Как за пять шагов влюбить в себя Армина.

Импульсивность – самая настоящая загадка с двойным дном. Никогда не знаешь, какой стороной посмотрит на тебя коварная судьба, когда ты примешь очередное невзвешенное решение, ориентируясь лишь на свои прихоти, которые заставляют гореть тебя изнутри от желания закончить это побыстрее, будто бы ты выполняешь какое-то сложное упражнение, благодаря чему стенает всё твое уставшее и взмокшее тело. У Эрена было лишь одно оправдание перед самим собой и его "любовником поневоле" (если любовь вообще нуждалась в оправдании, хотя пубертатному язвеннику такие философские вопросы обычно в голову не приходили) – советы по соблазнению милых дам кончались на простых словах о признании в чувствах своей второй половинке. Подобно грому среди ясного неба, влюбленный осознал глубокую несправедливости своего положения. Когда любишь и ценишь, но эти заветные ласковые слова застревают где-то в глубине тебя, не находя выхода в ответной улыбке близкого, которому все эти слова и были адресованы. *** На Армине надета синяя рубашка, верхние пару пуговиц расстегнуты. Пшеничного оттенка волосы слегка задевают его плечи, а челка спадает на глаза, что делает его лицо каким-то по-детски наивным и беззаботным, пока он не начинает хмуриться. Арлерта никак нельзя было не назвать ангелочком: как внешне, так и внутренне. Из-под челки на мир смотрели большие глазки, удивительно напоминавшие летнее чистейшее небо, когда солнце ярко светит прямо в лицо, а облака не спешат закрыть подобную красоту, позволяя всему земному шару насладиться неземным даром. Лицо имело довольно феминные черты: аккуратный и слегка вздернутый нос, гладкая кожа, длинные чёрные ресницы, обрамлявшие очаровательные глазки, алеющие при каждой смущающей фразе щеки, – и было лишено всякой неуместной грубости. Это и нравилось Йегеру больше всего – ощущение чистоты, спокойствия и безопасности рядом с ним. На его друге всё та же рубашка, распахнутый ворот которой, открывающий вид на бледную нежную кожу с едва заметными синими венами, никак не дает Эрену покоя. Нет, он не хочет сделать что-то нехорошее (даже низменное в какой-то мере). Подобные мысли рядом с таким солнышком сродни кощунству, а потому его лишь хочется обнимать и лелеять, отдавая взамен всё то тепло, что вызывает этот мальчик в нем, чтобы отплатить ему сполна за эту добродетель. Но Эрен ужасно сильно боится, сам не понимая конкретно чего. Страшно перейти ту заметную грань, в корне поменяв весь ход событий. Он знал, что Армин примет, даже если не поймёт. Но от этого становилось ещё хуже, ведь открываться нараспашку и не получать ожидаемого хуже, чем не откровенничать и не получать ничего взамен. К счастью, судьбе действительно свойственна непредсказуемость. Ветер очередной раз трепал его волосы, будто так и подначивал сделать то, вопреки чему юноша не спал последний месяц. Вечерний, почти ночной воздух наводил некоторую тоску по более теплым денькам, когда не от любого дуновения ветерка под кожу сразу пробирался холод, заставляя зябко поежиться и обнять себя обеими руками. Честно говоря, Эрена никто не заставлял так драматично стоять чуть поодаль от места, где они трапезничают, дрожа от холода и с каменным видом глядя в даль. Микаса с легкой тревогой посматривала на своего друга, давно заметив его непонятное поведение. В сердце щемило от такого, но она чувствовала, что не стоит заставлять его жаловаться ей (хотя бы не сейчас). Армин вторил ей похожим взглядом, периодически многозначительно глядя на нее, но в отличие от подруги он прекрасно знал о моральных терзаниях своего товарища, как и знал то, что только в его силах наконец прекратить их. Сложно было не догадаться о чувствах самого близкого друга. Поначалу он просто стал неловко вести себя в присутствии Арлерта, а после перешел в стадию нелепых и даже возмутительных комплиментов (про ноги), которые вызывали в мальчике легкие нотки испанского стыда, но и откликались в его душе в виде красных щек, резкой боли в груди, будто ему ударили под дых, а после и в спутанных мыслях перед сном, когда паренек пытался успокоить свое дыхание и понять наконец, что чувствует. Да и к гадалке не ходи, все карты и так лежат открытыми: они влюблены в друг друга и глупо так долго скрывать это. После целого вечера молчаливых гляделок Армин нашел в себе необъяснимую решительность и веру в успех. Он мог поверить, что так поступил бы Эрен, но тот, потерпев неудачу с агрессивными намёками о своей влюблённости, сбавил обороты и принял тактику страдания в одиночестве от неразделенной любви. – Такой взрослый, а ведешь себя, как в детстве, – с игривой усмешкой на губах сказал Армин, неожиданно появившись за спиной страдальца, – люди порой удивительны. – А-армин? – Эрен вздрогнул и резко обернулся прежде, чем почувствовал теплое дыхание на своем затылке, не ожидая, что кто-то заговорит с ним. Армин стоял почти вплотную к его спине, поэтому сейчас они едва лбами не столкнулись. Руки друга были сложены на груди, а пальцами он поглаживал свое предплечье. Эрен обомлел от выражения его лица. Взгляд Арлерта темнел в вечернем сумраке, и Йегер приметил лукавство в этом взгляде, направленном прямо в его собственные и округлившиеся от удивления глаза, от чего последнему сразу стало жарко, словно прохладный вечер взаправду сменился жарким солнечным днём. Губы растянулись в усмешке, но вовсе не злобной, а скорее подтрунивающей. Никогда ещё он не видел подобной эмоции на лице юноши, походившего теперь на хитрого белокурого лиса. – А я всё знаю, – голубые глазки сузились, внимательно разглядывая собеседника, на котором уже лица не было, – почему ты мне не сказал? – Я… – Эрен сглотнул и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Что с ним стало, раз теперь он сходит с ума просто от того, что его друг детства стоит так невыносимо близко? Никаких приличных слов не находилось, поэтому он мог только выдохнуть одну фразу, – я боялся. Сердце Армина буквально таяло от такого грустного и беззащитного вида Эрена, который обычно за словом в карман не лезет. Он хотел бы поговорить, но, видя своего любимого в таком измененном состоянии, его совесть просто не позволяла выяснять какие-то тонкости их дружеских (или уже нет) взаимоотношений. И Армин сделал тот самый импульсивный шаг, отбросив всякие предрассудки и неуверенность. В конце концов, они всегда были близки, так что же сейчас поменялось? Сделав небольшой шажок навстречу смущенному юноше, Армин, слегка запрокинув голову, оставил легкий поцелуй на губах Эрена, а после мягко прижал голову последнего к себе, крепко обняв и поглаживая по спине. Это казалось таким обыденным, будто только так и должно было быть. Пусть даже чьи-то любопытные глаза сейчас округлились от неожиданности. А ведь чего им двоим стесняться? – Не ожидал от тебя, – Армин почувствовал ухмылку на губах друга, – я хотел первым поцеловать, но ты оказался смелее меня. – А я все ждал, когда твоя дурная голова решится на это, – Арлерт перебирал волосы Йегера, закручивая отросшие пряди на пальцах. – Я правда люблю тебя. *** – Как там твоя девушка? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Криста, заглядывая в глаза кадета, надеясь найти там ответы. – Твоя книжонка помогла, – усмехнулся Эрен, – может, когда-нибудь я расскажу тебе о том, как все прошло. Если не забуду. – Эй, ты же обещал! Стоит ли показывать свое счастье каждому или сохранить для себя? Юноша ещё не решил, однако у них с возлюбленным ещё много времени для обдумывания всего. Возможно, они сделают это в моменте, ведь импульсивные поступки не всегда несут негативные последствия, как показала практика.