Пеплом

Увидеть во взгляде отца Ильи истину. Услышать слова о проклятии и не испугаться, не отступиться. Она же — смелая. Она же — безрассудная. Она же — крючок, прочно застрявший в сердце завзятого грешника. Его не спасти. Уже нет. И стучит сердце. Забивается безумно. Когда бежишь по крутым ступеням дальше-дальше от Тьмы. От неправильности от извращенности происходящего. Каждому нужен хозяин? Что за бред! У человека не может быть Хозяина, если у человека есть Воля и вера в Свет внутри… Останавливаешься. Задыхаешься. Затылком ощущаешь его горячее дыхание и тихое совсем: — Ты — Ангел. Мой личный Ангел, Софья. Не отдам… Пеплом рассыпаешься от касаний ледяных. От шёпота порочного. От тьмы в его взгляде, что жадно впитывает твой драгоценный Свет. Пусть забирает, если поможет это выбраться из этих топей вязких. Если спасет… Так хочется помочь ему, но тщетно. Раньше он предлагал тебе уехать вместе, а теперь призывает остаться. С ним. Навечно. Беги, глупая! Здесь все прокляты… — голос драгоценной сестрёнки где-то в черепной коробке. И она будто ветром толкает в спину. Торопит. Предупреждает. Пепел осыпается с сигареты ему под ноги. А во взгляде — безумие, отчаяние, безысходность. — Ты так нужна мне. Останься, останься, останься. Почти молитва. Но что-то не даёт покоя. Он обнимает, прижимает, будто приковывает к себе. Ты гладишь его волосы. Ласково, нежно. Проводишь ладонями по шее, по грудной клетке. Широко открываешь глаза. Не ощущаешь стука. Не чувствуешь тепла жизни. Его сердце… Его нет… Оно обратилось в пепел в обмен на заветное желание. И все, кто встанет у него на пути также развеются пеплом. Сердце вначале черствеет. Потом — чернеет. И наконец — обращается в пепел. Исчезает. Монстру сердце ни к чему. Выдыхаешь. Отступаешь на шаг назад. И встречаешь полубезумную ухмылку на таком родном лице. Он щелкает зажигалкой, поджигает очередную сигарету. И снова приближается к тебе. Изыди. Не в слух. Про себя. Но он останавливается в каком-то шаге. — Моя. — Одно слово как хлыстом. Вздрагиваешь. Позволяешь подойти ближе. Ощущаешь лёгкое касание пропахших табаком губ. — Отсюда все равно нет выхода. Качаешь головой. Не веришь ему. Произносишь вслух слова молитвы. Вскидываешь руку в запрещающем жесте. И он исчезает. Рассыпается пеплом под твоими ногами. Но это ненадолго. Беги-беги, Соня, пока он не появился снова. Пока цепь не стала крепче. Пока у тебя хватает воли вырваться из этого замкнутого круга.