Недоумение

      Мичико не очень любила шумные компании и шумных людей, хотя будучи при жизни развлекала таких своими танцами в торжественные праздники Японии. Но теперь она чувствовала лишь неумелость и робость при виде огромных толп, поэтому предпочитала уединяться с одним-двумя собеседниками где-нибудь в саду или в комнате. В маленькой, а самое главное тихой компании можно оказать достаточное внимание собеседнику, обговорить интересующие темы. При таких разговорах не будет странного чувства неловкости. Наверное, Мичико попросту отвыкла от чего-то крупного, торжественного во время длительного проживания в своем мирке.       К тому же, Мичико любила оставаться наедине с собой, изучать новые танцы или же просто любоваться видом из окна. Её нельзя было описать "социофоб", просто человек, любящий умиротворение и покой. Да и после утомительных матчей против наглых выживающих - дело сложное, требующее долгого отдыха. Многие охотники хотят остаться наедине даже тогда, когда матч закончился в их пользу. Зная, что тишина - самое главное, гейша поражалась своей глупостью. Она не могла понять, как же она влюбилась в Мэри - королеву своего сердца. Они же противоположности, ненавидящие радости друг друга. Мэри как раз таки относится в категорию шумных людей, любящих закатить вечеринку от заката до восхода. "Чем громче, тем лучше" — вот её девиз. Ей нравилось получать внимание, быть центром масштабных вечеринок. Всё таки, королевские привычки остались. Королева никогда не любила что-то тихое. Считала, очень скучным, если нет целых столов сладостей и лафита*.Ведь жизнь надо проживать так, будто бы завтра умрешь. Как иронично звучало. Ей нужно было видеть довольный подпьяневший народ, запеть во весь голос, прерываясь на грубый кашель. Порой, Мэри была эгоистичной и грубой в общении, но не теряла своей красоты. Другие не придавали ничего её манере общения, поэтому замечаний не было. Лишь иногда Риппер мог что-то буркнуть, за что получал осколком зеркала по голове.       Мэри и Мичико часто проводили время вместе. Первая притаскивала бутылочку одного из своих любимых вин, а вторая просто слушала, иногда расчесывая растрепавшиеся волосы своей собеседницы. Большинство охотников не понимали, как они общались. В начале девушки и вправду часто ссорились из-за характеров, но позже сжились. Наверное, безвыходность заставила смягчиться и принять друг друга. Во время посиделок Мичико нравилось слушать рассказы, в которых королева говорила, как классно увернулась от палетки или же как сразу замочила двоих выживших. Мичико говорила очень мало. Ей больше нравилось слушать, чем говорить. Да и что говорить?       Девушки также слушали песни, знакомили друг друга со своими традициями, делились произошедшим и дружно смеялись. Девичья идиллия. Они могли обсудить всё, что угодно: от выживающих до своих влюбленностей. Например, Мэри была сильно подавлена, узнав откуда же появился огромный шрам на шее Мичико. Ей впервые было очень неловко, что она заставила вспомнить что-то не очень хорошее, на что лишь получала "Мэри, прошу, не беспокойся. Это всё позади! Самое главное что я встретила всех вас!". Или же, когда Мичико слышала, что кто-то из выживающих весь матч обижал королеву, то приходила в ярость и высказывала всё, что думала, на что получила лишь краткий смешок.       Мичико не могла долгое время признаться, что влюбилась. Ей казалось это странным. Она хотела порой, во время волны эмоций, взять и признаться о всех накопившихся чувствах, но лишь махала рукой, откладывая в другой раз. Ей было страшно, что ей откажут, обсмеют и расскажут всем. Будет очень стыдно, если другие охотники услышат такую новость, а если узнают выживающие, то можно смело умирать во второй раз. " Смотрите неудачница Мичико, признавшаяся в любви и получившая отказ!" — этого она боялась услышать от выживающих. Если охотники тактично промолчат или что-то из жалости скажут, то выживающие будут издеваться. Мичико это и останавливало. Ей было тошно от одной мысли, что Мэри может отказать. Она не сможет прожить без неё. Она не хочет снова оказаться одна, в холоде и уже в полнейшем одиночестве. Эту проблему нужно решать.       И вот, новая встреча с Королевой. Мэри как всегда сияла и что-то быстро произносила, иногда переключаясь от эмоциональности на свой родной язык, если дело касалось брани. Мичико была особенно тихой, сжимая оби в своих руках. По лицу и не скажешь, что гейша нервничала. Лишь расслабленное, белее снега личико и слегка нахмуренные брови.       Но внутри творилась буря. Сейчас было страшно, и от этого чувства тошнило как в прямом, так и в переносном смысле. Мичико робела. Она хотела признаться о всех своих чувствах, поклясться в вечной любви и верности. — Chéri*, ты сегодня чересчур тихая! Что такое? Кто-то обидел? Скажи, — уже в приказном тоне проговорила королева, нахмурившись. Ей было больно видеть грусть на лице гейши. Мэри не привыкла видеть людей рядом с ней грустными или подавленными. Она - эталон вечеринок, веселья, так почему кто-то должен грустить рядом с ней? — Мэри-Сан, — тихо произнесла Мичико, взглотнув. Голова пошла винтом, как и всё перед глазами. — Мэри-Сан, я должна признаться тебе кое в чём. — Ну? Говори скорее, chéri, не томи время и мои уже истраченные нервы! — М-Мэри-Сан, я…я должна признаться, что испытываю к тебе чувство сильной симпатии. Это сложно описать, но при виде тебя сердце невольно начинает стучать быстрее, при виде тебя хочется и вправду жить, как бы иронично это не звучало. Я хочу проводить с тобой намного больше времени. Я хочу оказывать намного больше внимания, чем могу дать сейчас, — проговорила гейша, тут же пожалев о своём решение. Мэри долго молчала, смотря куда-то отдаленно в сторону. Это было страшно. Она испытывала чувство ненависти? Она пытается подобрать слова, чтобы выразить всё своё недовольствие по поводу произошедшего? Мичико понимала, что вокруг королевы множество хороших ухажеров, способных и вправду одарить вниманием и подарками. Но Мэри лишь мягко улыбнулась. Тонкие холодные пальцы рук коснулись щеки Мичико, поглаживая и щекоча одновременно, будто бы пытаясь привести в чувства. — Мичико, chéri, я рада, что вызываю у тебя такие чувства, а не отвращение, _ проговорила та и, продолжая мягко улыбаться, поправила прядь челки гейши. — Я рада, что смогла услышать от тебя такие слова. Очень льстит. Но только чем я тебя так привлекла? Неужели тебе нравятся высокомерные и податливые люди? — Мэри лукаво глянула в глаза Мичико. Она не спешила дать свой ответ, тем самым раня гейшу беспокойством и томлением. — Ты не такая, Мэри-Сан! Это…Это не так! Да, ты королева, может ты имеешь высокие ожидания и поведение, но для меня ты прекрасна, как цветущая сакура весной, — прошептала Мичико, внимательно смотря в глаза Мэри. Та лишь довольно улыбалась, продолжая томить в соке собственного самобичевания. — Мэри-Сан? — Я довольна, что услышала признание от тебя. Ведь…я могу ответить тебе взаимностью, — тихо пропела королева и поправила уже собственный локон волос. Она аккуратно приблизилась к губам гейши, накрыв их своими. Мичико даже моргнуть не успела, как ответила на поцелуй, полный нежности. Их пальцы переплились между собой. Они простояли так около полторы минуты, после чего из-за нехватки воздуха им пришлось отстраниться друг от друга. Мэри же тихо засмеялась, в то время как Мичико краснела и прятала лицо ладонями. Зато, гейша знала, что всё страшное позади и теперь она нашла кого-то, кто будет с ней до конца.