заливаются краской. Рубашка падая, застревает на рукавах, которые я не расстегнула. Максимилиан молча смотрит на меня и расстегивает запонки, одну за другой. Снимает окончательно рубашку и держит ее на указательном пальце, как на крючке. — Благодарю, сударь, — беру рубашку и накидываю на себя, застегивая пуговицы. — Это совсем другое дело, — отшагиваю от него, он хмурит брови, будто не хочет терять меня из виду. Его рубашка на мне, как короткое платье, слегка прикрывает верхнюю часть бедер. Две верхние пуговицы оставила незастегнутыми, беру руками за нижнюю часть воротника и носом утыкаюсь в материал: — М-м-м… да-а-а… — почти возбужденным стоном. Мельком смотрю на него, взгляд темнее ночи, но упрямо не реагирует. Поворачиваюсь и дергаю за ручку двери, дверь снова перед носом захлопывается. Стою спиной к нему и чувствую, как он дышит мне в затылок. Наверно все-таки я его довела сегодня. — Софи, — грубо хватает сзади за ягодицу, стою как вкопанная, — и с чего ты взяла, что я тебя больше не хочу? — грубо разворачивает меня к себе, прижимает к двери и впивается в губы. Начинаю не хуже него жадно целовать, нагло исследовать его рот языком. Руками зарываюсь ему в волосы, сильнее притягиваю к себе, хотя уже некуда. — Зря ты это делаешь, — еле высвобождается, — тебе же не поздоровится, — нервно улыбается, небось, что-то задумал уже. — А по-моему нездоровится сейчас тебе, — хитро улыбаюсь, проводя рукой по его эрекции. — Так я пойду? — он молча смотрит на меня, видимо гнать меня сил больше нет. Поворачиваюсь к двери и снова дергаю за ручку, он больше не препятствует. Значит, мне все-таки нужно уйти, пока реально взашей не вытолкали отсюда. Открываю дверь, стоит Нил напротив двери, оперевшись спиной на стену. Отвел взгляд в сторону, будто меня и вовсе здесь нет, наверно, все слышал, хотя мне плевать. Выхожу, еще не отпустив ручку двери, снова заглядываю обратно:  — И да! — Максимилиан сидит за своим столом и уже в рубашке. — Не забудь про белье! Мне нужно белье! — и когда он успел надеть рубашку? И где он вообще ее взял, шкафа я тут не наблюдаю. — Типичная баба, — вздернул правую бровь, смотря уже на меня миролюбивым взглядом. — Не говори, — игнорирую его камень в мой огород и закрываю дверь. Немного настораживает то, что он так легко мне поверил про Шарка, немного страшновато, но ничего не поделаешь. И что-то он быстро так успокоился, аж завидно — мне бы так. Тихо, глубоко до дрожи вдыхаю запах его рубашки и медленно бреду по коридору.