Гомосапиенс

«Что для обычного человека горе, для музыканта песня»

***

–Пиздец какой-то... – Сколько раз за последний час ты это сказал? – не выдержал Чанбин. А ведь и правда творился пиздец. Для человека, который априори боится людей так вообще самой пиздецовый пиздец из всех пиздецов на этой планете. В чём дело? Да так... Всего лишь в зале оказалось немного больше людей, чем парни ожидали. На человек двести больше. Кто же знал, что у Чана такие друзья в таких клубах. А это при том факте, что по словам БэмБэма - того самого друга Чана - это ещё не вся толпа. – Это пиздец! – Да, блять, ещё один.... – говорит Чанбин, не отвлекаясь от телефона, когда лидер заходит в их комнату ожидания. Врывается Крис с явным раздражением или недоумением на лице. Хотя нет. Его просто всё достало. А конкретно... – Минхо, – Чан делает глубокий вдох, как будто он пробежал стометровку. Чанбин всё также залипает в телефоне, на лице Джисона можно увидеть всю палитру эмоций. Откуда Минхо? Зачем Минхо? – Там ёбаный Минхо в зале. – Ты же говорил, что он не придёт? – Джисона медленно охватывает паника. – Видимо, он передумал, я не знаю! – срывается Чан, но потом он видит, как глаза Хана медленно заполняются слезами. Нет, Бан Кристофер Чан, ты поступаешь, как тот же человек, которого послал пару минут назад. – Джисони, спокойно. Прости, что накричал. Просто мы с Минхо сейчас много наговорили друг другу. Только не плачь, пожалуйста! Пойдём поправим тебе макияж. – Х-хорошо... Чан, взяв Джисона под локоть, повёл его в гримёрку. Здание само по себе было большим, уровень Каннама. Современное здание с кирпичной отделкой. Яркие неоновые вывески, которые привлекают инстадив, что может быть лучше для скромного концерта набирающей популярность хип-хоп группы. Да так, всего лишь такая же набирающая популярность аудитория. Чан довольно популярен в узких кругах, а когда стало известно о том, что у него появилась своя хип-хоп команда, фанатов стало ещё больше. 3RACHA является идеальным продуктом, хотя этого ребята не замечали, ведь главное в их творчестве - делать всё от чистого сердца. И единственный фитбек, который они получают - в интернете. Но согласитесь, читать комментарии о себе и выступать перед людьми, которые пишут эти комментарии не одно и тоже. Джисон считает также. Мало того, что им на сцену выходить меньше чем через полчаса, так там в зале ещё и его краш, которого никто не звал (это, конечно, спорный факт, потому что звали его все, просто, ну, он не звался). Пока парни дошли до гримёрки, Хан был полностью раздавлен, как будто на него рояль упал. Они тихо постучали в комнату, открыли дверь и внутри их ждала красивая нуна, которая уже собиралась уходить. Ребят накрасил Феликс. Что им там, просто тоналки нафигачить и может глаза подвести чёрным, зачем беспокоить гримёров. Тем более Кристофер обещал отблагодарить Феликса за такую помощь, думаю, вы сами всё поняли. Нуна обернулась и, увидев Чана, в комнате раздался высокий писк. Бан Чан с улыбкой подошёл к ней и обнял. – Чан-а, как давно я тебя не видела! Боже, ты так вырос! – Да, Сана-нуна. В общем, я не просто так зашёл. Тут вот есть один клиент, ему надо мейк поправить, – говорит Чан, толкая Джисона вперёд. – З-здравстуйте, – робко говорит Джисон. – И насколько поправить? – не церемонясь Сана берёт лицо Джисона в руки. Учитывая разницу в росте, она привстаёт на мысочки и начинает пристально осматривать Хана. Сначала это напрягает и становится неловко, но через пару секунд Сана отпускает его лицо. – Чтобы все в зале смотрели только на него, – говорит Чан с лёгкой ухмылкой. Хан оборачивается и пялится на старшего, всем видом демонстрируя своё недоумение. – Будет сделано, только кисти достану. Присаживайся пока. Джисон садится на стул, который стоит спиной к зеркалу. Крис стоит прямо напротив него, наблюдая за тем, как Сана роется в своих вещах. – Хён, - шёпотом окликает Джи. – Да? – Откуда ты её знаешь? – А, так я работал здесь. Когда ещё завалов по учебе не было, подрабатывал на смене у Брайана-хёна диджеем. Мы с детства знакомы, вот он и предложил мне подработку. Я так и с Бэмом, и с Саной познакомился. Да, были времена... Чан, видимо, погрузился в ностальгию, поэтому Хан не стал его отвлекать оставшимися вопросами. Тем временем Сана заканчивает подготовку и приступает к работе. Красит Сана Джи недолго, минут пятнадцать, идеально вписываются в график, им на сцену скоро выходить. Всё это время Джисон не видит себя, под конец Сана поправляет ему прическу и брызгает лаком для волос. И только после того, как Сана посмотрела и убедилась, сказала "готово", тогда Джисон разворачивается к зеркалу. И, о боже мой, блять. Напротив совершенно другой Джисон, это даже не Джисон. Это именно J.one, под этим псевдонимом сегодня выступает Хан. Чёрные волосы переливаются синим, а в каких-то местах зелёным. Глаза подведены красным с чёрными стрелками. Вроде просто, но, боже, почему это так красиво. – Нихера, - раздаётся в тишине голос Чана, – ой, извините... – Не страшно, это действительно одна из лучших работ, которая когда-либо у меня получалась, – смеётся Сана. – П-правда? – скромно спрашивает Джи. – Конечно. Ты милашка, ещё и красавчик, думаю макияж тут не причём, – подмигивает Сана Джисону, пока последний заливается краской. Это придало ему немного уверености. Сана, закончив свою работу на сегодня, начинает повторно собираться, уже окончательно. Чан бесконечно её благодарит, пока парни не выходят из гримёрки и направляются обратно в комнату ожидания. А потом Джисону приходит идея фикс(он). – Я хочу исполнить happy. – Что?!

***

– Что ты здесь забыл? – На концерт пришёл, как видишь. – Ты сказал, что не придёшь. – Я передумал. – Минхо, ты ёбнутый? – Почему вы все так говорите? Даже лучший друг не может меня поддержать? – С чем тебя поддерживать? С тем, что ты ушёл в запой? С тем, что ты бросил танцы, и тем самым подвёл всю группу? Да, Феликс мне всё рассказал. Что ты продолжаешь ебать Джисону мозги и сердце своим бездействием? – Причём здесь он? – Притом Минхо, разуй глаза и пойми, что в этой жизни есть человек, который тебя любит в ответ. Задумайся.

***

В один миг слова Бан Чана заставляют его мир поплыть в глазах. Он стоит как вкопанный и всё, что он видит - это отдаляющаяся спина Криса. Неужели все слова Чана правда? Не может быть, с чего он решил? Джисон, что, реально в него влюбился? Или он что-то не так понял? Но это невозможно. Зачем он нужен Джисону? Зачем он вообще кому-то нужен? Это не может быть правдой. Голова Минхо совсем поплыла. Кое-как он идёт обратно в толпу, чтобы пробраться к выходу. Безумно душно. Кондиционеры же работают. Сейчас в обморок упаду. Но так даже легче. Может напиться? Ты только от похмелья отошёл, идиот. Хотя я уже пьян, видимо. Только если не алкоголем, тогда чем..? – Минхо? Что за..? – Минхо, это правда ты? Хёнджин? – Эй, какими судьбами? – Хёнджин на удивление выглядит замечательно, прямо сияет. И нет, это не потому, что он как-то одет или накрашен, он выглядит совершенно обычно. Он выглядит счастливым. У Минхо от этого сердце останавливается, а причина непонятна. Он ещё что-то чувствует к нему? Хотя... Нет. Он просто никогда не видел Хёнджина таким счастливым. – Минхо, что с тобой? Минхо не отвечает. Ему плохо, это видно. Хёнджин подходит ближе, и тут старшему совсем становится очень не очень. Он почти падает на Хвана, слава богу тот успевает его схватить. Хёнджин пытается докричаться до него, но Минхо ничего не слышит. Вокруг одна чёрная пелена, и как же душно. Хёнджин понимает, что ситуация в большей степени сейчас зависит от него. Он перекидывает руку Минхо себе через плечо и практически тащит его на себе в сторону уборной. Всё время он пытается как-то успокоить старшего, хотя никакой реакции в ответ он не получает. Парни просто вваливаются в туалет, и Хёнджин сразу подставляет Минхо к раковине. Им повезло, что в комнате пусто. Он видит, что Минхо становится лучше. Младший включает холодную воду на максимум и говорит Минхо умыться, старший слушает его. – Ты как? С тобой всё в порядке? – Да... – первое слово, которое сказал Минхо Хёнджину с того случая в школе. – Слава богу. Чан-хён сказал, что ты не придёшь. Извини, или это из-за Джисона? – Джисон..? – А, ой. Прости, я не должен был это говорить, но он очень растроился, когда ты ему нагрубил и сказал, что тебе это не нужно. Он на сообщения не отвечал, Чанбин долго его искал после этого, а он оказывается всё это время был в студии, – сконфуженно говорит Хёнджин, он понимает, что Джисон его не простит, если узнает, что Минхо в курсе его чувств. С другой стороны, лучше уже, чтобы этот долбоёб догадался, иначе он будет извиняться перед Джисоном, который будет уже в могиле. – Так, значит, я правда нравлюсь Джисону? – О, так ты знаешь? – нихрена, он не такой дебил как мы думали, проносится в мыслях Хёнджина. – Да, мне Чан всё в красках объяснил, – а, нет, всё-таки такой. Наступает неловкая тишина. Минхо всё также стоит напротив раковины и изредка смотрит в зеркало. Хёнджин же стоит, оперевшись о стену и смотря на него. – Минхо, я не знаю, что ты чувствуешь, возможно, ты всё ещё любишь меня, но пойми, я тебя не люблю. Я счастлив тем, кем я являюсь сейчас, с Чанбином, и с той жизнью, которая у меня есть. – Я больше не люблю тебя – вырывается у Минхо так резко, что может прозвучать обидно. Но обоим в комнате от этого становится легче. – Я рад. Но я не хочу видеть, как ты страдаешь. И как страдает Джисон. Пожалуйста, забудь меня навсегда и дай шанс тому, кто действительно любит тебя. Любит... А если... То, что чувствовал Минхо пару минут назад... То опьянение... Это была... Любовь? – Я... я не мог разглядеть кого-то, пока смотрел всё время на тебя, но теперь я вижу, теперь я чувствую это всем сердцем, – Минхо поворачивает голову к Хёнджину и видит, как тот улыбается. В один миг вся пелена из глаз уходит, а взамен приходит полное осознание. Но что делать дальше? Как быть? – Если ты сейчас побежишь за кулисы к Джисону, тебя скрутит охрана, – серьезно, у Ли, что, на лице видно, что он хочет сделать, – ладно, прийди в себя и подумай, что ты скажешь ему, когда концерт закончится. Наша вип зона номер восемь, я предупрежу, чтобы тебя пропустили. – Спасибо, – улыбается Минхо в ответ. Это впервые за месяц, когда он действительно искренне улыбается, а не выдавливает из себя эти эмоции...

***

– Ну, что, вы готовы, дети? – кричит лидер этой хип-хоп опг. – Да, капитан! – орут ребята в ответ. – Я не слышу! – Так точно, капитан! – Ооо. – Блять, сколько вам лет? – врывается БэмБэм. Ну, что за дети, честное слово, – Быстро на сцену, там полный зал! – Ну, бро, всю кричалку запорол, – говорит Чан, наигранно расстроившись. – Погнали уже, – не ждёт Чанбин и выходит на сцену первым. За ним идёт Чан, а в конце Джисон. Как только парни выходят, их сразу встречают крики и аплодисменты. Это... Вау. У Джисона больше нет слов. Толпа душит первую секунду, а потом... Это толпа становится его вторым дыханием. Вместо ужаса его переполняет радость, и он не может сдержать улыбки. Он машет в ответ фанатам, на что те кричат ещё громче. – Воу, воу, воу, – говорит Крис в микрофон, и толпа затихает на секунду, – Так, раз, два, три! – 3RACHA GET SPOTLIGHT! – говорят парни хором, и зал взрывается. Никогда они бы и подумать не могли, что публика настолько сильно примет их. Что публике будет нравиться, то что они делают. – Что ж, начнём концерт! Ёнкей, музыку! И ребята выступают как в последний раз в жизни. Зал даёт им энергию, они дают энергию залу в ответ. Все в эту ночь существуют как будто в отдельном мире, в котором нет проблем и переживаний. Они живут здесь и сейчас.

***

Весь концерт был чем-то невероятным. Их друзья и правда были рождены для сцены. Немного (или много) выпившие Феликс и Хёнджин танцевали под каждую песню. А в конце вместе орали "Это наши парни! Завидуйте, сучки!" Сынмин и Чонин разговорились и часто за разговорами забывали, что вообще находятся на концерте, а опомнились только в тот момент, когда зал начинал хлопать, а их бухие друзья орать. Между ними точно есть какая то химия, подумал Минхо. А что Минхо? Его взгляд был прикован к одному человеку. Весь концерт. Из мыслей его вытянул голос Чана со сцены. – Ребята, вы просто фантастика! Нам очень жаль, но наше время вышло, – толпа разочаровано завыла, парни же рассмеялись, – ладно, тогда у нас есть сюрприз. А точнее у J'one'а есть сюрприз. Это его песня, которую он написал сам. Называется Happy. – Хён, ты не диктор в аэропорту, я могу всё сам сказать, – все засмеялись. Крис и Чанбин кивнули, старший пожелал удачи. Парни спустились со сцены. Джисон остался один на один с публикой, со своими мыслями и чувствами, – эту песню я посвятил человеку, которого люблю, но боюсь, он не сможет ответить взаимностью. Все эти чувства вылились в эту песню. Джисон кивнул Ёнкею, и музыка заиграла. Начало было весёлое, и люди даже начали пританцовывать. Но всё изменилось, когда Хан начал петь. У меня больше нет шансов, Так что я грущу сейчас, Ты заставляешь меня плакать, эй. А что насчет тебя? И Джисон посмотрел в ту сторону, где находилась вип зона его друзей. И да, он увидел Хёнджина с Феликсом, которые пытались двигаться под музыку. А потом он увидел его. Человека, для которого была написана эта песня. Ты счастлив там? Даже если меня не будет рядом, надеюсь, ты будешь счастлив. Я так рад тебя видеть! Надеюсь, что ты улыбнешься мне во сне хотя бы на мгновенье. Так что даже без тебя я способен чувствовать. Пожалуйста, будь счастлив там навсегда, Надеюсь, твоя красивая улыбка всегда будет сиять... Зал затих, прислушиваясь к словам песни. Вместе с залом затих и Минхо. Каждая строчка была пропитана чувствами и эмоциями влюбленного человека. Влюблённого человека без шанса на взаимность. Но это неправда. Он должен знать, что это неправда! Когда Хан заканчивает, наступает секундная тишина, после которой зал опять взрывается. Хан улыбается, но в глазах застыли слёзы. И он смотрит на Минхо, но легче не становится. И первая слеза скатывается по щеке. И Минхо видит всё это. Хан отводит взгляд, говорит спасибо всем и убегает со сцены. И Минхо убегает следом. Минхо не знает куда бежать, он просто бежит в сторону сцены. Он останавливается, оглядывается, по логике закулисье должно быть прямо, сюда ушёл Джисон. Он снова бежит, видит большую металлическую дверь и открывает её. Внутри большой полуосвещёный коридор, с аппаратурой и пультом, отвечающий за свет. Он проходит дальше, и видит что за поворотом уже выход на сцену. Значит, он близко... И вдруг он врезается во что-то. Только не во что-то. В кого-то. – М-минхо? И он видит перед собой Джисона. Джисона с красными глазами и потёкшим макияжем. И Минхо злится на себя, ведь причина этих слёз - он. Минхо обхватывает Джисона руками и прижимает к себе в объятия. У Джисона недоумение, но уже так плевать, что он отдаётся в руки того, кого любит, не думая не о чём. Пусть это будет последнее их объятие, и он насладится им навсегда. Минхо отпускает его и смотрит ему в глаза, стирая слёзы большими пальцами. И Хан осмеливается заговорить. – Что... что ты здесь делаешь? – Это взаимно. – Что? Ты о чём вообще? – Не притворяйся придурком, Хан Джисон. Ты тоже мне нравишься. У Джисона мир падает. Он смотрит в глаза в ответ и видит, как Минхо улыбается. Слёзы как некстати накатывают с новой силой, и это уже не слёзы боли, а слёзы счастья. Но Джисон не чувствует этих слёз, ведь его обнимают сильнее, а губы сливаются в поцелуе.