Ледяная нежность

      Летний ночной ветерок ворвался в приоткрытое окно, заполняя комнату нежным ароматом ночной фиалки. В воздухе витал еле уловимый таинственный запах предрассветной романтики, который никак не давал уснуть. Лежа на боку, и рассматривая загадочные темные ветки деревьев за окном, Сакура думала о предстоящем отбытии Саске. Казалось, столько лет прожили в разлуке, но каждый его уход причинял столько боли. Тем не менее она как опытный ниндзя свыклась с такими трудностями, но Сараде, которая с каждым годом все больше перенимала черты характера своего отца, было тяжелее. Юная куноичи, как и сам Саске когда-то в детстве, нуждалась в отцовской заботе и любви…       Сакура перевела блуждающий взгляд на часы, что стояли на тумбочке. «3:28. Думаю, он отправится на рассвете» — пронеслось в голове ниндзя-медика. Тихий дверной хлопок где-то внизу, а затем она ощутила знакомую сильную чакру. Дверь в комнату бесшумно открылась, и Сакура почувствовала присутствие мужа, который так же тихо, стараясь не разбудить, опустился на кровать. Она улыбнулась про себя такой чуткости, но осталась мирно лежать с закрытыми глазами.       Тихое размеренное дыхание Саске странным образом убаюкивало и медик стала медленно погружаться в дрему. Она уже откинула мысль о том, что он уйдет с утренней зарей и наслаждалась безмятежным, спокойным моментом наедине… Одно невесомое движение и Сакура распахнула глаза. Все еще лежа спиной к мужу, она почувствовала, как Саске бережно коснулся ее волос. На секунду Сакура засомневалась в действительности происходящего, свалив все на полусонное состояние. Но в следующее мгновение внутри нее разлилось приятное тепло, когда Саске продолжил все так же невесомо перебирать ее шелковистые локоны.       Сакура продолжала неподвижно упиваться редким приятным моментом единения, как тишину развеял бархатный голос Саске:       
— Почему ты еще не спишь? — вопрос звучал скорее как «Ты меня ждала?», на что разоблаченная Сакура про себя хихикнула.       
— Ждала когда ты придешь, — в отличие от мужа откровенно ответила медик. Она плавно перевернулась к Саске и одарила его нежной и немного глуповатой улыбкой.       
— Уже довольно поздно. Тебе не нужно завтра в госпиталь? 
      — Нет, у меня выходной, — с блаженным выражением лица выдала Сакура.       Саске некоторое время молча смотрел в потолок, размышляя над чем-то. Казалось тишина длилась вечность, но она нисколько не отягощала, скорее умиротворяла. Учиха повернул голову к жене, мечтательно любовавшейся им, а затем произнес: 
       — Не хочешь прогуляться?       Ниндзя–медик удивленно уставилась на мужа, в то время как внутренняя Сакура с адским огнем в глазах вопила от радости, размахивая кулаками. Однако быстро опомнившись, она кивнула в согласии и схватив вещи, направилась в ванную.       Учиха выбрал весьма атмосферное место для прогулки, но до него еще следовало добираться порядка двадцати минут. Весь путь супруги провели в молчании, наслаждаясь компанией друг друга и летней ночной прохладой. Когда Сакура увидела очертания печально известного, заброшенного района, улыбка сползла с ее лица, а внутри зародилась печаль. Она оглянулась на мужа, пытаясь прочесть по лицу его чувства, но попытка это была тщетна. Саске держался невозмутимо, словно лицо его скрывала кукольная маска.       Взору предстала печальная картина. Ворота, в далеком прошлом оживленного района Учиха, уже выцвели и держались лишь на добром слове. Вывески, фасады домов давно потрескались и прогнили, а торговые лавочки и детские площадки заросли растениями. Отголоски той трагедии, что произошла более двадцати лет назад и оставила глубокий след в истории Конохи и Сердце Саске, ощущались физически. Здешняя атмосфера была сродни той, что царит на кладбище — здесь не осталось ничего светлого и живого… лишь тлен… Тень прошлого намертво впиталась в эти земли и стены, хранившие воспоминания о той кровавой ночи. Тем не менее Район Учиха было решено оставить неприкосновенным, как память о павшем клане и произошедшем.       Сакура вздрогнула, оглядев мрачную обстановку заброшенного района, но внезапно почувствовала тепло ладони на своей кисти. Саске взял за руку продрогшую жену, желая увести ее подальше от этих развалин. Он ведь хотел показать ей вовсе не руины, оставшиеся от прошлой жизни, а кое-что более сокровенное. Сакура взяла себя в руки, отбросив грусть, и последовала за Саске, который привёл ее в необычайно красивую лесистую местность.       Небольшой пруд, отражавший на зеркальной поверхности звезды, уходил вдаль, в темный хвойный лес. Воздух здесь был кристально чистый и пропитан ароматом хвои. Сакура глубоко вдохнула свежий воздух, прикрыв от удовольствия глаза, в то время как Саске, не останавливаясь, направился к маленькому старому пирсу.       
— Восхитительное место! — протянула медик, поравнявшись с Саске у самого края пирса.       Учиха молча сел, свесив одну ногу, едва касаясь поверхности воды. Сакура не задумываясь последовала его примеру и села рядом.       
— Я часто здесь тренировался в детстве, — в его голосе чувствовалась тоска, но лицо его сохраняло завидное спокойствие.       
— Ты так упорно занимался в Академии. Даже освоил ниндзюцу раньше всех, — Сакура весело усмехнулась и положила свою розововолосую голову на плечо мужа, но тот и не шелохнулся. 
      — Помню я неделю пытался освоить фирменную технику великого огненного шара, хотя Итачи с первого раза ее выучил. Изо дня в день я приходил сюда и изнурительно занимался, что бы услышать от отца заветные слова, — с легкой грустью начал рассказывать Саске. — В конце концов у меня получилось и я смог добиться от отца слов, которые вселили в меня уверенность. Но в тот день он сказал мне еще кое-что… Отец попросил перестать гнаться за Итачи. Тогда я был ребенком и не осознавал всю значимость его слов. Лишь годы спустя после смерти брата я понял, что имел в виду отец…- его слова были пропитаны болью и давней обидой.       
— Он хотел что бы ты нашел свой путь и не повторял ошибок Итачи?       
— Верно. И в основе всего лежал страх. Отец боялся, что, переняв идеалы брата, я стану таким, как Итачи… Восстану против него… Тогда я трудился и верил, что смогу догнать брата, стать таким же непревзойденным шиноби… — слова, пропитанные ностальгией тронули Сакуру. Саске открывался для неё по-новому и она в тайне, про себя благодарила его за это.       Он впервые позволял себе такое откровение о прошлом и Итачи, так что, ему было сложно подобрать слова. Сакура ласково коснулась его ладони, и Саске слегка сжал ее, благодаря за поддержку. В этом и была ее сила - она понимала его с полуслова. 
      — И ты им стал, — нежно прошептала медик.       
— Какой ценой… Я всю жизнь гонялся за призрачной идей мести, которая сделала из меня преступника, — горько усмехнулся Учиха, — я почти погубил все то, ради чего погиб мой брат. И теперь гонимый чувством долга и вины, я скитаюсь по свету, в поисках следов Ооцуцуки. А моя дочь, проживает почти ту же жизнь, что и я в детстве… — Саске запрокинул голову к небу, устремив взор на бесконечную цепочку звезд.       Сакура физически ощущала, как напряглось его тело. Она подняла голову с его плеча и своей маленькой ручкой повернула его голову, заставив посмотреть в глаза. В этих изумрудах царили спокойствие и тепло, которые понемногу успокоили напряженного Учиху.       
— Сарада всем сердцем гордится тобой и уважает твои взгляды. Ей порой бывает тяжело без твоей помощи и поддержки, но она не одна, — Сакура по–матерински улыбнулась, — у нее много друзей, с ней рядом есть я. Однажды она в полной мере поймет, какой подвиг ты совершаешь, находясь на страже мира. Истинный герой, защищающий мир из тени.       Сакура аккуратно откинула прядь, покрывающую часть его лица и поддавшись вперед, со всей нежностью поцеловала его в лоб.       
— Говоришь словами Итачи… 
      — Почему ты не расскажешь Сараде о брате? — в действительности ведь Сарада почти ничего не знала о своих великих предках. Лишь краем уха слышала короткие рассказы седьмого и шестого Хокаге о легендарном Учиха Итачи, отменившем технику нечестивого воскрешения во времена четвертой великой войны шиноби. 
      — Потому что тогда она разочаруется в Учиха, возможно даже во мне…       
— Но когда — нибудь ей все же придется столкнуться с правдой, — многозначительно произнесла Сакура. Она знала, что ответа не последует и перевела внимание на резвых птичек, порхающих на фоне темно-лилового неба.       Тишина окутала двоих, дав возможность обдумать сказанное. Время стремительно приближалось к шести, и на гладкой поверхности пруда засверкали первые лучи солнца. Тьма медленно рассеивалась, уступая место новому дню. Сакура испытывала легкую меланхолию от скорого отъезда Саске, но не показывала своего расстройства. В памяти воскрес эпизод первой совместной тренировки команды номер семь. Тогда Какаши обязал всех явиться на полигон с рассветом и именно в тот день они стали истинной командой, пройдя тест с колокольчиками. Какие юные они были… Сколько ошибок совершено было…       — Ты помнишь нашу первую тренировку с колокольчиками? — Сакура посмотрела на Саске и разглядела на его лице полуулыбку. Конечно помнит.       — Какаши нас тогда заставил попотеть, — Саске откинул со лба упавшую прядь, подставляя лицо прохладному ветру. — И Наруто тогда хотел в одиночку съесть весь завтрак, идиот.       
— От него было немало проблем в ту пору, — Сакура засмеялась чистыми искренним смехом, который заставил Саске залюбоваться ей. Такая чуткая и нежная, но в то же время волевая и непоколебимая. Как же мало он с ней проводил время за столько лет совместной жизни (если ее таковой вообще можно назвать) и сейчас чувствовал за это укор вины.       
— От тебя было не меньше, Сакура, — усмехнулся Учиха, не замечая грозного взгляда жены. 
      — Это еще почему?! 
      — Бегала всюду, вопила о своих чувствах на пару с Ино, — Саске с издевкой покачал головой и бросил маленький камешек в воду, нарушив идеальную гладь.       «Но я то победила эту свинку!» — взревела внутренняя бешеная Сакура, метая молнии и заливаясь злорадным смехом.       
— Я хотела стать тебе семьей, которую у тебя отняли, — внезапно серьезно заговорила Сакура. — В академии мои чувства к тебе были не более чем навязчивой влюбленностью. Но после встречи с Орочимару и твоего последующего ухода, все изменилось, — ее губы тронула горькая улыбка. — Я знала, видела какую стену ты воздвиг, отгородившись от мира. И мне не хотелось оставлять тебя одного за этой ледяной преградой, в тени собственной ненависти. Я поклялась себе, что вытащу тебя из мрака любой ценой… 
      — Даже ценой моей жизни, не так ли? — его вопрос был подобен кунаю, приставленному к горлу — внезапный, резкий.       В голове Сакуры всплыли эпизоды из прошлого, где она тщетно пыталась отнять его жизнь. Саске пристально наблюдал за ее реакцией, не сводя глаз. 
      — Я верила, что смогу таким образом уберечь тебя от тьмы и ненависти… Но в реальности, как оказалось, это было выше моих сил, — Она обреченно пожала плечами и посмотрела в его прожигающие глаза. Пугающие алые глаза были свидетельством его несокрушимой силы, но вместе с тем и утраченной великой любви.       
— Наруто тоже рос один, но… — Сакура прервала его, не дав договорить.       
— Наруто рос без родителей, но никогда не был один. Он не обращался ко тьме, его сердце полыхало волей огня. Сначала Ирука, наша команда, Какаши, затем Джирайя..... А следом его поддержала вся деревня. И даже в младенчестве за ним стоял Третий… — серьезный тоном высказалась Сакура и помедлив, продолжила более мягко, — Но с тобой все было иначе. Тебе было больнее, ты погряз во мраке… И этой болью было пропитано каждое твое слово и действие… Поэтому я отчаянно желала быть рядом с тобой, даже несмотря на твое презрение. Чтобы ты никогда не чувствовал себя одиноким…       Услышав ее слова, Саске поднялся с края и не спеша направился прочь с пирса. Краем глаза он заметил стеклянные глаза жены, но молча ушел. Сакура понимала, что он уходит. Учиха всегда уходил недосказав, недослушав. Но сейчас он покидал ее надолго. Неизвестно когда он вернется в деревню и откроет ли когда–либо ещё своё сердце. Тихие шаги по скрипучим доскам внезапно прекратились. Не оборачиваясь, Саске остановился на полпути. Утренний ветер еле колыхал пряди на его лице, что скрывали видавшие боль и ненависть глаза. Сакура же все еще смотрела на гладкую водную гладь, всеми силами сдерживая непрошеную слезу.       
— И ты стала ею… — ветер донес до нее бархатный полушепот. — Ты стала мне семьей… моим домом, убежищем… Да и всегда была, и за это я буду благодарен тебе вечно. Куда бы меня не заносила жизнь, я знал и знаю, что меня всегда ждут… И темными холодными ночами меня согревает мысль о том, что у меня есть ты и Сарада… Что мне есть куда вернуться и кого защищать.....       Сакура впервые слышала подобное от Саске. Перед глазами легла пелена, которую она смахнула, моргнув несколько раз. В мгновение ока она пересекла расстояние и оказалась в сантиметре от спины мужа. Он не двинулся с места и не произнес больше ни слова. Сегодня он сказал куда больше чем за многие годы. Он наконец выговорил то, что давно рвалось с уст и томилось на душе. Сакура аккуратно обняла его сзади и уткнулась лицом в его рубашку. Такой холодный и одновременно чуткий.       

— Останься, прошу… — ее тихая мольба звучала так по-детски, что ей самой стало жалко себя за эти слова. Еще недавно она говорила о великом подвиге, что он совершает, а сейчас умоляет остаться.       
— Сакура…       
— Знаю, прости, — она выпустила его из объятий и виновато улыбнулась, опустив голову.       
В следующую секунду ее ладошку накрыла его теплая, надежная ладонь, переплетая свои пальцы с ее. И не нужно больше слов, она знает о его чувствах. В этом жесте любви и благодарности было куда больше, чем он мог выразить в речах. Его любовь никогда не была зримой, нет, она не для глаз. Ее можно было лишь почувствовать по его касаниям. Такая своеобразная и ледяная нежность…       
—
 Думаю, я могу позволить себе отдохнуть еще один день…