Мелодия свободы

      Дальнюю комнату коридора корпуса мальчиков наполнила музыка. Играли на скрипке. Произведение простое, но у опытного музыканта оно звучало завораживающе.       — Это… Это великолепно! — Лиззи улыбнулась и захлопала.       — Спасибо, — лёгкая улыбка коснулась лица Алекса. Парень аккуратно передал инструмент девочке.       — Ал, спасибо, что согласился, — искренне поблагодарила Лиз.        — Если бы мне не нравилось, как ты играешь, или я не увидел бы в тебе потенциала, ты бы даже не зашла в эту комнату, — отрезал Лекс, на что девочка лишь кивнула, старательно пряча улыбку. — И следи за рукой на грифе, — добавил парень, — Мы не милостыню просим, мы играем.       Лиз снова кивнула и собиралась уже выйти из комнаты, но её остановил тихий голос Ала:       — Ты считаешь меня лучшим?       — Все считают, — ответила она и выбежала.

***

      «Все считают»       Почему? Почему считают? Что он такого сделал? Есть ли этот талант на самом деле? Все его сочинения всегда играли в голове, как будто их кто-то туда закачал, Лекс просто записывал всё на бумагу. А игра на инструментах была неотъемлемой частью жизни, парень порой думал, что умел это всегда и был уверен, что если кто-то его и учил, то точно за пределами Дома. Алекс сидел на кровати и смотрел в одну точку уже полчаса, а мысли всё прокручивались в голове. Из этого состояния его вывел стук в дверь.       — Вроде бы крайняя комната, а всё равно постоянно кто-то приходит, — ворчал он на подходе к двери.       На пороге стоял Дэни. Парень, чуть старше Алекса, спортивный, высокий и красивый, Лекс порой завидовал ему, хотя сам был очень неплох собой.       — Лексиии, я такооое узнал, офигеешь, — парень без спросу вошёл в комнату и запрыгнул на кровать. Стоит признаться, что Дэн был тем единственным, с кем Ал был близок.       — Что опять? — вздохнул Лекс.       — Помнишь письма?       — От бедных сирот? — фыркнул Ал.       — От бедных сирот, — передразнил его Дэн.— Между прочим посылки пришли, нооо, если тебе всё равно, я сам распакую, — парень уже встал с кровати, когда Лекс пулей подлетел и повалил его обратно.       — Не так быстро, mon ami*, — произнёс он лёжа на друге.       — А то что? — Дэн резким движением оказался сверху.       — Обижусь, — с лёгкой улыбкой произнёс Ал и дёрнулся, но освободиться у него не получилось.       Дэнни победно засиял, приподнялся на локтях и заглянул в глаза к другу.       — Не в этот раз, малыш, — фыркнул парень и сел рядом с Алексом. Тихо шипя и досадуя на резко заболевшую спину, Ал принял сидячее положение.       — Но есть и плохие новости, — добавил Дэн.— Отправку переносят. Старших выпустят в Мир раньше обычного.       Лекс прикрыл ладонями лицо. Отправка— самое страшное и неизвестное из того, что происходит в жизни каждого жителя. Каждый год в Мир уходят ребята, достигшие совершеннолетия в этот срок. Готовят к этому шесть месяцев: первые три уходят на неизвестные опыты и медицинские экспертизы, а оставшиеся на «подготовку кадров». Отправки боятся все. Ни о ком из тех, кто ушёл из Дома они больше не слышали, никто не знает, что произойдёт за стеной.       — Уверен, что снаружи мы никому не нужны, — хмуро произнёс Ал, — Сам посуди: кучка детей, которые большую часть жизни занимают место лабораторных крыс. Я уверен, что там люди гораздо лучше обучены, нас явно не поэтому здесь держат.       — Пусть так, тогда столь ранняя отправка значит, что…       — Что мы или, в крайнем случае, старшие- использованный материал, — закончил за Дэна Алекс.       — Они нашли, что искали? — предположил Дэн.       Лекс лишь покачал головой:       — Или наоборот, — после небольшого молчания сказал он, — Теряют надежду. После этой фразы друзья к теме не возвращались. Несколько часов они болтали на отдалённые темы и рубились в карты, которые Алекс стащил у одного из преподавателей.

***

      Шесть часов. Ужин. Мальчики устало отложили карты и поднялись с пола.       — Ненавижу ужины, — буркнул Ал, разминая затёкшую спину.       — Не ты один, — фыркнули в ответ.       Столовая располагалась на первом этаже и занимала треть пространства, две другие оборудованы под холл и игровую площадку, которой пользовались в холодное время года, то есть именно сейчас, но, к удивлению ребят, там никого не было.       — Все старшие в сборе, — заметил Ал, когда друзья вошли в столовую.       — Радуются, — вздохнул Дэнни.       — Сейчас всё изменится.       Мальчики двинулись к одному из трёх огромных столов, за которыми располагались ребята разных возрастов. От остальных этот отличался тем, что он пестрил разными цветами: от чёрного и белого до ярко-красного и ядовито-зелёного. Второй стол принимал жителей одетых исключительно в чёрное, а третий— «классику»: белые рубашки, тёмные брюки. Был и четвёртый стол — учительский, поменьше остальных. За ним располагались учителя, воспитатели и прочие работники Дома. Внезапно раздался оглушительный хлопок и гул, стоявший всё это время стих. Из-за учительского стола встал высокий, статный мужчина лет 50.       — Внимание, — пробасил он, — Я, как директор данного детского дома, обязан уведомить вас об одной неприятной новости. Итак, — он откашлялся, — Отправка старших ребят переносится на более ранний срок, предположительно, она состоится в феврале, то есть, через два месяца.       Если до этого в столовой было тихо, то сейчас повисла, буквально, гробовая тишина. ___________________________________       * мой друг (фр)