Тьма в глазах

Джонатан спешил домой. Время близилось к десяти вечера, а утром ему пришлось очень рано уехать на службу, и он не успел повидаться с женой, лишь осторожно поцеловал её, чтобы не разбудить. Скинув пальто в прихожей, он быстро прошёл в гостиную, где обычно, сидя перед камином, его ждала Мадлен. — Здравствуй, дорогая, — с порога сказал Джонатан, — как прошёл твой день? — Прекрасно, дорогой, просто прекрасно, — ответила Мадлен, поднимаясь из кресла и разворачиваясь к мужу лицом. Джонатан замер на полушаге. Его любимая жена нежно улыбалась ему, но в её глазах клубилась тьма, готовая вот-вот перелиться через край. — Мадлен, — мужчина осторожно шагнул вперёд, — давай поднимаемся в спальню. — В спальню? — женщина надменно вскинула бровь. — Вот так сразу? Даже не поужинаешь, дорогой? Последнее слово она произнесла с издёвкой. Плохо. Очень плохо. Значит прошло уже больше нескольких часов, как тьма завладела её телом. Но почему сейчас? Ведь с прошлого приступа прошло всего три месяца, а раньше между ними было не меньше четырёх. — Ты выпьешь своё лекарство, и всё станет хорошо, — Джонатан продолжал медленно подходить к жене. — А разве сейчас плохо? Мне и так всё нравится. Ты только посмотри, что я могу. Мадлен сделала несколько пассов рукой, выплетая заклинание, и перед ней появился призрак небольшой собачки. — Моя любимая Жу-жу, я так скучала по ней. Я могу создать из неё голума, и мы снова будем вместе. Правда здорово? — Мадлен, ты же знаешь, что можешь сойти с ума. Некромантия для женщин — проклятие. — Это не честно! — Мадлен топнула ногой. — Почему мужчины спокойно могут быть магами смерти, а женщины нет? Я могу! Я справлюсь! — Моя маленькая Мади… — Я. Не. Маленькая. Тьма появилась у ног разгневанной женщины и начала расползаться по полу. Там, где она касалась паркета, он рассыпался трухой. — Я могу убить тебя одним движением руки. Ты же знаешь? В руке Мадлен появился хлыст из потоков тёмной силы, его кончик метнулся к мужчине и цепко обвил запястье, обжигая потусторонним холодом. — Знаю. Кисть мгновенно онемела, но Джонатан не подавал вида. Он постарался как можно более незаметно второй рукой достать из кармана амулет, который всегда носил с собой. Он тоже может заблокировать некромантский дар, но делает это намного болезненнее, чем лекарство. — Смотри, Жу-жу, твой хозяин такой храбрый, совсем не боится, — Мадлен повернулась к собаке, — а зря-я. Джонатан быстро, пока Мадлен не смотрит на него, выхватил амулет и бросил ей под ноги. Из амулета вырвалось белое сияние, мгновенно поглотившее всю тьму, расползшуюся по полу, затем, превратившись в толстые жгуты, оно плотно окутало Мадлен. Женщина закричала, скрючилась от боли, сделала пару шагов, пытаясь вырваться из опутавших её магических нитей, и без чувств упала на пол. Как только жгуты исчезли, Джонатан подбежал к жене и осторожно переложил её на диван. Смотреть на её бледное, измученное хоть и не продолжительной, но острой болью лицо было невыносимо. Он опустился на колени рядом с ней и прижался лбом к её плечу. Мади, его бедная маленькая Мади, по злому року судьбы рождённая с даром магии смерти и обреченная однажды сойти с ума. Лекарство и амулеты блокируют дар лишь на время, постепенно они перестают действовать, и однажды наступает момент, когда они становятся бесполезны. Но бывали и исключения, некоторым женщинам удавалось дожить до глубокой старости и умереть своей смертью, прежде чем безумие их поглотило. Но такое случалось, только если дар был слишком слабым. Джонатан же с отчаянием наблюдал, как с каждым приступом его жена становится всё сильнее. Но ей он об этом не говорил, она вообще ничего не помнила из того, что делала под влиянием тёмной силы. Минут через пятнадцать Мадлен пришла в себя. — Я опять, — глухо сказала она, — у меня опять был приступ? — Да, Мади, — Джонатан успокаивающе гладил её по растрепавшимся волосам. — Я так боюсь, что однажды сойду с ума и не смогу вернуться. — Я не позволю тебе сделать этого. Мы вместе, — мужчина украдкой натянул рукав пиджака, пряча шрам, оставшийся от хлыста, — мы справимся.