Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Цепь находилась ближе всего.       Драко, не останавливаясь, подобрал её с земли. Приближаясь к Блейзу, он ударил по шее первого зомби, который двигался ему навстречу. Существо было свежим, гораздо быстрее гниющих тел из первого раунда. От удара цепью зомби впечатался в стену. Его череп разбился и он повалился на землю, оставив на стене тёмно-красный отпечаток. Толпа взорвалась оглушающими аплодисментами и свистом.       Один готов, осталось три.       Блейз успешно вытащил стальной прут из горла одного зомби и вонзил в глазницу другому. Когда-то это существо было женщиной. На нём всё ещё был запятнанный розовый махровый халат, а с оставшихся спутанных волос свисали три бигуди. К счастью, оно врезалось в того зомби, что вцепился за мантию Блейза. Словно в замедленной съёмке, оба существа рухнули друг на друга, и заострённый конец прута застрял в металлической решётке на полу. Зомби буквально пригвоздило к земле. Существа стонали и дёргались из стороны в сторону с грацией перевёрнутых черепах.       Драко быстро схватил бейсбольную биту и легко разделался с ними. Хватило всего десяти ударов по голове. В конце он уже задыхался от напряжения.       — Здравствуй, — сказал Блейз, в его тёмных глазах было непонимание, облегчение и изумление. Мрачность покинула его взгляд. Теперь там был расчёт.       «Слизеринцы», — подумал Драко с одобрением.       Блейз взглянул через плечо Драко, кивая головой на оставшегося зомби второго раунда. Судя по военной форме, существо когда-то было солдатом. Главная проблема состояла в шлеме, всё ещё закреплённом на его голове.       Что ж, ладно. Так просто не пробить.       — Он близко, — предупредил Блейз. Из оружия у них была только бейсбольная бита. Драко заметил на полу лом, подхватил его и сунул Блейзу.       Зомби двинулся по прямой, предсказуемо направляясь к более крупной и очевидной цели — Блейзу и его сыну. Драко ударил зомби по коленям с такой силой, что его ноги загнулись под прямым углом. Существо свалилось на землю, шлемом ударяясь о металлическую решётку. Блейз быстро воткнул лом в лицо зомби, но из-за ребёнка на руках ему не удалось пронзить мозг. С торчащим из головы ломом существо извивалось и рычало. Блейз упёрся ногой ему в грудь, удерживая на месте.       Драко направился в противоположный конец арены, чтобы размотать цепь, висящую на шее первого зомби. Затем он обернул её вокруг шеи бывшего солдата и с силой потянул. С громким треском шея существа сломалась, а толпа одобрительно заревела.       Не обращая внимания на вонючую грязь и кровь, Блейз упал на пол, скрестив ноги и заметно дрожа. Его сын больше не прятал лицо. Маленький мальчик уставился на Драко.       — Вставай, — приказал Драко.       Уставший Блейз, казалось, не слышал его. Мальчик попытался обратить его внимание на себя.       — Папочка, вставай!       Блейз поднял голову. Он моргнул, словно только что заметил Драко.       — Малфой, как ты здесь оказался?       — Наверное, из-за проблем с головой, — Драко протянул ему руку. То, с каким трудом он поднялся на ноги с сыном на руках, даже с помощью Драко, доказывало степень его усталости.       — Ты должен опустить его.       Блейз покачал головой.       — Я не брошу сына.       Драко сократил расстояние между ними и теперь стоял с Блейзом почти нос к носу. Маленький мальчик наблюдал за происходящим, широко распахнув глаза.       — Я скажу лишь раз, так что слушай внимательно, — прошипел Драко. — Ослушаешься меня, и клянусь, я уйду отсюда без малейшего сомнения. Амарову и его людям нужно кое-что, что есть лишь у меня, и они не позволят мне умереть здесь с тобой. Если не хочешь в итоге остаться без внутренностей, я советую тебе обратить чёртово внимание на мои слова.       — Следи за языком, — сказал Блейз, послав ему злобный взгляд.       Драко уставился на старого друга. Он понимал, что Блейз держался из последних сил, как физически, так и морально, поэтому решил попробовать по-другому.       — Наши жизни зависят от нашего сотрудничества, — более мягко сказал Драко. — Ты не сможешь помочь мне спасти тебя, пока держишь сына. Мы посадим мальчика в угол и будем защищать. Ты встанешь слева, а я — справа. Один из нас упадёт — и всё, конец. Никакой подмоги, никаких вторых шансов.       — Я думал, ты сказал, что они не позволят тебе умереть?       — Ты видишь желающих ворваться на арену, чтобы меня спасти? — спросил Драко с раздражением.       — Нет.       — А ведь они могут появиться в любой момент, так почему бы тебе не воспользоваться моей помощью, раз уж я здесь?       Блейз притянул сына ближе к себе, его руки тряслись.       — Малфой, если с ним что-то случится…       — Если с ним что-то случится, ты будешь жить, даже если ты будешь желать обратного. С другой стороны, если умрешь ты, то он тоже. Оцени перспективы, Забини. Это всегда было твоим талантом.       Блейз медленно разжал руки. Он опустил сына на землю и подтолкнул в угол.       Зазвучал гудок. На этот раз он казался громче и длиннее, наверное потому что зрители замолчали. Стало так тихо, что Драко слышал их с Блейзом тяжёлое дыхание. Крепко сжимая импровизированное оружие в руках, они приготовились защищать угол.       — Эти будут отличаться от предыдущих, — сказал Блейз.       — В каком смысле?       Блейз взглянул на него с ужасом.       — Они будут как мы.       Магические зомби. Скорее всего, похожие разделали тело Филча в Хогвартсе. Способные планировать, взаимодействовать, думать. Имеет смысл, почему Рено приберёг лучшее — и худшее — напоследок.       С четвёртого ряда послышалась молитва.       — Да пребудут с вами Отец, Сын и Святой Дух! Пусть даруется вам сила и смелость! Да защитят вас трое, Отец, Сын и Святой Дух! Сохрани, Боже, их души и освободи от страха…       Кто-то закричал:       — Ты зря тратишь время! Они не верят в бога!       — Эй! — крикнул кто-то со второго ряда. Драко и Блейз повернули головы, щурясь от света прожекторов. Они заметили, как одна зрительница наклонилась через перила. Она бросила к ногам Драко длинный свёрток. — Только что прислали с Кассиопеи! Полезнее, чем молитвы!       Драко отбросил бейсбольную биту и разорвал упаковку. Раздалось ещё больше аплодисментов и свиста, когда он достал зловещего вида косу и убранную в ножны катану. Он посмотрел на женщину и благодарно кивнул.       — Что выбираешь? — спросил он Блейза, держа оружия в руках. Блейз указал на катану.       — Меч. Понятия не имею, что делает вторая хрень.       — Отдай мальчику лом, — велел Драко, вручая Блейзу катану.       — Ему всего четыре!       — Значит, он будет четырёхлетним ребёнком с чёртовым ломом на случай, если эти существа пройдут мимо нас!       Шум толпы усилился. В темноте второго люка началось движение. Блейз присел рядом с сыном, поспешно отдавая ему лом и объясняя, что с ним делать. Мальчик, к его чести, обхватил оружие двумя руками и кивнул, внимательно слушая отцовские инструкции.       — Забини… — предупредил Драко. Он увидел вырисовывающийся в темноте силуэт. Нет, уже два.       — Мы готовы, — ответил Блейз, занимая место справа от Драко. Он вытащил катану и отбросил ножны.       — Кто-нибудь из вас говорит на русском? — раздался хриплый голос мужчины с третьего или четвёртого ряда.       — Да! — выкрикнул Драко, не отрывая глаз от люка.       — Не пытайтесь целиться в головы, — советовал анонимный зритель. — Даже не думайте бить в грудь или живот. Это их не замедлит.       Послышались другие голоса:       — Сбейте их с ног, как прошлого! Бейте по коленям, а потом по голове!       — Четыре — слишком много…       — Боже, сохрани и спаси…       — Заткнитесь! Рено урежет наши пайки!       — Нет! — сказала женщина, которая дала им новое оружие. — Они смогут! И пусть Толстяк заберёт мои грёбаные пайки!       — Что они говорят? — потребовал Блейз.       — В общем? Нужно сначала повалить ублюдков на землю и только тогда вырубить, — сказал Драко, высоко поднимая косу над головой. Он безумно улыбнулся старому другу. — Мы пережили семь лет со Снейпом. В сравнении, это прогулка под луной.       Но неожиданно послышался уже знакомый треск, и второй люк захлопнулся с громким стуком. Помимо прожекторов, освещающих Яму, зажглись все светильники за ареной.       Причина такого развития событий Драко не удивила. Он оглядел первый ряд и заметил там Онорию. Она выглядела ужасно разозлённой. Было приятно наблюдать за Рено, нервничающим и пытающимся ей всё объяснить. Приподняв микрофон, он обратился к толпе, уже не такой довольный, как раньше.       — На сегодня игры закончены! — закричал он. — Все идите домой! И вытащите оттуда волшебников!

***

      Анатолий и ещё три охранника вошли на арену, переступая через склизкие внутренности зомби. Один охранник лениво махнул пистолетом на Блейза и его сына. Блейзу не обязательно было знать язык, чтобы понять, что он имел в виду. Он напрягся.       — Отведите тёмного и его сына обратно в трюм. Онория хочет поговорить с блондинистым волшебником.       — Мой друг и мальчик останутся со мной, — сказал Драко охраннику, и тон его голоса напомнил им, что в руках Драко была коса.       Анатолий вмешался, подняв обе руки в успокаивающем жесте.       — Положи её, волшебник. Твой друг может пойти.       — Этот урод и его грязный отпрыск должны вернуться в трюм к остальной магической дряни! — выплюнул охранник с пистолетом.       У Драко лопнуло терпение. Он и охранник одновременно сделали шаг друг к другу, но драка закончилась, не успев начаться, когда охранник неожиданно схватился за голень и завыл от боли. Все шестеро мужчин опустили взгляд вниз, увидев, что сын Блейза (всё ещё) держал в руках лом. Судя по всему, он только что ударил им ногу охранника и явно пытался сделать это ещё раз.       Мальчик казался ужасно возмущённым.       — Мой папочка и мужчина победили в игре, — сказал ребёнок с ледяным высокомерием, напоминая этим Забини.       Блейз кашлянул и мудро забрал у сына лом.       — Как тебя зовут, мальчик? — спросил Анатолий.       — Генри Майлз Гринграсс-Забини.       — Это много имён.       Генри пожал плечами.       — Ладно, Генри. Ты и твой папа пойдёте с нами, хорошо?       Охранник с пистолетом предсказуемо открыл рот, чтобы возмутиться, но Анатолий его остановил потоком русского мата и угроз кастрирования, если тот попытается сказать ещё что-то против.

***

      Площадь Гриммо, Лондон.       — Невилл сказал, ты искал меня?       Алек Мерсер оторвал взгляд от экрана компьютера и увидел Гермиону, стоящую в дверях лаборатории.       Он снял очки.       — Да. Заходи. Надеюсь, я не оторвал тебя от чего-то важного?       — Не совсем. Я помогала Ковбою закончить отчёт об Онории Клут.       Мерсер фыркнул.       — Если это её настоящее имя…       — Оно настоящее, — заверила Гермиона. Она пододвинула кресло и присела. — Её биография и опыт вполне реальны. Но мы понятия не имеем, на кого она работала — не могла же она провернуть всё в одиночку.       — И мы уверены, что это она поместила гранату в привезённый нами образец?       — Вообще-то, у неё не было прямого доступа к оружейной, поэтому Ковбой подозревает, что она использовала на ком-то Империо. В этом она чертовски хороша, — добавила Гермиона, вспомнив, как сама не могла сбросить проклятие даже на секунду.       Мерсер непонимающе взглянул на неё.       — Одно из непростительных. Авада Кедавра — убивающее проклятье. Круцио, которое причиняет невыносимую боль. И Империо.       — Что делает последнее?       — Контролирует сознание, — сказала Гермиона. — Фактически человек становится марионеткой. Во многом, оно самое мерзкое из всех трёх.       — Как мило, — Мерсер бросил на неё непривычно холодный взгляд. — Знаешь, я ведь был в том хранилище, когда Ковбой выбирал для меня оружие. Возможно, это я украл гранату.       Гермиона задумалась.       — Возможно, но маловероятно. Кент тоже там была и не сообщила ничего подозрительного о твоём поведении. Ричардс думает, что именно она подверглась Империо. Кент знала об оружейной, у неё был доступ и возможность туда проникнуть. Плюс она была не особенно заметна.       — Малфой тоже там был, помнишь?       Гермиона нахмурилась.       — Да. Но потом он не мог подойти к образцу, — она взглянула на Мерсера. — Ты винишь себя за произошедшее в Велвуне, не так ли? За смерть Джейсона и Миры?       Нейробиолог начал перебирать множество распечаток на столе, пытаясь что-то найти.       — Чёрт, да. Поездка была моей идеей. Мы могли проверить образец металлодетектором на площади Гриммо. Могли обнаружить гранату.       — Насколько я помню, ты попросил Джейсона провести сканирование перед тем, как войти в комнату с оборудованием. Он тебя послушал?       — Нет.       Гермиона вздохнула.       — Нельзя уследить за всем сразу, Алек. Отпусти это. Если хочешь винить кого-то, вини Онорию.       — Вам подвластна сила, — тихо произнёс Мерсер, — способная изменять законы природы, убивать одной единственной фразой, контролировать человеческий разум. Это пугает. Я не виню ваше правительство за попытки сохранить всё в тайне.       — А я не виню маглов за беспокойство и страх, когда они о нас узнали, — сказала Гермиона. — Я чувствовала то же самое.       — Но ты одна из них. О чём тебе беспокоиться?       — Я магла и волшебница. Мне доступны оба мира, поэтому у меня в два раза больше забот, как и у Гарри с Ричардсом. Вспомни, что с нами работает несколько чистокровных. Например, доктор Патил, — добавила она, зная отношение Мерсера к Падме. — Мы все заняты одним делом — пытаемся помочь. Нам многое пришлось принять. Семь месяцев назад идея о нашествии зомби казалась смехотворной. Пять месяцев назад вы узнали, что магия и волшебники существуют. А два дня назад… два дня назад Рон был ещё жив.       Мерсер опять надел очки.       — Как раз об этом я хотел с тобой поговорить. Нам с Макаллистер только после похорон удалось взглянуть на самый последний анализ крови Рона. — Мерсер уже нашёл нужную распечатку и передал её Гермионе.       Она узнала почерк доктора Кейт Макаллистер — она всегда оставляла заметки на полях и обводила важную информацию ярко-красным маркером. Кое-где были восклицательные знаки. После нескольких недель помощи Падме с анализами, не составило труда заметить, что серологические реакции поразительно отличались.       — Когда был взят этот образец? — спросила она у Мерсера.       — Доктор Патил взяла кровь, как раз перед тем как Эмили спустилась проверить Рона.       Гермиона нахмурилась.       — Помоги мне, Алек. На что я смотрю?       — Ты смотришь на регенерацию. Все жизненно важные процессы возвращались в норму. Показатели печени, почек и поджелудочной всё ещё были ниже нормы, но они улучшались.       — Что это значит? Хочешь сказать, Рону становилось лучше?       Мерсер заметил, как забеспокоилась Гермиона из-за вероятности, что Рона убили, когда тот был близок к выздоровлению. Он поспешил развеять её страх.       — Нет. К счастью, РеГен неделями сдерживал вирус, но в конце всё-таки проиграл. Рон был инфицирован, когда умер. Мы не стали делать вскрытие, потому что оно ничего бы не дало. Но я предполагаю, что взглянув на его мозг, мы бы увидели обширный нейрогенез.       — Так он был другим зомби? — задумалась Гермиона. — Умным?       Нейробиолог кивнул.       — В конечном счёте, да. Хотя «умный» — это перебор. Скорее запрограммированный определённым образом зомби. Как, например, заражённые токсинами мыши?       Гермиона моргнула.       — Алек, я знаю, что в Австралии довольно необычная фауна, но тебе придётся рассказать поподробнее.       — Токсоплазма гондии. Одноклеточный паразит, который размножается только в кишечном тракте кошек. Около трети людей переносят в себе этих паразитов. Но если их подхватывают мыши, то они ведут себя… иначе. Становятся смелее, часто начинают намеренно играть с кошками. Довольно увлекательно, на самом деле.       Гермиона не сомневалась.       — Кошки в конце концов ловят и съедают мышей, таким образом позволяя паразиту попасть в удобную среду?       — Именно, — сказал Мерсер. — Но в нашем случае инфекция не побуждает зомби рисковать, а просто использует части их мозга для удовлетворения своих нужд.       — И что же нужно инфекции?       — В двух словах? Распространиться. А для этого нужно сохранить своего носителя жизнеспособным и сытым до тех пор, пока не найдутся новые здоровые люди, которых можно заразить.       — Мы с Малфоем видели подобное на останках жертвы в Хогвартсе. Ты говоришь, это часть плана инфекции?       — Смотря, о чём ты. Что именно вы видели?       — Из нашего старого хогвартского завхоза вынули мозги и печень, — Гермиона вспомнила ровные раны. — Аккуратно, — добавила она.       Мерсер задумался об этом.       — Если это сделали магические зомби, то их целью были самые питательные части тела. Печень определённо подходит под описание. Мозг не несёт особой питательной ценности, так что его могли забрать из-за… хм, вкуса.       — Малфой сказал то же самое.       — Я склонен с ним согласиться, — они на мгновение замолчали. — Знаешь, нам бы сейчас очень пригодилась помощь Малфоя. Если бы он не сбежал с врагом, конечно.       Гермиона похлопала его по руке.       — Мы справимся. Кстати, ты говорил, что хочешь поговорить о чём-то ещё?       Мерсер кивнул.       — Наш жуткий друг в красной толстовке вернулся. Пойдём наверх, сама увидишь, — он выдвинул ящик стола и достал пачку чипсов. — Я как раз собирался сделать перерыв, а Патил ненавидит, когда я здесь ем.

***

      Они несколько минут наблюдали за зомби в красной толстовке из окна на чердаке. На улице шёл дождь, но это не мешало их посетителю. Держа в руках чипсы, Мерсер делал заметки.       — Думаю, теперь мы знаем, почему он без труда видит дом — он волшебник, — заключила Гермиона.       — Он такой… неподвижный, — сказал Мерсер. — Есть идеи, что ему нужно?       Гермиона опёрлась рукой о стекло, наклоняясь поближе. От её дыхания стекло запотевало. Каждый раз, когда пар рассеивался, и размытый силуэт насквозь промокшего зомби появлялся вновь, она ожидала, что он приблизится ещё ближе к дому.       — Я думаю, он хочет зайти внутрь.       — Боже, — пробормотал Мерсер. — Он может войти?       — Не без приглашения.       — Я думал, это действует только для вампиров?       — Вампиры тоже не могут войти, — сказала Гермиона, удивившись от резкой смены темы.       — Вампиры существуют? — испуганно спросил Мерсер. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но он быстро поднял руку. — Нет, подожди! Не говори. Я не хочу знать. Наверное, если есть зомби и оборотни, то вампиры тоже существуют. А что насчёт снежного человека? Он настоящий?       Ответ Гермионы прервал звук открывающейся двери. Это был Гарри.       — Знал, что найду вас здесь, — сказал он. — Вам нужно спуститься. У нас собрание.       — Что случилось? — спросила Гермиона.       — Ричардсу только что позвонили по каминной сети. Его люди узнали, где держат Александра Амарова, — судя по лицу, Гарри явно был настроен действовать. Хорошо, что исчезла отчуждённость, поглотившая его после похорон Рона. — Кажется, мы отправляемся на спасательную операцию.

***

      Им велели привести себя в порядок, прежде чем идти к Онории.       Поэтому Драко, Блейзу и Генри устроили импровизированный дезинфицирующий душ — им сказали раздеться и пройти в душевую с прохладной водой. Драко предположил, что Блейз и его сын не мылись довольно давно, потому что в соседней кабинке то и дело слышался восторженный смех Генри.       «Детская беспечность», — подумал Драко с немалой долей восхищения.       После душа настало время проверки. Одежда, которую Драко надел утром, была испорчена. Её положили в специальный мешок и выбросили. Блейзу и Драко дали резиновые сапоги и грубые бежевые комбинезоны, а Генри пришлось обойтись шерстяным свитером охранника, который на нём смотрелся скорее как платье. Потом их показали врачу без какого-либо чувства такта. Мужчина оглядел все их порезы, царапины и синяки, при необходимости протирая антисептиком. Генри не обрадовался, когда им пришлось сдавать кровь.       — Не любит уколы, — сказал Блейз. Это всё, что он сказал с тех пор, как они покинули арену.       Когда всё закончилось, они остались ждать в кабинете доктора. Тот уже взял у них кровь, чтобы проверить на инфекцию, а Анатолий и три охранника молча стояли у двери. Измученный Генри к тому времени спал на руках отца. Дверь открылась, и вошла Онория. Она остановилась на минуту, рассматривая двух волшебников в одинаковой одежде и ярко-красных резиновых сапогах.       На её лице появилось удовольствие.       — Интересная из вас получилась парочка, — она обернулась к трём охранникам: — Отведите мистера Забини и его сына в каюту мистера Малфоя.       Блейз бросил на Драко настороженный взгляд, но подчинился, когда тот едва заметно кивнул. Как только Блейз с сыном вышли за охранниками, Онория посмотрела на Анатолия.       — Я велела тебе следить за ним! Менее чем через два дня после его появления, я узнаю, что он прошёл раунд у Рено в Яме, — словно подтверждая своё разочарование, она тяжело вздохнула. — Одетый в одолженное Армани, как мне сказали.       — Туфли были от Балли, если тебе станет легче, — сказал Драко.       Анатолий явно раскаивался, но стоял на своём.       — Вы не говорили, что нельзя брать волшебника в Яму. Я не мог остановить его. Он делать, что хочет.       Онория сузила глаза. Она была одета в шикарный чёрный брючный костюм, но во взгляде виднелась заразительная усталость, которую она привезла с собой с площади Гриммо.       — Анатолий, оставь нас.       Когда тот закрыл за собой дверь, Онория подошла к столу врача и присела на край, задумчиво смотря на Драко.       — Забини удивился тому, что я знаю его имя. А ведь он мне нравился в Хогвартсе.       — А теперь держишь его в клетке, как животное. Если ты так поступаешь со своими старыми школьными влюблённостями, страшно представить, что происходит с твоими парнями.       Она словно пришла в себя.       — В некоторых вещах я не согласна с Амаровым. Игры в верху списка.       — Так прекрати их.       — Не могу. Я пыталась.       — Пытайся лучше.       Они уставились друг на друга с молчаливой неприязнью.       — Рено совершил ошибку, выпустив на арену ребёнка. Люди и так ненавидят чёртовы игры, но Александр настаивает, чтобы мы все были едины в нашей ненависти и недоверии к волшебникам. К сожалению, сегодня зрители увидели как раз проявление человечности. Они увидели отца, пытающегося спасти своего ребёнка, — она осклабилась на Драко. — А потом ты рискнул своей жизнью, чтобы помочь другу. Александр будет недоволен, когда узнает. Он хочет, чтобы волшебников не принимали за людей.       — О, где-то мы это уже видели, не так ли? — риторически спросил Драко. — Правила не изменятся, если назвать игру по-другому.       — Сейчас трудные времена!       — Да, трудные, — выплюнул Драко. — Но ты всё равно саботировала создание лекарства. Ты лишаешь наших людей воли и пытаешь их.       — Наших людей? — прошипела Онория. — Теперь они «наши люди», да? Помнится, ты пытался напомнить моим людям о нашей врождённой неполноценности в сравнении с чистокровными, о нашей непригодности владеть магией. Ты лицемер, Малфой. И ты служил безумцу.       — Полагаю, Амаров — образец душевного равновесия?       Она отвернулась, измеряя шагами маленький кабинет, и заговорила:       — У Александра свои недостатки, но он спасает тысячи жизней в придачу!       — Есть другие способы спасать жизни. Единственное, к чему призывает Александр Амаров, — глубокая ненависть к магии и волшебникам. Я не знаю, почему ты так презираешь собственный народ, но какова бы ни была причина, она не сможет оправдать всё это.       — Не говори со мной, будто ты какой-то герой. Ты не герой.       Драко удивил её, искренне рассмеявшись.       — О, я не герой. Мой отец очень рано рассказал мне, что случается с героями.       — Ты знал, что Рено попросит меня прийти и что я не позволю тебе умереть в Яме. Ты знал, как отреагирует толпа, да? Увидев, как ты помогаешь Забини и спасаешь ребёнка? Всё было спланировано, и только я догадалась, потому что я, чёрт подери, знаю тебя. После стольких лет ты ни капли не изменился, — она покачала головой. — Вся эта пыль в глаза и загадочность, Малфой, просто показуха. Хотелось бы мне, чтобы Грейнджер увидела.       — Гермиона Грейнджер никогда не питала иллюзий о том, кого я из себя представляю, — сказал Драко более мягко.       Онория, казалось, понимала, что ступает на опасную дорожку. Она вернулась к главному.       — Я хочу, чтобы завтра ты начал работать над лекарством с профессором Беликовым. Старайся изо всех сил, если не хочешь, чтобы Забини и его сын страдали. Возможно, у меня не получится вернуть их в Яму из-за риска мятежа, но я могу вернуть их в трюм. Или того хуже. Мы поняли друг друга, Малфой?       Он понял. Отец предупреждал, к чему приводит привязанность к кому-либо. К слабости. Она даёт другим власть над тобой, и Онория уже дважды использовала эту слабость против него.       Его рука дёрнулась.       — Мы друг друга поняли, — сказал он.       — Отлично, Анатолий проводит тебя в каюту.       Было приятно видеть, как она поспешно отступила назад, когда Драко неожиданно встал, а ножки кресла заскрипели об пол. Её взгляд переметнулся на дверь, за которой ждал Анатолий. Сложно выглядеть устрашающим в красных сапогах, как у Санты Клауса, и странном мешке на молнии, но у Драко были годы практики.       — Онория.       Она колебалась.       — Да?       — В следующий раз, когда мы окажемся наедине, я убью тебя.