Не по стандарту

Гена хоть и пугало мускулистое население лагеря Цукасы, но находиться в приятной компании девушек, ведущихся на простенькие фокусы, и ничего не делать было приятно. До того момента, пока он не встретил одержимого парня, проигрывающего в красоте по всем фронтам, который видел менталиста насквозь и заставлял его работать как проклятого. Совершенно неясно почему, но Ген выбрал второй вариант. Волосы вьются вверх и зеленеют кверху, напоминая собой несвежий пучок сельдерея или лука. Всегда пахнут металлом, искрами, часто просто жирные и непомытые. Но именно Асагири Гену выпала честь мыть их раз в месяц. Больших трудов стоило уговорить учёного хоть чуть-чуть озаботиться собой, но это время того стоило. Запуская руки в эти пушистые, но все ещё жёсткие, высушенные на ветру пряди, Асагири просто растворяется в них. Сам Сенку будто нехотя остаётся в руках менталиста чуть дольше и лишь потом вырывается к своим чертежам. Сухие, мозолистые руки с тонкими пальцами и неаккуратно срезанными стёртыми ногтями на них. Даже близко не сравнить с нежной ладошкой девушки. Но почему-то именно его руки гладят Гена тёмной, душной ночью, с невероятной нежностью, на которую учёные не размениваются просто так. Поджарое плоское тело. Впалый живот. Его выносливость кончается даже быстрее, чем у Гена, даже не включая в рассчёт местных. Грудь, а тем более фигура отсутствует, чаще полностью скрываясь под бесформенным куском ткани, похожей на лабораторный халат только если сильно включить воображение. Но Асагири всё равно жмётся к вспотевшему, ужасно пахнущему телу под одеяло и засыпает с ним вместе. Он такой же, тут нечего стесняться, однако в прежние времена он бы никогда не влюбился в такого невозможного грязнулю. И тот Асагири посмотрел бы на сегодняшнего с ужасом, ведь он целует прямо в пятно сажи под губой, вызывая приятную ухмылку у партнёра, которого ненавязчиво вынуждают уже бросить эту свою науку. Теперь он не променяет это ни на что. Глаза красные, папричные, вампирьи, блестят на фоне бледной загрубелой кожи. Сильнее виднеются мешки, синие, как вечера без часов сна. Веки пересекают чёрные шрамы-ложбинки, которые можно было назвать уродливыми. Но Сенку никогда не тревожили такие мелкие незначительные детали. Он гладит щёку менталиста, водя пальцами по трещине, похожей на кривое изображение улыбки. Ген же считает, что если трещинки со знакомого лица исчезнут - то будто девушка смоет свой макияж. Он бездумно влюбился в эти ломаные линии и теперь хочет зализать, исцелить, что-то сделать с ними, но лишь любуется. Характер учёного не подарок, как и у самого Асагири. "Чёрт там ногу сломит в их душевных переживаниях, мы думали они роботы" - так бы сказал кто-то со стороны. На словах они с радостью бы отдали друг друга на растерзание гориллы, да даже Кохаку, но на деле же, кто-то будто специально сводит во сне их руки вместе. Необходимость отношений в каменном мире давно отпала. Имело смысл лишь продолжение рода, но тут появился Сенку. Всё перевернул и явно отказывался от любых отношений с девушками, все что его интересовало - механизмы и чертежи. За ним появляется Ген, который наводит шухера в деревне и вливается в неё, но опять делает всё неправильно. Вопреки жестокости каменного мира эти двое, которые вместе были способны придумать самый коварный план, сблизились и завели казалось бы ненужные здесь отношения. Полгода они не обращали на чувства внимания, Сенку в работе, Ген в обществе - они как хорошие друзья знавшие друг друга, создали свой тандем. Однако в воздухе постоянно витала недосказанность. Напряжение, не доверие, а взаимное пользование - или так казалось на первый взгляд. Всё было сложно и непонятно. А потом случилось. Случилось нечто, не видимое ни для одного из жителей деревни, они наблюдали лишь последствия. Каким то образом между ними установилась негласная связь. Продолжались перепалки, подколы, совместные планы и адский труд - однако во всем этом сквозило нечто другое, будто они прятали в этом какой то свой особый смысл только для друг друга. В тот день они снова задержались допоздна... И вот они срослись. Психология и наука - оба они тщетно пытались произвести анализ нахлынувшейи нелогичной, ненужной любви, что это всего лишь привязанность, что они друг для друга как кусок прежнего мира, но в груди - чуждое для Сэнку и Гена - отзывалось несогласными толчками чувство, что всё правильно. Что пора признать, что эту самую "привязанность" они прятали глубоко в сердце за улыбками много месяцев, что у них столько времени может не быть и мир уже двигается вперёд, толкая их туда же, что всем станет легче, когда оно прогремит вслух, что все так и должно быть. Но ничего не прозвучало и не прогремело, просто молча расцвело в чужой душе, объединяя их безмолвным договором. В котором не хотелось читать и менять строчки и подписи не нужно было. В котором все было так, как и должно быть.