Секрет

У него был маленький секрет. Он увлекался фотографированием. Точнее, не так. У него были для отмазки парочка фотографий заката, цветов и еще чего-то подобного, но на самом деле почти вся память была забита фотографиями Дазая. Сделанными втайне, припрятав телефон или в открытую, балуясь. Это началось, когда он доставал телефон, а Дазай, начавший разворачиваться, уходил к ждавшим его Анго и Оде. Не глядя вводя пароль (с этой скумбрией иначе нельзя!), он, как всегда, в общем-то, попал не туда и случайно сделал снимок. Телефон стоял на беззвучном, естественно, так что свидетелей его позора не было. Или был, — подумал тогда Чуя, замечая слишком пристальный взгляд Одасаку. Позже, как зачарованный глядя на снимок, у него даже мысли не возникло удалить фото. Точнее, возникла, но тут же, стушевавшись, сбежала под напором красоты снимка. На нем Дазай стоял полубоком и была видна радостная, почти счастливая улыбка. Ветер трепал темные волосы и плащ, заставляя картинку оживать даже спустя годы. После этого Чуя повадился фотографировать Осаму, когда тот наиболее красив. «Наиболее» потому что Осаму всегда красив. Например, в его коллекции есть фото, где, необычно расслабленный, тот спит в кресле, подперев щеку рукой, как обычный человек. Или где он поймал Чую за созданием прикрытия (проще говоря, за фотографированием заката) и отобрал телефон, а после, набегавшись от смущенного Накахары, заставил сделать с ним селфи. Или где он удивленно обернулся на громкий звук женского стона, прозвучавший у одного из подопечных. У Чуи тогда чуть телефон не выпал, благо успел сделать серьезное выражение лица и невидяще уставиться в экран. Когда Дазай ушел из Мафии первым порывом было удалить всё, но едва он открыл галерею, как рука дрогнула и он безвольно выключил телефон. Позже, перекинув все на специально купленный фотик, с трудом заставил себя очистить галерею. А еще позже у него появилась коробка, забитая распечатанными изображениями и спрятанная так, что ее было невозможно найти не зная точного месторасположения, а фотик отправился в самый дальний и пыльный угол кладовки. Лишь изредка, когда становилось совсем невмоготу, он позволял себе достать коробку и часами перебирать карточки, чуть ли не заучивая. В один из таких вечеров раздался неожиданный стук в дверь. Дверь спальни. Мгновенно доставая заныканное в тумбочке оружие, негромко разрешил:  — Входи. — Вежливость с будущим трупом не была важна, как считал Чуя. Обреченно вздохнул, едва увидел знакомую скумбрию в пальто. — Опять ты.  — Чу~уя, это невежливо.  — Невежливо вторгаться в чужой дом! Тем более используя отмычку!  — Ой, да ладно тебе… — Дазай уже потерял интерес к разговору, незаметно подходя ближе, делая вид, что заинтересован обстановкой, а сам подбирался поближе к коробке с сокровищами напарника.  — Замри. — Что-то было в голосе рыжего, что заставило его застыть на месте и удивленно посмотреть на того. Наткнуться на угрожающий взгляд и благоразумно отойти на шаг. Он, конечно, самоубийца, но безболезненный суицид с прекрасной леди не одно и то же с мучительной смертью от рук (и ног) рыжего карлика. А потому Дазай молча смотрел на то, как Чуя торопливо, но оттого не менее бережно складывает снимки обратно, закрывает коробку и, воспользовавшись способностью, переносит ее под потолок, куда даже Дазаю с его немаленьким ростом не дотянуться. Удивленно посмотрел на непривычно серьезного парня и отступил, мысленно планируя забраться сюда во время отсутствия рыжика и узнать, чье изображение так дорого Накахаре.  — Ну и? Чего хотел?  — Ах, это! Мне скучно! Спустя пару месяцев Дазай все же забрался в квартиру Чуи, с легкостью взломав новые замки. Но коробку у него не получилось найти ни через час, ни через два. В итоге, уже собравшись уходить, он случайно наткнулся на какую-то несостыковку цветов на стене и, спустя десять минут с криком «Бинго!» достал коробку. Перебрался на кровать, чтобы было удобнее и, с предвкушением улыбаясь, открыл крышку. И замер с крышкой в руках и, будто приклеенной, улыбкой. В коробке была куча фотографий, на которых был изображен он. Пришедший через двадцать минут Чуя наткнулся на Осаму, разглядывающего его сокровища. Наткнулся и побледнел. Замер, боясь услышать насмешку над его чувствами, такими глупыми и наивными, но искренними. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул и мысленно смирился с любыми ответом. Шагнул в комнату, ступая нарочито громко, предупреждая о своем присутствии. Подойдя совсем вплотную, тронул за плечо, ожидая отклика.  — А? — Дазай вскинул голову, рассеянно уставился на Накахару и расплылся в совершенно счастливой улыбке. Задал совершенно неожиданный вопрос: — Любишь?  — Люблю. — Слетело с языка раньше, чем успел подумать. А когда подумал, тут же залился краской.  — И я. — Еще одна безумно счастливая улыбка. Удивленно моргнул, не принимая реальность.  — Что? Стоп.. Как.. Ты.. — Не в состоянии составить связные предложения, Чуя мог лишь выдавать слова. А вскоре и это не мог, так как его заткнули жадным поцелуем.  — Люблю. — Жарко выдохнули в искусанные и влажные губы и тут же накрыли новым поцелуем, на этот раз полным абсолютной нежности.