Take me to church

      

My lover’s got humor, She’s the giggle at a funeral, Knows everybody’s disapproval, I should've worshiped her sooner.

       Темноволосый мужчина сидел в своей комнате, загружая голову новыми и новыми мыслями. Он анализировал все, что произошло за последнее время, и во всем плохом он пытался найти хоть проблеск хорошего. Хоть каплю мёда в огромной бочке дёгтя. Но вокруг лишь все плохое. Внезапно появившийся Мальбонте, из-за которого зародилась настоящая война между ангелами и демонами, вечно попадающая в неприятности непризнанная, отец, который будет готов отдать сына на растерзание, ведь думает, что сможет потерять статус самого жестокого и злобного мужчины на планете, если проявит каплю переживания. И лишь единственная мысль заставляла его улыбнуться. Мысль о прекрасном вечере в компании друзей.

Воспоминание.

       Я, Дино, Мими, Ади, Сэми и Вики сидели в комнате девушек, играя в карты. Малышка Мими на пару с Ади успели стащить бутылку Глифта из кабинета Фенцио, который любил вечерами топить горе от любви и одновременной ненависти к матери непризнанной, в алкоголе, и теперь безобидные игры становились только веселее и жарче. Мими вышла из игры победительницей первая, лукаво улыбаясь, придумывая очередное задание, которое могла бы дать проигравшему. Дино, как обычно, был номинантом на проигрыш, на пару с Вики Уокер. Сосредоточенные голубые глаза бегали по картам, и, кажется, он уже понимал, что проиграет. Через несколько мгновений так и случилось. Вики кинула две «дамы», одна из них была козырной, поэтому Дино пришлось сгрести карты «домой». Затем двух «королей» по такой же схеме. У неё осталась последняя карта, которую будущая демоница кинула с победной ухмылкой — безобидная шестёрка червей, самая слабая карта за всю игру. Мими радостно вскочила с места, уже явно придумавшая новое задание для ангела. — Что ж, ангелок... — Она тянула слова сладко, наслаждаясь тем, что придумала. — Может быть, ты у нас и не такой уж невинный? Твоё задание-поцеловать кое-кого. — Мими, не томи, прошу. — Ну же, Малышка Мими, кому так не повезло? — Я, в своей излюбленной манере, ухмыльнулся, пока ещё не зная, какую подлянку решила устроить брюнетка. — Тебе, Люци, — Демоница подмигнула, а затем обвела взглядом наши с Дино озадаченные лица. Ади рассмеялся, начиная аплодировать, Сэми поддержал парня, а Вики уже смеялась до истерики. — Мими, скажи, что ты шутишь, — Ангел встал на ноги, делая шаг навстречу к девушке. — Нет, сладкий, не шучу. Целуй, — В её глазах горел огонь, но скорее она удивлялась тому, что я не начал ей истерики и скандалы, что, в принципе, мне свойственно. Я просто молча сидел, наблюдая за ситуацией. Мне была интересна реакция и ответ нашего Ангелочка. — Ладно... — Парень слышит восхищённые вздохи, закатывая глаза и отпивая приличный глоток глифта для храбрости. А затем подходит ко мне и прижимается своими губами к моим.        И тут я решаю поиграть. Посмотреть на его реакцию. Или я тогда просто сорвался?... Я перехватываю инициативу на себя, углубляя поцелуй с ангелом, зарываясь пальцами в длинные светлые волосы, прижимая другой рукой за воротник белой рубашки всё ближе к себе. В комнате слышится свист и аплодисменты, вперемешку со смехом. Я отрываюсь от поцелуя первый, смотря сверху на покрасневшего и смущённого ангела, довольно ухмыляясь. — Что это было? — Ангел пытается говорить шепотом, что удаётся сложно из-за дрожащего голоса и тяжелого дыхания. — Не говори ещё, что тебе не понравилось, ангелок. Я же знаю, что это не так, — Говоря так, чтобы услышал только Дино, я наклонился к его уху, тихо прошептав самодовольную фразу и оставив еле различимый поцелуй на мочке уха.        Мы поворачиваемся обратно к своей компании, которые уже успели немного успокоиться, чтобы предложить забыть и начать новую игру. И все забыли. Но я точно помнил мягкий вкус мяты на губах ангела. А Дино точно помнил мой терпкий одеколон. Мы продолжили играть в настольные игры с компанией, но мысли были о другом.

Конец воспоминания.

If the Heavens ever did speak, She’s the last true mouthpiece. Every Sunday’s getting more bleak, A fresh poison each week.

       Поцелуй с ангелом прокручивался в голове каждый вечер, оставляя красочное воспоминание в голове. Он задавался лишь одним вопросом «А ведь действительно... Что это было?» Демон думал над причинами, почему же он действительно решил поцеловать Дино, ведь даже то, что ангел согласился присоединиться к компании, в которой был Люцифер, весьма удивительно, потому что отцы обоих мальчиков всю жизнь настраивали их на вражду, и даже несмотря на это, неугомонные мальчики подружились, пускай и спустя длительный период времени. А теперь... А теперь Люцифер откидывается на тёмные простыни, чувствуя лёгкий запах мяты, оставшийся и въевшийся в комнату и голову демона с корнями.

Воспоминание.

       Бутылка глифта была опустошена, а я был достаточно пьян, чтобы натворить глупостей. Каждый, на самом деле, был достаточно пьян. Девушки устали, начиная ползти до кровати, а потом жестом показали на дверь, намекая на то, что пора бы всем расходиться по своим комнатам. Я встал с пола, немного отряхивая брюки и направился к выходу, после того, как Ади и Сэми вышли, удаляясь в свою комнату. — Спокойной ночи, девочки, — Перевёл взгляд на слегка шатающегося ангела, улыбнувшись краем губ, — И тебе сладких снов, ангелок.        И поспешно вышел из комнаты. Губы все ещё обжигало недавним поцелуем, я все ещё чувствовал мятный запах на себе, и даже не могу сказать, что мне это не нравилось. Я шёл по длинному коридору, когда меня резко схватили за руку, таща в темный угол. — Какого?!... — Не успеваю договорить, как мои губы накрывают чужие. Мягкие. Те самые. — Заткнись, ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — Дино отрывается от меня, смотря в красные глаза, будто утопая в них. А затем снова берет меня за лицо и целует.        Я усмехаюсь, решив ответить на поцелуй, снова прижимая ангела к себе за воротник рубашки. — Неужели я на тебя так сильно влияю, Ангелок?        Мы сгораем. Один от терпкого одеколона и власти, другой от мятных губ и покорности. Я опускаю руки с груди уже на пресс, затем перевожу руки за спину и к ягодицам. — Мы не можем сейчас этого сделать. Мы слишком пьяны, прости, — Дино опомнился о том, где он сейчас находится. Вспомнил, что нас могут найти, и вспомнил, что с нами может случиться. Нет, дело даже не в запрете, потому что на нас он не распространяется, по понятной причине, мы не можем иметь детей. Дело в отцах, которые убьют нас своими же руками, если узнают, что мы дружим. А если узнают, что мы целовались, к слову, уже не первый раз, я даже представить не могу, что они сделают. Он отстранился, оставив влажный поцелуй на моей щеке и самого меня наедине с миллиардом мыслей.

Конец воспоминания.

“We were born sick”, you heard them say it. My church offers no absolutes She tells me, “Worship in the bedroom”

       Из сладких воспоминаний Люцифера вывел стук нескольких пар грубых ботинок, который направлялся всё быстрее к его комнате. Дверь резко распахнулась, в комнату забежали несколько архидемонов. — Ты обязан быть на нашей стороне. Твой отец велел надеть на тебя оковы, чтобы ты не сбежал к своим дружкам, если увидишь их, — Демон, стоящий во главе, говорил быстро, отчеканивая каждое слово низким басом. А Люцифер протянул руки вперёд, позволяя холодному металлу сомкнуться на его запястьях. У него просто нет выхода.        Архидемоны схватили сына Сатаны за локти, грубо ведя из комнаты на улицу. Внутри него бушевал гнев, но у демона просто не было сил барахтаться. Он хотел бы сейчас проснуться, ощущая тёплые лучи солнца на лице, но к сожалению, это все не сон. Его вели на настоящую войну. И больше всего пугало то, что самый дорогой человек может умереть от его руки.

Воспоминание.

       После второго поцелуя с Дино, я ушёл в комнату, а затем, несмотря на большое количество алкоголя в организме, не смог уснуть, ходя по всей комнате кругами, пытаясь осмыслить и понять, что со мной происходит. Не получилось. За окном уже рассвет, будильник, говорящий о том, что пора пробуждаться и собираться на очередную лекцию Геральда, противно зазвенел на всю комнату. Я скинул с себя излюбленную тёмную рубашку, откинул в сторону брюки и направился в утренний душ, чтобы привести мысли в порядок. Говорят, вода успокаивает, но это не так. Она снова и снова будоражила моё сознание, а я начинал раздражаться от того, что не понимаю, что со мной происходит. Я вроде сам затеял эту игру с Дино, и сейчас сам не могу понять, что со мной. Если в мире будет конкурс по самому нелогичному поступку — я буду кандидатом на второе место, сразу после Уокер, которая займёт первое место, ибо переодевается даже на поле боя. Я вышел из душа, накинув светлое полотенце на бёдра и отправляясь за одеждой. Достал новую бордовую рубашку, накинул сверху жилетку, натянул на себя классические брюки, добавил цепочку. А затем сделал несколько брызгов любимого одеколона. Видимо, теперь он не только мой любимый. Один ангелок тоже покушается на его запах, пальцем указывать не буду. Я вышел из комнаты, направляясь в кабинет, садясь за любимую заднюю парту, доставая книгу и закидывая ноги на стол. В классе было всего несколько людей, поэтому я полностью погрузился в сюжет книги, не замечая даже тот момент, когда в класс вошёл Геральд и начал урок. — Люцифер, где ты витаешь? У нас урок начинается.        Я отвлёкся от интересного чтива, загнул страницу, чтобы не потерять ее и резко захлопнул книгу. — Прошу прощения. Произведение очень захватывает, не заметил вашего прихода.        Я откинулся на спинку стула, складывая руки на груди, осматривая класс внимательным взглядом красных глаз, резко натыкаясь на такой же внимательный взгляд голубых. И осознаю, что в его взгляде достаточно легко утонуть. А потом опоминаюсь, понимаю, на кого смотрю. Чертов Дино, что ты со мной творишь?! Я снова ухмыляюсь и отвожу взгляд, теперь полностью погружаясь в тему урока. Но изредка посматриваю на белоснежные крылья и светлые волосы ангела.

***

The only Heaven I’ll be sent to Is when I’m alone with you.

       Несколько пар и школьный день, наконец-то, были окончены. Я спокойно выдохнул, потому что слушать пресные лекции Фенцио и Мисселины, тем более, когда они идут подряд, просто невыносимо. У Геральда хоть посмеяться на уроках можно, а у этих нудных ангелов единственное, что хочется делать-это спать или читать свои книги. Я направился к своей комнате. Прошёл мимо угла, в который меня затащил Дино, мягко улыбаясь от воспоминания, направляясь в свою комнату. Открыл тяжёлую дверь, скинул обувь, взял книгу, которую не успел дочитать и лёг на свою кровать, заново погружаясь в сюжет произведения. Я слышу шаги по направлению к своей комнате, но не фокусирую на этом внимание. Не хочу отрываться от произведения. Но не судьба. Дверь в мою комнату открывается без стука, а на пороге стоит он. — Что ты тут забыл, ангелок? Так ещё и без стука, с каких пор ты такой храбрый?        Дино предпочитает молчать, закрывая за собой дверь, а затем поворачивая ключ в замочной скважине несколько раз. — Дино?... Что ты задумал?        Ангел подошёл ближе, садясь на край кровати, с вызовом смотря в мои ярко-красные глаза. — Поцелуй меня...        Дино видит все мои эмоции, он слишком хорошо меня знает и понимает. А затем чувствует мою руку у себя на затылке, мои губы на своих. Мы снова целуемся, нам снова сносит крышу. За окном уже стало темно, но мы это не заметили, в наших глазах горел огонь. Дино сел ко мне на колени, прижимаясь всем телом ближе, начиная снимать с меня проклятую жилетку. Его руки дрожат, опускаясь по пуговицам и судорожно расстегивая одну за другой. Ангел целует мою шею, затем живот, затем ниже, ниже. У меня перехватывает дыхание, воздух будто одним ударом выбили из лёгких. Я откидываю голову назад, наслаждаясь ощущениями, покрываясь мурашками от движений ангела. — Д-Дино... — единственное, что я могу произнести, помимо тихого рыка наслаждения.        Голубоглазый поднимается обратно поцелуями, а я притягиваю его к губам, настойчиво целуя, сплетая языки воедино, обнажая ангела. Белая, идеально выглаженная рубашка уже валяется скомканная на полу, брюки так же полетели в сторону рубашки. — Я хочу этого, Люцифер...        Мы оба хотим. Мы оба сгораем прямо сейчас, не в состоянии здраво мыслить, ведь разум затуманен. Дороги назад больше нет. — Я не хочу делать тебе больно, ангелок. — Перетерплю.        И Дино снова садится ко мне на колени. Мы сливаемся воедино с тихими рыками и стонами. И глаза застилает. Больше не хочется ничего, кроме него...

Конец воспоминания.

I was born sick, but I love it, Command me to be well, A-, Amen, Amen, Amen.

       Люцифера подводят к полю боя и только тогда он снова мотает головой, оказываясь не в сладких воспоминаниях, а в суровой реальности. И только тогда наконец слышит, как парень, разрывая глотку, кричит его имя. — Люцифер! — Дино, пытающийся вырваться из оков серафимов, кричит имя брюнета. Он хочет хотя бы попрощаться. — Дино! — Демон замечает ангела, начиная так же вырываться из оков архидемонов, чтобы подбежать к парню, который последние месяцы никак не выходит из головы. — Успокойся, щенок! Нельзя тебе с ангелами водиться, — Один из демонов наклоняется к Люциферу, грубо дергая его назад. — Убери от меня свои грязные руки, сукин ты сын, и отпусти меня! — Глаза Люцифера становятся ярче, наполняясь яростью. Единственное, чего он сейчас хочет — это поцеловать Дино. — Что ты сказал?! — Я сказал, убрал от меня свои руки, ублюдок, — он срывается на крик, а затем плюет демону в лицо. Если бы не оковы, Люцифер набросился бы на него, не боясь замарать руки.        Но он чувствует кулак на своей скуле первый, выплёвывая кровь, чувствуя противное железное послевкусие и начиная смеяться. — Думаешь, меня это остановит? — Он усмехается, обнажая кровавые зубы. — Ты с ума сошёл, Люцифер. Ты должен вырываться только для того, чтобы убить этого ангела, а не поплакаться ему в плечо. — Правила созданы для того, что бы их нарушать, — мужчина усмехается, краем глаза замечая, как на горизонте появляется отец.

Take me to church I’ll worship like a dog at the shrine of your lies, I’ll tell you my sins and you can sharpen your knife. Offer me that deathless death Good God, let me give you my life.

— Наши отцы, несомненно, убили бы нас, если бы узнали о нашей тайной связи, — Люцифер поворачивает голову к плечу, чтобы вытереть кровь с губ, а затем обращает внимание на руки, связанные железом. — И плевать я хотел на это, плевать я хотел на эти оковы, потому что я люблю его! — Демон смотрит на ангела, заливающегося слезами, до сих пор пытающегося вырваться из цепких лап ангелов, а затем обращается к серафимам, держащим Дино. — Так заберите же меня в церковь и я буду работать там как собачонка, лишь бы быть ближе к человеку, который сносит мне крышу. Я готов служить вам и быть на стороне вашей нескончаемой лжи, потому что я хочу обнимать своего парня! — Он никогда не плакал, но теперь его голос сам срывается, слова льются из него потоком. И он видит, что Дино тоже не в состоянии сдержать слёзы. Люцифер впервые кому-то признался в любви, ещё и в такой накалённой обстановке, но его это не волновало. Он просто хотел чувствовать губы с мятным привкусом на своих.        Тем временем, грозный и страшный Сатана, правитель ада, подходил все ближе к своему сыну. Он слышал все. Каждое отчеканенное Люцифером слово. И по его лицу можно было понять, что он явно не доволен. — Ну привет, отец. Смотрю, ты такой недовольный, что же случилось? Ты же даже знаешь не всю правду. А когда я расскажу тебе всю свою правду, ты сможешь достать тот нож, который точил с тех времён, когда я был подростком. — Мало того, что ты любишь мужчин, мерзавец, так это ещё и ангел! Ты в своём уме?! — А папочка у нас ещё и гомофоб? Что ж, да, я люблю мужчин. Точнее одного. И да, это ангел. Ты так долго запрещал мне даже приближаться к нему, что из-за своей неконтролируемой ненависти даже не заметил, как мы с ним целуемся по углам школы. Как там говорится? «Запретный плод слишком сладок»? Соглашусь. Люблю сладость его губ на своих. — Как ты, мерзкое, маленькое создание, можешь так поступать?! Я растил тебя, я поставил тебя на ноги, выстроил тебе репутацию! Я сделал для тебя всё, а ты выбираешь этих заднеприводных, изменяя своему роду! Тебе нет прощения. — Да? Какую же репутацию ты построил мне? Меня все уважают только потому, что мой старикан сидит у власти, но строил себя я сам. Терпел вечные побои, чувствуя себя твоей грушей для битья, но снова поднимался и шёл дальше. Тут мудак не я, отец, а ты. Я сам себе хозяин и сам буду управлять своей жизнью. Я презираю тебя, ты жалок, — Люцифер видел, как на его перепалку с Сатаной смотрит вся школа, включая непризнанных, но не отрывал взгляда огненных глаз от старика. — Теперь тебе точно конец, мелкий засранец, — Глаза Сатаны загорелись такой яростью, которой Люцифер ещё никогда не видел. Демон почувствовал грубые руки отца, крепко сжимающиеся кольцом вокруг шеи, перекрывая воздух. Капилляры в глазах начали лопаться, а Люцифер услышал только два истошных крика: Дино и Вики. — Нет! Люцифер!        Непризнанная, успевшая стать близкой подругой демона, вырвалась вперёд, вырывая из рук матери меч. Она неслась на Сатану, не боясь умереть сама, если ее план не сработает. Остался лишь один прыжок. — Увидимся в небытие, папочка, — хрипит Демон, а затем видит, как голова слетает с плечей Сатаны, оставляя вокруг себя на всех липкие брызги крови. — О чем ты думал, когда выводил его на такие эмоции, идиот?! — Вики, обливающаяся слезами, смотрела на друга, спокойно выдыхая от того, что Люцифер жив. — Ты мог умереть! — Ну не умер же. Я знал, что ты этого не допустишь, Ви. Можешь теперь так же Дино освободить? — Советую вам отпустить ангела, ребятки, — существо, поддержку которого Люцифер ожидал меньше всего, приземлилось на поле боя. Мальбонте смотрит на ангелов злобным взглядом, а затем обнимает за талию подошедшую к нему непризнанную, — Я считаю до пяти. Если он не будет свободен, я не испугаюсь замарать руки, чтобы оторвать вам крылья и сослать в небытие жестокой смертью каждого из вас. Отсчёт пошёл. Раз...        Ангелы, испугавшись смерти, судорожно принялись расстегивать оковы, выпуская Дино из надоевших железок. Голубоглазый вырвался из лап ангелов, срываясь на бег. Он бежит на встречу Люциферу, а затем врезается в него крепкими объятиями. В любимой привычке кладёт руки на лицо, прижимается губами к родным губам демона, пока тот вытирает с его лица горькие слёзы. — Ты жив! Шепфа, ты жив! Я так боялся! — От меня так просто не отвяжешься, — Демон усмехается, притягивая ангела обратно в поцелуе.        Дальше, вероятно, их ждёт война, а после войны они и понятия не имеют, что ждёт их. Но их это не волнует. Никакие трудности не пугают их. Потому что отныне и навсегда они вместе. Потому что если и умрут, то в один день. Потому что они любят. И больше никогда друг друга не отпустят.