Отдых на Алтае - средство от всех бед

      Вечер у всех прошёл в распаковке чемоданов и наведении порядка. Даже ужина как такового не было, просто каждый удовлетворился тем, что осталось от дорожного перекуса. Плюсом усталость от долгого пути и смена часового пояса дали о себе знать. Но были и те, кто был готов веселиться весь вечер, например, Красноярск, Владивосток, Чита и Сочи со словами «не хотим просирать выходные» выпили каждый по две бутылки пива и устроили настоящую Азиатскую Тусовку на берегу находящегося недалеко озёра. Только каким образом там затесался Черноморский красавчик, остаётся загадкой.       Шум с улицы, путешествие, спящий рядом с Татищевым парень просто не давали ему уснуть. Он очень долго ворочался из стороны в сторону и в конце концов лег на спину и прошептал:       — Блять… — такое разочарованное и душевное.       — Юра, если тебе некомфортно рядом со мной, то так и скажи. Я могу уйти на пол, — до этого времени друзья не заходили за черту и больше не разговаривали на эту тему. Единственное, что напоминало, — обида Ани.       — Нет. Оставайся, — что бы ни происходило между ними, Костя остаётся его самым близким другом. Челябинск впервые проглотил свой эгоизм и отправил гомофобию куда-то в сторону Северного полюса.       — Понимаю, что тебя гложет. Какую я все-таки совершил глупость. Обещаю больше не переступать черту дружбы, если ты сам этого не захочешь. Мне не нравится, что происходит между мной, тобой и Аней. Долбаный любовный треугольник, который невозможно превратить в одну прямую и понятную линию.       — Всё разрешится, — он не врал и действительно понимал всю проблему, — и будет чики-пуки-заебись, как раньше. — улыбнулся, глядя в потолок. — Спокойной ночи, Кать.       — Мне нравится твой настрой. И тебе, — Уралов отвернулся от парня, оставляя его наедине со своими мыслями.

***

      Получилось проснуться только к одиннадцати утра и с головной болью. Долгое пребывание в горных районах с чистейшим воздухом после запылённого и грязного города сопровождается сложной акклиматизацией. Екатеринбург уже проснулся, в поле зрения его не было и на улице, вид на которую открывается через большое панорамное окно, тоже. Предвкушение подобной вчерашней погоды заставило надеть обычные спортивки, футболку и легкую толстовку, в случае чего легко снимающуюся. Быстро умывшись и обув кроссовки, раньше лежавшие в глубинах захламлённого шкафа, Юра вышел на улицу, где его встретил стол, наполненный разнообразной вкусной (по крайней мере, на вид) едой. Почти все уже встали, правда, не было заметно участников вчерашней тусовки и их следов. Внезапно Челябинск почувствовал тяжесть руки.       — Чита, и я рад тебя видеть. Вижу, ты бодрячком?       — Самым натуральным бодрячком, — она самодовольно улыбалась, продолжая виснуть на чужой руке.       «Натуральным… Су. Ка.»       — Тогда скажи: почему вчера пил ты, а плохо мне? — парень сел за длиннющий стол. Вокруг шум, разговоры, звук падающих столовых приборов, играет музыка из колонки. Они сливались в одну непонятную какофонию, заглушавшую звуки природы, ради которых, по сути, сюда и приехали.       — Ответ прост: просто ты не пил.       — Ответ засчитан. Базара-точка-нет. Расскажи, как вчерашний вечер прошёл?       — Заморская рыбка решила испробовать пресный водоём и чуть не утонула, — она засмеялась и огляделась вокруг.       — Жаль, а иначе бы вкусное барбекю вышло, отжарить можно только так, — налил себе свежевыжатый апельсиновый сок.       — Что? Мы про одно и то же говорим?       — Что? Наверно, нет, — только сейчас дошло, какие слова вылетели из уст и оставили след в памяти Читы, с шокированным любопытством в тот момент разглядывающей Юру.       Было принято решение перевести тему.       — Что ещё вчера делали? — овощной салат, стоящий на другом конце стола, так и манил своим видом Юрия. Невозможно было устоять никому.       — Что ж ещё, — девушка начала стучать по поверхности пальцами, задумавшись, — да пили только и всё. В три часа ночи Новгород вышел из домика и разогнал нас всех. «Я шведов бил, думаете, вас, ребятню, не успокою?» — передразнивает. — В итоге, нашёл метлу и начал нас разгонять ей.       — Ну знаешь, тут, походу, можно подумать над тем, кто был реально пьяным.       — А может он просто Баба Яга в третьем поколении, кто его знает, — ребята засмеялись.       После завтрака все большой толпой отправились рассматривать местные красоты. В толпе Татищев увидел Сочи.       — Здарова. Слышал, ты вчера здесь нырял?       — Ага. Да я ж тюлень тот ещё: солнце, горы и вода на Родине делают своё дело, — и снова его ослепительная улыбка. Ему хоть бы хны, даже простуды не подхватит. О Великий морской климат!       — И не поспоришь, — отвернулся от парня и увидел Костю, мирно болтающего с Вильгельмом-Васей и Камчаткой. Боже, как Калининград смотрел на неё, восхищенно любуясь девушкой. Это даже не смущало ни его, ни ее. Челябинск направился к ним, но уловил донесённый до него ветром чей-то диалог:       — Не обобщай. Некоторые просто боятся чужого мнения и осуждения, а это самое последнее, что нужно делать по жизни.       — Да, именно поэтому скрывают какие-то свои мысли, чувства. А может просто не могут разобраться в них.       Неизвестно, кому и как пришла в голову идея пофилософствовать в дневное время, но Юру заставили задуматься данные слова. Тело будто парализовало, он не мог сделать и шага, пока не услышал чей-то пронзительный крик.