на нем не написано

на шан цинхуа не написано, что он принадлежит мобэй-цзюню. и это, видимо, даёт некоторым уверенность, что у них есть карт-бланш. особо отличиться стремятся двое: сю цю- единственная и оттого безумно любимая дочь хранителя западных пустошей сю ту. и бо-цзюнь- властитель восточного моря. сю цю, в лучших традициях своей лисьей натуры, таскает шан цинхуа лично придушенную её нежными ручками мелкую нечисть и караулит кажется за всеми углами сразу, чтобы повиснуть на локте и что-то ласково щебетать на ушко. учитывая, что прелестная дева выше заклинателя на добрых два цуня, со стороны это должно смотреться забавно. впрочем её поползновения хоть как-то соотносятся с человеческими понятиями об ухаживаниях. чего нельзя сказать о хозяине моря. первые встречи с ним непременно заканчиваются для шан цинхуа синяками на запястьях- настолько крепко хватает его за них навязчивый ухажер. впрочем, тут надо сказать спасибо все той же сю цю, которая замечает в какой-то момент, что шан цинхуа скоро сломают руку и не стесняется прямо во время собрания снести демоном ледяную колонну. бо-цзюнь затихает на какое-то время, наблюдая за действиями хули-цзин издалека и сделав вывод, что она явно успешнее в делах сердечных, начинает осыпать шан цинхуа подарками. причём мешает в общую кучу абсолютно все, явно не зная, что лучше подарить. жемчужный гребень может соседствовать с кинжалом с покрытой серебром ручкой., а нефритовый набор для каллиграфии с какой-то чудной рыбой, предназначение которой братец самолёт вспоминает только с помощью братца огурца и едва не роняет несчастное хордовое- эта, похожая на сельдевого короля, но гораздо более мелкая, рыбешка сулит многоплодную беременность и в оригинальном романе была использована 513 сестричкой, чтобы заполучить чуть больше внимания гордого бессмертного демона. не зная что с этим всем делать, шан цинхуа просто складирует дары в своей комнате, так что через какое-то время она начинает напоминать филиал сокровищницы. мобэй на это все смотрит с нечитаемым тяжёлым взглядом и будто игнорирует и избегает шан цинхуа, вгоняя этим заклинателя в ещё большее отчаяние. — а чего ты ждал? на нем ни твоих цветов, ни метки. — ша хуалин предусмотрительно держится от короля севера подальше. и совершенно привычно и спокойно сносит тяжёлый взгляд. — так нельзя. люди так не делают. — голос мобэя звучит на удивление неуверенно и даже жалко. во всяком случае с точки зрения демоницы. — позволь тебе напомнить, что мы не люди. хочешь что-то получить — возьми силой, забери, отвоюй, укради в конце концов. или ты думаешь, что у тебя получится так же, как и у повелителя с его человеком? — в этот момент хуалин досадливо кривится — смешно. температура в помещении ощутимо падает, и девушка в лёгких одеяниях передергивает точеными плечиками. — пока ты будешь сидеть и ждать, его уже женит на себе эта лисица, или возьмёт силой где-нибудь в углу этот мокрый. ты видел, какие у него синяки на запястьях были? уверен что они только на запястьях? может стащи с него одежду- там чистого места нет. и в прошлый раз он хромал, и я не видела, чтобы он хоть на фэнь присел. наоборот, стоял как шест проглотил. совсем, как человек повелителя, сам знаешь когда. под пальцами мобэй-цзюня крошатся ледяные подлокотники, и он резко встаёт с трона. «ну наконец-то» — думает хуалин, потирая замерзшие плечи. ей совершенно не нравится здесь на севере. и если бы не приказ повелителя, ноги бы её тут не было, но раз уж с этим она ничего поделать не может, то почему бы не слить желчь на ближних своих. «интересно, выживет ли человек после гнева мобэй-цзюня и что тот будет делать, когда убьёт этого заклинателя буквально ни за что.» о том, что в числе прочих прилетит и ей, ша хуалин даже не задумывается, справедливо считая, что достаточно сильна. тяжёлая дверь с треском отлетает в сторону, врезаясь в стену, в тот момент, когда шан цинхуа пытается пристроить очередную шкатулку с дарами на башню из таких же. от неожиданности он роняет её, и она открывается, рассыпая содержимое. жемчужные шпильки для волос, гребни и волшебное прозрачное бронзовое зеркало катятся по полу и замирают у ног короля севера. шан цинхуа слишком заметно вздрагивает, громко сглатывает и склоняется в приветствии перед своим королём. — мой король, что-то случилось? этот слуга ждёт указаний.- шан цинхуа даже немного рад, что его король наконец вспомнил про него, но вместо ответа, его грубо хватают за маленькую ладошку, стаскивая рукав практически до локтя. синяки почти сошли, лишь самые сильные ещё желтеют уродливыми пятнами на нежной тонкой коже. — мой король, что вы?!. — шан цинхуа на несколько мяо замирает, а затем рвётся из стальной хватки мобэй-цзюня, словно птичка, пойманная в ловушку, потому что король севера распахивает одежды у него на груди. кожа под ними белая, словно снег. и на ней расцветают алые полосы неаккуратности короля. шан цинхуа наконец вырывается и запахивает одежды, не обращая внимания на саднящую ладонь. на кончиках ресниц блестят и замерзают готовые пролиться слезы, а изо рта вырываются облачка пара. цинхуа выглядит сейчас, как обесчещенная гордая девица, хотя чего-чего, а гордости у него как раз никогда и не было. — что вы делаете, мой король, зачем?! король севера наступает на своего человека, заставляя того в ужасе пятиться, а после и вжаться в стену. — мой король! — это должно было звучать по-другому, но выходит только жалобный писк. — именно. твой король. как смеешь ты! — мобэй даже не находится, какое обвинение предъявить слуге, потому что сам не знает в чем тот виноват. он не принадлежит мобэю, тот сам решил дать право выбора человеку. так как он может теперь его винить, в том, что тот им воспользовался. — мой король, простите. умоляю, простите! — шан цинхуа оседает на колени, заливаясь слезами и совершенно не понимая в чем он провинился, но готовый извиниться за все. — хочешь связать свою жизнь с властителем восточного моря? что ж, ты волен это сделать. я не буду препятствовать. — в голове у мобэя свербят мысли, что чистая кожа ещё ничего не значит. и что шан цинхуа никогда не любил холод, вечно жалуясь на него. и что мобэй-цзюнь заметил, тот действительно прихрамывает, совсем как шэнь цинцю иногда. мобэй-цзюнь отступает также быстро, как и ворвался. он разворачивается, чтобы выйти из покоев, но рыдания за спиной становятся только громче. — не хочу, — шан цинхуа захлебывается в своих слезах и начинает задыхаться. мобэй снова разворачивается. его маленький человечек, совершенно разбитый и ничего не понимающий, корчится в углу, пытаясь притянуть свои колени ближе к телу. одежды, не придерживаемые более руками, вновь распахнуты и края царапин на белой груди уже местами опухают и покрываются капельками крови. — сю цю? она родит тебе здоровых детей. — это ещё хуже чем бо-цзюнь, она женщина, она может дать продолжение рода, то с чем мобэй не сможет посоперничать при любом желании. на западе ещё теплее, чем на востоке, и там сухо. цинхуа не любит сырость, вспоминает мобэй. — мой король, если хотите избавиться от меня, — цинхуа, собравшись с силами, поднимает голову — прошу вас, убейте своими руками. я не переживу. и вновь заходится в истерике, от осознания того, что не нужен своему королю, настолько не нужен, что тот готов отдать его одному из этих демонов. до этого момента мобэй не был до конца уверен, есть ли у него сердце, но сейчас горящая огнём боль в левой половине груди отчётливо свидетельствует, что да, есть, и, к сожалению, даже живое. шан цинхуа подползает к нему на коленях, цепляясь пальцами за ткань штанов, и молит: — убьете меня своей рукой, прошу, но не заставляйте провести всю жизнь с другими. мой король, я умоляю вас. это хуже смерти. пожалуйста, не прогоняйте меня, я сделаю что угодно. не в силах больше стоять, мобэй-цзюнь оседает на колени рядом с цинхуа и берет его лицо в ладони. того колотит и от истерики, и от холода, поэтому мобэй делится демонической ци, чтобы его человек хотя бы не чувствовал обжигающий мороз. — тебе… здесь хорошо? — на пробу произносит король севера, стирая дорожки слез большими пальцами. цинхуа глубоко дышит, глядя на него пустым затуманенным взором, и неуверенно кивает. — да, мой король. — здесь всегда холодно. ты не любишь холод. так почему? почему ты хочешь остаться? цинхуа набирает полную грудь воздуха, а затем, собрав остатки своей смелости произносит: — потому что вы здесь, мой король, я хочу быть там же, где и вы, молю, позвольте. единственное что может сделать мобэй-цзюнь, это прижать своего человека к груди, плащ накрывает их обоих, закрывая маленькую дрожащую фигурку от всего мира, и мобэй чувствует, как человечек затихает и обмякает, словно потеряв сознание. — ты принимал их подарки. — мобэй не обвиняет, просто пытается понять. — когда я попытался отказаться, властитель восточного моря едва не сломал мне руку, а сю цю разрыдалась прямо посреди коридора. — цинхуа доверчиво утыкается ему в грудь, так и не высовываясь из-под плаща и сжимая королевские одежды тонкими пальцами. король севера задумчиво гладит своего человека по спине, а затем, приняв решение, сам выпутывает его из плаща. цинхуа смотрит на него огромными влажными глазами, боясь, что минутная нежность вновь превратится в боль. но король лишь вынимает из своего уха серьгу и протягивает её заклинателю. цинхуа неверяще подставляет ладошки, аккуратно принимая подарок. он знает, что это значит, он не может не знать, он сам прописал этот ритуал в одном из своих черновиков, которые так и не увидели свет. — мой король… вы… я… этот слуга согласен. — на глаза вот-вот вновь навернутся слезы, и мобэй-цзюнь аккуратно сцеловывает их, помогая надеть серьгу. — не слуга. муж. зови себя мужем. и меня зови. — мой муж. — тут же пробует цинхуа и впервые за долгое время искренне и широко улыбается. он правда счастлив.

***

— я рада, что он не достался тебе. — дочь хранителя запада корчит противную гримаску властителю восточного моря и с силой сжимает чужой локоть, практически ломая его. — хотя человеческие ухаживания порой так утомляют. хули-цзин взмахивает на прощание всеми хвостами и удирает куда-то в сторону ледяных садов- попробуй поймай. бо-цзюнь мысленно соглашается с ней и спокойным уверенным шагом направляется следом. в рукаве лежит шкатулка с очередным гребнем, который уже, похоже, не достанется заклинателю с пика аньдин, но будет прекрасно смотреться в рыжих волосах лисицы.