Совсем не похожий.

Во время чтения рекомендуется прослушивать - Can't Pretend - tom

      До десяти лет Куроо Тецуро проводил все свое свободное время с родным братом, которого звали Моуро. Удивительно, но как только Моуро научился ходить, то сразу начал играть в волейбол. «Играть» — слишком громко сказано. Куроо был младше своего брата на год. Он не увлекался волейболом так, как увлекался его старший брат, но все же было весело наблюдать за своим семилетним братом, который пытается не ловить мяч. Он забавно топал ножками в случае неудачи и что было силы бросал мяч в сторону. Только мячик не отскакивал от пола, а слабо катился. Довольно мило было заметить, как совсем невысокий, даже низкий Моуро смотрится на огромной площадке, как он чуть ли не ломает себе шею, смотря на тренера, который в 6 раз больше него.       Куроо не дружил с мячом и не пытался с ним подружиться. Главное — проводить больше времени с братом. Он очень ценил то время, когда они вместе хомячили онигири* глубокой ночью. Перед этим братья аккуратно вставали с кроватей и на цыпочках проходили по темным коридорам дома к манящему и полному едой холодильнику. Когда их ловили с поличным, Моуро брал всю вину на себя. Он прикрывал Куроо своей воображаемой сильной и большой спиной, дожевывая в это время рис с начинкой. Моуро еле выговаривал слова и ему приходилось открывать рот шире, из-за чего кусочки риса выпадали из его рта. Их никто не ругал за такого вида проделки. Родители умилялись настолько домашней и уютной обстановке. онигири* — блюдо японской кухни из пресного риса, слепленного в виде треугольника или шара.       Дети всегда были неразлучны. Если они ссорились, то сразу же мирились. Ссорились они, к слову, почти никогда. Моуро и Куроо были слишком сильно привязаны друг к другу. Их братскую любовь, как они считали, ничем было не разрушить. Когда-то в детстве они дали друг другу клятву, что никогда в жизни не позабудут друг о друге и не перестанут общаться, потому что они самые-самые-братья.       В свой же день рождения Моуро провел весь вечер на тренировке. Мальчику исполнилось одиннадцать лет. Он был в предвкушении по дороге домой. Думал, что же подарит ему брат, друзья и родители. Моуро посмотрел на яркий экран смартфона и ужаснулся. — Уже двенадцать ночи и куча пропущенных от Куроо, мамы и папы! — С ужасом вскрикнул юноша. Моуро сорвался с места и что есть мочи помчался в сторону дома. — Даже не удосужился написать, что задержится, вот же… именинник! — Воскликнул отец, какой раз набирая своему сыну, но тот не брал. — Я что-то начинаю волноваться, с ним же все будет хорошо? — спросил кареглазый десятилетка Куроо.       Мама не дала прямого ответа, но утвердительно кивнула. Такие выходки старшего брата приводили в некий ужас. Куроо очень волновался за Моуро, боялся, что с ним что-то может случиться по дороге домой. В это время их отец шел навстречу старшему Тецуро. Кромешная волнительная тишина, повисшая в доме, прибавляла остроты. Было непонятно сколько времени прошло после ухода отца. Куроо терпеливо ожидал брата с отцом у входа, шагая из стороны в сторону, периодически подбегая к окну и разглядывая каждый силуэт на темной улице.       Отец пришел к рассвету. Один. Сердце Куроо бешено билось, вырывалось из груди. Как же в тот момент он хотел услышать что-нибудь хорошее от отца, но в голову Куроо лезли только плохие мысли. Физиономия отца напоминала какую-то неживую куклу. — Что? Где Моуро? — Обеспокоенно спросил малыш, хватая своего папу за края черной куртки своими маленькими ручками. Позади Куроо стояла мама с красными глазами, видимо, она все прекрасно понимала, нежели младший из сыновей. Куроо с надеждой смотрел то в поникшие глаза матери, то в неживые глаза отца. Мальчик изрядно начал рыдать, умолять Моуро вернуться, просить маму приготовить для них онигири, чтобы Моуро точно вернулся. Родители все так же стояли, неподвижно стояли, смотря то в пол, то на плачущего Куроо, который метался из стороны в сторону. Он был весь в слюнях, соплях и слезах. Мальчик уже не орал от боли, а хрипел, икал и громко всхлипывал. Обездвиженные родители, рыдающий мальчик и пропавший без вести Моуро Тецуро. Это было слишком тяжело. Такое переживет не каждая семья, не каждый младший брат справится со своим самообладанием, после потери половины смысла жизни.       Поиски Моуро продолжались несколько недель, месяцев, но увы… Полиция не смогла помочь семье Тецуро. После пропажи старшего брата, мама перестала улыбаться, как отец и Куроо. Это было предсказуемо, ведь смысла жить в тот момент не находил никто. Мать начала выпивать, а отец поддерживал ее. Ежедневно в доме появлялись новые бутылки вина, которые со скоростью света опустошались. Горы пустых бутылок были разбросаны по всему дому. В квартире стало неуютно, некомфортно, грязно. Куроо, к слову, не пошел в новую школу, в которой учился его старший брат. Первый учебный день мальчик прогулял, прячась от всего мира под одеялом в кровати своего старшего брата. С тех пор, как он пропал, Куроо спал в его постели, обнимая подушку, на которой лежала голова Моуро. Через неделю пропажи Мо, Куроо каждую ночь слышал крики матери и отца, из-за чего не мог заснуть. С того момента не только мысли о старшем брате не давали ему спокойно спать, так еще и родители начали громко ссориться. Из-за этого Куроо плотно прижимал вторую подушку к другой стороне головы. После таких ночей, на утро у Куроо была странная прическа, которая стала для него обычной. Волосы были взъерошены, творился полный хаос на его голове. Только передние пряди послушно лежали на лбу мальчика, чуть закрывая правый глаз.       По ночам Куроо снились страшные сны, как его брат падает в пропасть, а тот ничем не может ему помочь. Только стоять, плакать и наблюдать, как Моуро из последних сил кричит, тянет пальцы вверх и наконец исчезает, с напуганным и зареванным лицом. — Хватит с меня этого! — Вскочил после очередного такого же сна Куроо. Его взгляд рассмотрел в темной комнате мяч, который одиноко находился в углу, будто брошенный кем-то. Юноша поднял мячик и попробовал его подбросить, к сожалению, поймать его не получилось. Мяч с шумом отбился от пола. Куроо резко метнулся к кровати, залез под одеяло и притворился спящим. Мяч уже остановился. Только теперь он лежал не в углу, а возле шкафа. Было страшно. Страшно, если пьяный отец или мать сейчас зайдут в комнату и будут ругать «обнаглевшего десятилетку».       На утро младший Тецуро с надеждой пошел с мячом в школу. Он знал только вход в волейбольный клуб, нежели в школу, так что направился именно туда. Когда Куроо зашел в зал, то краем глаза заметил знакомый силуэт, резко обернулся, нет… ему всего-лишь показалось. Дети веселились и тренировались с мячом в красной форме, вышитыми цифрами на задней и передней сторонах футболки. — Вот она… Нэкома. — Подумал мальчик. — Хэй! Чего ты там стоишь один с мячом в руках? Ты с братом пришел или один, Куроо? — Обратился к нему Яку. — Что-то я давно не видел твоего брата! У вас все хорошо? Да и ты тоже в школу с начала учебного года не ходишь, а прошли уже целых две недели! — Мориске с волнующимся взглядом посмотрел на выражение лица Куроо. — Яку. Моуро пропал без вести. Прости… я пришел сюда, чтобы научиться играть в волейбол и играть как брат.       Куроо не ожидал, что скажет это так громко, что аж все в спортивном зале обернутся на этих двоих. Повисла та же тишина, что была дома в день рождение Моуро. Сочувствующего взгляда было достаточно со стороны молодых спортсменов. Яку же положил ладонь на плечо Куроо, посмотрел в слезящиеся глаза мальчика и притрянул к себе в объятья. Это были дружеские объятия, которыми Яку говорил: «Он обязательно найдется. Я рядом, все будет хорошо, Куроо.»       С того времени младший Тецуро начал тренироваться изо дня в день, он боялся задерживаться на тренировках и уходил чуть раньше всех. Боялся из-за того, что мог бы потеряться так же, как потерялся его старший брат. Тренировки были изнурительными, мальчик еле доходил до дома, а там его ждали пьяные родители, которые заставляли его убираться во всем доме и купить еще выпивки по записке матери.       День рождение Куроо приближалось и вот, по дороге в школу, он столкнулся с темноволосым мальчиком, который держал в руках какую-то игрушку. Этот мальчишка даже не смотрел, куда шел! Уткнулся в свою «пиликалку» и шел прямо, не замечая перед собой никого. — Ой. — После столкновения тихо произнес мальчик, бросая мимолетный взгляд на Куроо. — Все в порядке… Почему ты не смотришь вперед, а смотришь в… — Юноша не знал, во что играет черноволосый низкий мальчик. Он тыкал пальцами на какие-то кнопочки и залипал в экран, в котором кто-то дрался с каким-то чудищем. — Ооо, это правда так интересно? — Наконец после этого вопроса мальчик с непонятной штукой заговорил. — Это psp. — Сказал, как отрезал. — Наверное и правда интересно… — сам же ответил на свой вопрос Куроо. — Как тебя зовут? Я Куроо Тецуро. — Криво улыбнулся мальчик. — А… Я Кенма. Козуме...Кенма.       С этого знакомства история переписывается. Вырываются прошлые исписанные листы бумаги и некто начинает переписывать историю Куроо Тецуро, сменяя плохие воспоминания на хорошие. А точнее — перекрывая хорошими воспоминаниями плохие.       На день рождение Куроо пришли Кенма с Яку, но не к нему домой, а к дому. Они втроем собирались провести время на свежей траве, болтая обо всем на свете и смотря в чистое небо. Конечно, болтали только двое. Кенма как обычно залипал в свои игрушки, а Куроо порой поглядывал в экран, интересуясь боями! — Кенма, не хочешь играть с нами в волейбол? Мы можем научить и ты будешь в нашей команде! — Кенма устало посмотрел на Яку, чуть подумал и ответил, — я ведь ничего о нем не знаю…а еще я очень низкий. — В принципе другого ответа ожидать и не стоило, но Кенма все же начал состоять в волейбольном клубе. И не только состоять, а ходить на тренировки.       Проходили года, Кенма Козуме и Куроо становились ближе, взрослее. Оба перешли в Старшую школу Нэкома, чему были беспредельно рады, хоть один из них этого и не особо показывал.       Кенма стал связующим, а Куроо центральным блокирующим. Связь этих двоих невозможно было описать словами. Если посмотреть на их игру со стороны, то со временем можно было понять, что они не обмениваются никакими словами во время игры и не подают друг другу никаких сигналов. У противников всегда были вопросы по типу: «Как же они понимают так друг друга?» Довольно забавно.       Куроо стал высоким, мужественным третьегодкой старшей Нэкома, изменилось в парне все, кроме волос. Они привыкли к тому, что Тецуро каждую ночь прижимает их подушками с двух сторон, закрывая уши. Куроо не представлял тренировок и в общем жизни без Кенмы. Каждое утро он заходил к нему домой, чтобы разбудить этого маленького игромана, который всю ночь посвятил себя играм. Когда Куроо видел взгляд Кенмы, которым он смотрит в экран, играя в новую игру, он сравнивал его со взглядом своего старшего брата. Вспоминал о нем, обо всех хороших с ним моментах и становилось безумно тепло на душе. Куроо даже не вспоминал ту ночь восемь лет назад, ведь рядом был Кенма. Тот, кто заполнил всю пустоту парня. Тот, кто помог решить ему самую сложную задачу в его жизни. Козуме об этом, наверное, не догадывается, но он точно знает, что Тецуро изменился в лучшую сторону, пройдя через все сложности с ним. — Спасибо. — Внезапно сказал Куроо, рассматривая лицо Кенмы. Его щеки покрылись легким румянцем, а игра перестала издавать непонятные звуки. Парень убрал игрушку в красную куртку и еще раз взглянул на своего спутника. — Спасибо? — Да. Спасибо тебе, Кенма. Козуме Кенма. — Улыбнулся. Искренне. Парни стояли в тишине еще несколько секунд. Эти секунды были для них обоих важны. Секунды молчания, немое «и тебе спасибо» от Кенмы. Куроо ожидал в тот момент что угодно, но не внезапных объятий от Козуме. Вновь Куроо почувствовал тепло и уют. Как тогда, как в последних объятьях со своим братом, но сейчас его обнимал не брат, а его самый близкий человек — Кенма Козуме. — Я умру, если ты исчезнешь. — Тихо произнес Куроо для того чтобы не услышал Кенма, однако, он все услышал. — И я. — Как обычно короткий ответ, который очень много значит.

Я говорю тебе спасибо вновь, Кенма Козуме.