Любовь за миллион долларов.

Сетт вышел на балкон, не выдержав даже минуты в одном помещении с “невестой”. Один щелчок, и из зажигалки поднялось пламя, подпалив кончик сигареты. Даже никотин, разливающийся ядом по лёгким, не может отвлечь от негативных мыслей. Палец сдавливает проклятое кольцо стоимостью в несколько тысяч. Босс думал, что сможет вытерпеть вместе с ней хотя бы один год. За несколько миллиардов уж точно. Седжуани свалилась ему на голову грёбанным градом, предлагая всё в обмен за какой-то год создания видимости отношений. Мелкие сошки только и рады залезть под юбку к зажиточным дамам в погоне за богатством, но Сеттрих не нуждался в деньгах со своим-то бизнесом. Несколько точек для вольных боёв и скупленные акции перспективных компаний приносили неплохой доход. Он мог содержать и мать, и себя, остальное уже не имело значения. Однако Седжуани нужен был тот, кто сотрёт с её имени клеймо “сучки”. Любая встреча - и она уже с новым партнёром. Неважно, женщина или мужчина. Такие отношения являются нормой для глав мафии и миллиардеров, держащихся годами в топе “самых богатых людей”. Но Седжуани вдруг понадобилась свежая плоть, чьё прошлое не содержит тёмных пятен. Ещё в первую их встречу Сетт сказал, что не сможет смыть с неё клеймо путаны, однако девушка настояла на своём. И вот, он здесь, в шикарном отеле на 20-м этаже, курит, сыпя пеплом от сигареты на тёмный ламинат. За дверями, в ванной, шумит вода, и как же Сеттриху не хочется, чтобы Седжуани выходила к нему. Несколько месяцев он женат, несколько месяцев терпит от журналистов вопросы о личной жизни и читает на форумах, как его обзывают нищим червяком, приникшим к золотой жиле. Все передачи, где обсуждают их...всё это вызывает лишь грустную усмешку у Босса. Ведь он не влюблён в красотку с бледной кожей, да и не нуждается в ней вовсе. Он нужен Седжуани, а не наоборот. Их отношения - всего лишь сделка на пару миллионов долларов. В спину повеяло теплом из комнаты, и Сетт инстинктивно сжал зубы, ощущая скорый неприятный разговор. — Я нашла твой телефон. Пара благодарственных сообщений от компаний навела на мысли, что ты потратил почти всё своё состояние на акции, — Седжуани застыла у входа, держа мобильник с горящим экраном в руке. А Сетт потянулся за очередной сигаретой. — Какие-то проблемы? По договору ты должна содержать меня и мою компанию, а также выполнять все мои потребности, — от тона повеяло холодом. У Сеттриха не было настроения в очередной раз выяснять отношения между ними. Он всегда преследовал личную выгоду, предпочитая плевать на потребности остальных. И уж тем более - на мнение Седжуани. — Начнём с того, что ты едва ли выполняешь свою часть договора, — телефон полетел на полку, падая на неё с громким стуком. Сеттрих скосил взгляд, чтобы убедиться в целости мобильника. Ещё одну смену телефона за неделю он не переживёт. Эта бешеная разбила почти десять телефонов всего за три месяца совместного проживания. Руки девушки поползли по поясу, Босс напрягся, но убирать надоедливые ладони не стал, — Завтра я иду на интервью, а потом на встречу. Оставь мне хотя бы засос на шее, чтобы создать вид мужа, а не содержанца. Босс хмыкнул, подавляя мерзкий смешок, — Я вожу тебя под руку, обнимаю и целую на камеры. Не обязательно создавать видимость того, что я тебя деру по выходным. — Ходят слухи, что у тебя любовница. Не забывай, зачем я тебя наняла, — ладонь Седжуани остановилась на пахе. Девушка вовсе не была низкой, но по сравнению с Сеттом казалась карлицей. Она едва ли могла дотянуться до шеи, чтобы оставить там укус. Босс поспешил оторвать от себя чужую руку, но Седжуани впилась ногтями в плечо, — Не хочешь создавать видимость, так хоть сделай это правдой. — Нет настроения. Попроси одного из цепных псов. Думаю, какая-нибудь недоделанная овчарка с радостью удовлетворит свою хозяйку, а затем, виляя хвостиком, займётся работой, — Сетт затушил сигарету о пепельницу, а после до боли сжал кисть девушки, стремясь вырваться из хватки и куда-нибудь уйти. Желательно до завтра, пока вся дурь не выйдет из головы “суженой”. Но Седжуани даже не думала отпускать его. Она выворачивает руку, освобождаясь от хватки, цепляется за плечо, становясь ещё ближе. Под полупрозрачной ночнушкой ничего нет, Сетт это видит сквозь кружева, и выделяются только чёрные стринги. Душно. Босс скалится, надеясь, что неугомонная поймёт хоть так, что его не следует трогать. Холодная ладонь девушки забирается под серую футболку и медленно ползёт по животу вниз. Сеттрих резко перехватывает обе чужих ладони, заламывает руку Седжуани и впечатывает её лицом в стену, игнорируя вскрик от боли. — И всё же ты решил не уходить, — сдавленно шепчет глава мафии, дёргая рукой и стараясь высвободиться. Она никогда не подчинялась чужому влиянию, следуя лишь законам своего рода. — Как будто бы ты мне дала, — Сеттрих рычит это куда-то в затылок, ладонью скользнув вниз по чужому животу. Пальцы подлезли под ткань чёрного кружева, пережимая тонкий лоскут и разрывая его прямо на Седжуани. Ткань больно впилась в бледные бёдра, девушка выругалась под нос, но Боссу было плевать. Он не собирался играть роль пылкого и нежного любовника, а ещё бесился от приказов и резких выпадов в свою сторону. Ни одна сука никогда не будет диктовать ему свои правила. Непригодная и порванная ткань падает на пол. Спину морозит ночной ветер из открытого окна балкона, и хоть прохлада даёт повод не задохнуться в собственной ярости, Сеттрих решает вытащить Седжуани в комнату. На диване неудобно, стены декорированы и шершавы, о них можно поцарапаться. Путь до спальни занимает всего минуту. От сильного толчка в спину девушка падает на кровать лицом вниз. Сетту понадобилась секунда, чтобы сорвать с себя пропахшую парфюмом и сигаретами футболку. Седжуани приподнялась на локтях, её белые волосы сразу попали в крепкую хватку. Босс не церемонился, стаскивая девушку с кровати за короткие пряди и вжимая ту в гладкую стену. И усмехался. В серых глазах нет ненависти, только триумф. Она не кричит, не вырывается, только тянется руками, чтоб обнять Сетта за шею. Капля ласки в море безумия. Тянется за поцелуем, и уже здесь её останавливают, накрыв губы ладонью, — Не целую проституток, прости. Пальцы Седжуани больно сжимают плечи. Ей хочется вести, играться с Сеттом, словно с куклой. В отношениях с ним - не выйдет. Тело девушки горит, Сеттрих минует губы и оставляет поцелуй на шее. Под кожей чувствуется бешеный пульс. Но этого мало. Хотелось сломать Седжуани, отыграться за все скандалы за последний месяц и за все душные встречи, которые Босс не переносил. Заставить её плакать - мало. Чертовски мало. Сетт никогда не был садистом. Действие их контракта скоро закончится. За это время он успеет стать её слабостью, светлым воспоминанием среди серых дней. Он обязательно сделает больно. По-своему. Когда уйдёт прочь, а Седжуани будет помнить его руки, тяжёлое дыхание, жаркие губы, дарящие самые страстные поцелуи в редкие моменты. Сетт сжимает ладонью горло Седжуани, перекрывая доступ к кислороду. И только потом целует, чтобы отвлечь. Свободной рукой раздирает ночнушку по шву, наплевав на попытки девушки вырваться. По судорогам в теле он понимает, когда следует дать вздохнуть. Седжуани прижимается затылком к стене, стараясь не рухнуть на пол. — Не думай, что я тебе позволю делать всё, что вздумается… — стоит немного приоткрыть глаза, как голова начинает кружиться. Седжуани чувствует, как тепло тела напротив вдруг исчезло. Грубые пальцы сжали лодыжку, закидывая ногу девушки на плечо. — Я и не думаю. Я делаю, — Сетт успевает опуститься на колени и стиснуть пальцами белоснежное бедро. Пяткой Седжуани постаралась больно ударить по лопаткам, но попытка не увенчалась успехом. Лишь лёгкий толчок, в конце-концов Сеттрих сейчас являлся её опорой. Он подсаживается ближе, упираясь коленями в стену, целует низ впалого живота. Тело девушки напрягается, а её пальцы чувствуются на макушке. Седжуани старается оттянуть Босса за короткие пряди, в очередной раз диктуя свои правила. А Сетт их игнорирует, хватая за кисть и выворачивая её до боли. Сверху послышалось недовольное шипение - знак того, что Седжуани сдалась. Такое в их отношениях нельзя проигнорировать. Сеттрих усмехается, шепча в глухой тишине, — Хорошая девочка. — Заткнись, — Седжуани больно прикладывается затылком о стену. По своей воле. Так хоть можно отвлечься от прилившего из ниоткуда чувства стыда. Ни с кем и никогда ей не приходилось чувствовать себя беспомощной, загнанной в угол и такой слабой, — Сетт, нет… Сетт уже не слышал. Или в очередной раз проигнорировал просьбу. Седжуани возбуждена, но для него - недостаточно. Языком он разводит мокрые половые губы, поднимаясь всё выше. Бедро под его ладонью напрягается, и Сеттрих моментально обводит чувствительную точку ровно по тонкой границе. Дыхания сверху не слышно. Седжуани замерла, тихо разочарованно поскуливая. Он и не знал, что она так умеет. Пальцы сжимают ягодицу, а губы припадают плотнее. Язык свободно двигается, проходясь по налитому кровью клитору, сначала медленно, дразняще, чтобы Седжуани расслабилась и чуть отодвинула ногу на своём плече. Сетт отстраняется на секунду, чтоб облизнуться, собрав с губ слюну. Он вновь проходится языком от самого входа, собирая всё, что натекло. Потом Сетт просто не давал ей времени не передышку. Его не отвлекали даже пальцы, сжимающие волосы у самых корней. Колено подгибалось, то ли из-за усталости, то ли от судорог, но это не страшно. Грубые пальцы сильнее сжали бедро, позволяя перенести половину веса на него, а другую - на плечо. Седжуани не имела хрупкого телосложения, напротив. Некоторые линии её тела явно выходили за грань стандартов женской красоты в светском обществе. Этого не видно за богатыми одеждами. При наготе же заметен каждый белёсый шрам на бледной коже, родинки, царапины, что едва ли красили даму в глазах лицемерных уродов на каждом балу. Для них женщина - кукла, инструмент и показатель состоятельности. Когда ты можешь удовлетворять капризы возлюбленной - ты по-настоящему богат. В их надменных кругах, разумеется. Наверное именно поэтому состоятельные женщины часто посматривают в сторону тех, кто видит в них не шлюшку с красивой обложки журнала. А то, что скрыто за кучей макияжа. Сетт не родился богатым. Он из тех краёв, где за красивые глазки ничего не получишь. Наверное, именно поэтому он умел заглядывать за маски людей и видеть за шаловливым блеском глаз нечто иное...и ещё кое-что. — Остановись. Блядь, хватит! — Седжуани задыхается, когда чувствует разряд, взлетевший импульсом от низа живота прямиком по спине. Теперь уже волосы сжимает не одна ладонь, а две. Сетт уже хорошо умел не слушать Седжуани, пропускать мимо ушей её ругательства и требования. Поэтому он только плотнее сжимает бедро, поддерживая второе рукой, чтоб чувствовать каждую судорогу, пока скандальная сволочь пытается удержаться на месте и отдышаться. Ещё пара движений языком. Седжуани попыталась уйти от прикосновений, а значит, стоять на коленях больше не имеет смысла. Сеттрих облизывается, скидывая с плеча ногу девушки, тыльной стороной ладони стирает натёкшую слюну вперемешку с естественной смазкой. Ловит Седжуани под локти, не позволяя осесть на пол. Мышцы в её теле расслаблены после разрядки. — А вот своё я так и не получил. Вроде как… у нас двусторонний контракт, — подцепив ослабевшую девушку под бёдра, Сетт переносит её на кровать, краем уха слыша усмешку. — Предлагаешь тебе отсосать? — Седжуани не посмотрела на Сетта, даже когда тот стал копошиться в тумбочке, стоящей недалеко от кровати. В голове царила приятная пустота. Сеттрих нарушает покой, оперевшись локтем на кровать, а свободной рукой утянув ноги девушки к себе на пояс. — Ты и откусить можешь. Предпочитаю не рисковать и ходить изведанными тропами, — Сетт чувствует, как обнимают его шею и сводят ноги на пояснице. Он подаётся вперёд, упираясь лбом в чужой. Так слишком отчётливо слышно дыхание Седжуани, особенно когда член медленно погружается внутрь девушки. Жарко, влажно. Если ей и было больно, то только от того, что Босс вошёл слишком глубоко. Тем не менее Седжуани отвечает стоном на плавные и глубокие толчки. Жмурится, сопит, кусает губы, лишь бы не показывать, насколько она может быть слаба под покровом ночи. Сетт ненавидит Седжуани всем сердцем. Её привычки, высказывания и грубый тон. Носом Босс отводит белые пряди и касается пересохшими губами лба. В их случае чувственные поцелуи будут лишними. Их связывает контракт, а не узы. Им не нужно сострадание друг к другу, какие-то чувства, кроме долга, написанного чёрным по белому в договоре. Поэтому вскоре ласка дополняется страстью, когда оба стремятся за собственным удовольствием, а не чужим. Алые засосы на белой шее, глубокие укусы с выступающими каплями крови...царапины на сильной спине, когда Сеттрих перестаёт вслушиваться в дыхание Седжуани и выбивает из неё стоны. Удовольствие с нотками боли. В ушах звенит, дыхание сбивается к чёрту даже у опытного бойца. Девушке под ним - нравится боль. Иначе бы она так сильно не сжималась вокруг его члена каждый раз, когда зубы плотно стискивают кожу, стремясь порвать. Сеттрих мигом переворачивается на спину, переводит ладони на поджатые ягодицы и заставляет сесть на него до конца. Седжуани вскрикивает, словно от боли, упирается ладонями в спинку кровати. И почему-то начинает двигаться сама. Кто-то определённо любит глушить моральную боль физической, ведь от неё можно получить удовольствие. Сетт припадает губами к открывшейся ему груди. Одна из ладоней опускается на рыжую макушку, пальцы скользят между коротких прядей Босса. Один момент растянулся в вечность, пока Сеттрих наконец-то не сжал тощую задницу ладонями и не заставил остановиться на месте, тяжело дыша, ткнувшись носом куда-то в грудь. Пара минут передышки, и они снова разбегаются по углам, словно ничего и не было. Использованный презерватив летит вместе со всей пачкой в мусорку, вещи - в стирку, а Сеттрих вновь исчезает на всю ночь, чтобы прийти с утра, лечь спать и не видеть, как его невеста по контракту собирается на очередное глупое интервью. Алый шарф на шее едва ли сможет скрыть засосы. Скорее, он привлекал внимание папарацци, как кричащая надпись про скидки на любом из магазинов в торговом центре. Сказка про страстную любовь. Но никто не знает, что скрывается за простым слогом и хорошим концом. В их отношениях не было ничего хорошего. Через неделю Седжуани зовёт Сетта в свой кабинет. Просторный, обставленный красивой мебелью. На столе - бардак: куча бумаг, ручек, печатей... Хоть она и глава мафии, некоторые контракты и государственные дела приходится оформлять официально. Как и бумажку, которую она протягивает Сеттриху. — Возьми и распишись внизу второй страницы, — уставший голос, требовательный тон. По телефону Седжуани говорила, что бумажка несерьёзная, но требует срочного оформления. Только подпись без вникания в дело. И Сетта подобное напрягло. Он прочитал договор от начала до самого конца. — До конца года осталось три месяца, а здесь контракт на ещё один целый год. Недостаточно натерпелась нашей ругани? — он усмехается, кидая скрепленные бумаги обратно на стол. Седжуани уставилась напряжённым взглядом в пустоту. Значит, что-то пошло не так, раз она решила продолжить совместную пытку, — Причина? — Свадьба Эш и Триндамира. А ещё бал в конце нашего договора. — Я там буду, но после - сразу уйду. Наш договор на развод уже лежит на руках у моего хорошего друга. С двумя нашими подписями и приложенным договором, что никто из нас ничего друг другу не должен, вплоть до нажитого. Я не заинтересован в продолжении контракта, — Сеттрих закуривает прямо в кабинете, выдерживает паузу, ведь девушка не спешит продолжать разговор, — Если твои ребята к нему зайдут, чтобы выбить договор, то у них ничего не выйдет. Бумаги в надёжном месте, а ключ - у меня. А пока я с тобой вместе, имею полную неприкосновенность. — Я дам тебе ещё пару миллионов за этот контракт, — Седжуани потянулась к бумагам и тут же отдёрнула руку, ведь на них сверху упала тяжёлая зажигалка Сеттриха, сразу подпалив парочку документов. — В скором времени ты мне будешь не нужна. Как и твои сказки про иные намерения, кроме как отбить Эш у Триндамира. Удачи, — дверь в кабинет закрывается со всего размаха. Седжуани снимает огнетушитель со стены и заливает пеной по меньшей мере половину погоревшего стола. — Сетт, ублюдок! Вернись! Кто-то говорит, что любовь - светлое чувство. По собственному опыту Сетт может сказать, что точно нет. Он вспоминает мать, что заливалась слезами по ночам, а по утрам делала вид, будто бы всё хорошо. Ничего не было хорошо. Ей нужен был тот ублюдок рядом, ведь она любила его всем сердцем. Отец же любил деньги. Видимо, эта черта передалась и Сеттриху. Он старался прикрывать стремление заработать миллионы заботой о матери. Но как итог - он вдали от родного дома. Мать одна, в огромном особняке, имеет всё, что только может пожелать измученная душа. Кроме родного любящего сына. Осталось два месяца...Сеттрих вдыхает сигаретный дым, смотря, как за горизонтом скрывается алое солнце. Его план идёт как по маслу, только он дарит мало радости. С деньгами можно получить всё, кроме душевного покоя и былого чувства эйфории, когда на первые заработанные деньги покупаешь себе то, что давно хотел. На плечо ложится холодная ладонь. Босс не оборачивается, ведь видеть не может свою спутницу. Многие хотели бы оказаться с Седжуани в одной постели, Сетт же мечтает, чтоб она исчезла. — С кем ты так долго говорил? — от ласкового тона сводит скулы. Тошнит от игры в любовь. — С мамой, — Сетт нагло врёт, снимая ладонь с плеча. Седжуани в спортивных шортах и вымокшей майке после тренировки в зале. Стремится стать лучше нынешнего мужа Эш. Только Сеттрих знал Триндамира. Не лично, но понимал, что творится на душе у этого парня. У Седжуани и Эш всегда были традиции, такова уж воля их народа. И знатного дома. Эш забыла про правила и стала строить иную жизнь. Седжуани осталась верна законам. — Я не слышала “Целую, ма”. Так ведь ты обычно говоришь? Так с кем вёл переговоры? — Седжуани вышла вперёд, закрывая обзор на горизонт. — Неважно. Тебя это касается в последнюю очередь, — Сеттрих выходит с балкона и запирается в ванной, чтобы хотя бы за шумом воды не слышать яростный стук в дверь. Седжуани чувствовала неладное. Впрочем, Сеттрих давно ведёт не самый законный бизнес. Что ему стоит в очередной раз схитрить? Кто-то говорил, что любовь - бесценна. Однако Сеттрих оценивал собственные чувства в пару миллионов долларов. За каждую его улыбку на камеру, объятия и публичные поцелуи. Играть влюблённого дурачка было просто. Когда чувства фальшивые. Седжуани не привлекала его ни как личность, ни как девушка на один день. Он считал её дурочкой, запутавшейся в себе давным-давно, когда её мать не дала волю эмоциям дочери. Была огромная разница в фальшивых чувствах между ними и её чувствах к Эш. Полный любви взгляд, попытки коснуться бархатной кожи, выдавающие намерения побыть рядом с Эш чуть больше допустимого за вежливость. И вот. Тот день настал. Бал в огромном дворце. Праздник для богатых и влиятельных людей, чтобы те в очередной раз потешили собственное эго. Сеттриха тошнило от пафосной атмосферы, от поздравлений на сцене, от разговоров на возвышенные темы. Все эти люди едва ли разбирались в жизни за гранью золотой стены. Но говорили много про проблемы, которых им никогда не познать. После церемонии Сеттрих сбежал на второй этаж. От основного зала он отделялся прочным стеклом и возможностью закрыть шторы. Босс решил понаблюдать, как богатеи кружатся в танце со своими вторыми половинками. Как же здесь всё отличалось от обычной вечеринки у кого-то дома. Дорогое вино, классическая музыка, роскошные наряды. Каждый стремится проявить манеры. Сплошная показуха. Его покой нарушает цоканье каблуков. И знакомый голос. — Так и знала, что ты убежишь сюда, — на самой Седжуани золотое облегающее платье и дорогое ожерелье на шее. Даже этот наряд сливался с пёстрыми костюмами гостей на балу. — Никто не пойдёт на второй этаж, потому что здесь нет вина и собеседников. Не перед кем лишний раз похвастаться, — Сеттрих повернул корпус в сторону Седжуани, склонив голову набок. Искоса он продолжал наблюдать за балом, — Я уйду отсюда через час. Можешь идти плакаться к Эш. — Она тут причём? — девушка подходит чуть ближе, приковав взгляд к Эш и Триндамиру. Пышное белое платье хорошо сочеталось со строгим костюмом её бывшего телохранителя. Триндамир впервые за долгое время подправил бороду на лице, но так и остался в рабочем костюме. — Не делай вид, что весь маскарад не из-за неё, — Сеттрих делает шаг, оказывается у Седжуани за спиной и продолжает теперь шептать ей на ухо, — Ты говорила, что я был выбран только для очистки твоей репутации, но всё было не так. Ты хотела покрасоваться перед Эш, показать, какая ты сильная и независимая, даже с нахлебником на плечах. Седжуани сложила руки на груди, заметно напряглась, не желая выдать себя и свою обеспокоенность чужими словами. — Я видел, как ты на неё смотришь. Как стремишься быть с ней… — Замолчи, — тихо прошипела Седжуани, впиваясь ногтями в свою руку. — Тебя сдерживают законы, которые нужны только твоим дохлым родственникам. Ты могла бы прекратить притворяться, пока не было поздно, и возможно, у тебя был бы шанс сейчас крутиться с ней в танце. Но ты испугалась. Своей натуры, желаний. Всего, чтобы перечило воле твоей матери, — Сеттрих выпрямился. Он только сделал шаг назад, как его схватили за руку. — Теперь я ничего не смогу сделать. Но мне кажется, что я влюбилась в такого придурка, как ты, — хватка стала сильнее. Ногти впились в кисть. Сеттрих не выдержал. Он вжал Седжуани лицом в стекло, схватив за белые отросшие локоны. — Давай расставим всё по местам: я для тебя шлюха на год, которая должна вежливо улыбаться и радостно вилять хвостиком рядом, изображая влюблённость. И всё, что оставили нам двоим эти отношения - боль, да и только, — гнев медленно стихает. Сетт отпускает волосы, но Седжуани не отпускает его. Руки девушки сжали крепкие плечи Босса. — Тогда подари мне последний поцелуй, чтобы точно убедиться. Взгляд Седжуани неожиданно мягкий, как и сам голос. Внутри Сетта не осталось сострадания к столь скандальной даме, но до конца контракта остался ровно час. Он всё ещё должен потакать прихотям своего нанимателя. Через боль и желание уйти прочь. Сетт засовывает руки в карманы брюк, склоняется, ненавязчиво целуя Седжуани в губы. Девушка углубляет поцелуй сама. Сеттрих успевает расслабиться, и тут на его пах ложится ладонь. Хотелось отпихнуть Седжуани, прекратить игры в фальшивую любовь, но вместо этого он вжимает девушку обратно в стекло. Вряд ли хоть один из толпы богатеев поднимет взгляд наверх. — Хочешь быть замеченной ими? — Сетт бодает Седжуани в лоб, закидывая правую ногу к себе на пояс. Он срывает сумочку с плеча девушки. Помимо помады там оказались презервативы. Значит, она планировала всё это с самого начала. — Хочу побыть с тобой в последний раз, прежде чем ты исчезнешь, — тонкие пальцы проходятся по щеке Босса. Слова трогают сердце. Не в самом лучшем смысле. От них становится лишь больнее, противнее, перед глазами возникают картины частых ссор и притворства. Лучше ей больше не произносить ни единого слова. Очередной поцелуй, глубокий, долгий, лишь бы не слышать Седжуани. Ладонь проходится по бедру и забирается под платье. Девушка стягивает с Сетта пиджак. Ненужная часть одежды летит на пол, а вслед за ним отправилось и золотое платье. Под красиво блестящей шмоткой - не менее красивое и дорогое бельё. Любого бы парня прельстил соблазнительный образ. Любого, кроме Сеттриха. Он ненавидел Седжуани до дрожи, и всё, чего хотел - это побыстрее покончить с начатым. Без долгих прелюдий, без частых поцелуев и наигранной страсти. Всё не к месту. Босс разворачивает девушку лицом к залу, заставляет опереться на стекло ладонями. Тяжёлое дыхание на ухо лишь больше распаляло Седжуани. Пальцами Сетт сдавливает чужие щёки, ладонью поддерживая подбородок, чтоб девушка смотрела на бал внизу. Как Эш кружится в танце со своим избранником… — ...Пока тебя раздевают и имеют как суку. Чувствуешь разницу? — Сеттрих приспускает белые вымокшие стринги до колен, не желая больше морочиться с дорогой одеждой Седжуани. Член проходит в узкое нутро быстро, без предупреждения. И конечно же, ей больно. Как бы девушка не была распалена, для Босса всегда подобного будет мало. Только вот морочиться с Седжуани Сетт больше не желал. Болезненный стон проходит мимо ушей. Сейчас ему нет дела до чужой боли. Ему хотелось добить свою жертву, чтобы та больше и не думала о нём. — Сетт… — на полувздохе прошипела она. Босс же подловил момент. По мокрым губам и напряжённому языку внутрь проскользнули два пальца. Пускай на них не смотрят, пускай никто не зайдёт на второй этаж. Сеттрих не желал слышать больше ни слова, сказанного лживым ртом. — Только представь, что же подумает Эш, когда поднимет взгляд и увидит тебя такой? — Сеттрих желал надавить на больное. Седжуани сжималась внутри от беспокойства, медленно подводя Босса к долгожданной разрядке. Пальцы вскоре покидают рот девушки, ведь она больше не могла трезво мыслить. Лишь стонать, кусать губы в попытках не привлечь лишнего внимания. Внизу шумела музыка, толпа создавала гул. Услышать сладостные вздохи сквозь стекло на втором этаже было практически нереально. Но пускай старается. Два смоченных пальца проскальзывают по низу напряжённого живота, зажимают набухший клитор, заставляя в который раз напрячься и сорваться на громкий стон. Губы Сеттриха проскальзывают по изящной шее, свободная рука подлезает под тканевый лифчик и зажимает вставший сосок. Всего ничего потребовалось, чтобы довести Седжуани до оргазма и кончить самому. Пока девушка медленно сползала по стеклу на колени, Босс успел натянуть обратно штаны и пиджак. — Не звони мне больше. Наш контракт окончен.