Презумпция вины

За выполнение миссии Марина щедро вознаградили, ведь не надеялись даже на то, что тот, выйдя на прямой контакт с людьми выживет и не свихнется. Столько баек ходило вокруг человеческой расы среди его сородичей. А он, похоже, и вправду свихнулся. Ещё тогда, когда не попытался оградить от подозрений напарника только из-за того, что тот нагрубил Аркаше. Хотя Квантум и в другом был сам виноват. Мало того, что прокололся со светом, так ещё начал активно расспрашивать остальную команду. Естественно, хоть люди достаточно глупые по сравнению с ними, но даже они догадались, что тот предатель. Толкнуть его проветриться стоило, видимо тоже общение с командой и с конкретным человеком подкосили его мозги. Правда в этом как раз винить Данила не стоило – не он один нашёл на этом борту «игрушку» по душе. Зато вот в чем Квантум бесспорно отличился в хорошем смысле, так в том, что даже после того, как его миссия официально провалилась и всё оставалось только за напарником, он смог нагнать ужаса на команду уже вне корабля, что помогло Марину не вылететь раньше необходимого и даже убить бо́льшую часть экипажа за ночь. Даже ему самому от его пролета мимо иллюминатора стало отчего-то не по себе. Так правдоподобно сыграл смерть человека, из-за чего Марин представил, как на месте Данила летит Аркаша. Но сейчас, после того как сам всадил нож ему в живот, о таком думать было как минимум странно. Уж лучше бы Аркашу стали бы подозревать. Уж лучше бы выпустили его в открытый космос. Так бы не было на руках Марина его крови. Тогда бы сейчас сознание не разрывали сомнения и сожаления. А до этого он даже не знал, что подобное можно испытывать. Ему нельзя было оставлять Аркашу в живых. Ни в коем случае. Его сородичи отреклись бы от него и сразу перешли бы к наказанию – убили бы их обоих. А сбежали бы они вместе на Землю – Марин бы не выдержал и сошёл с ума от обилия предоставленной ему пищи. Ни одного правильного решения принять тогда было нельзя. Также они вполне могли бы остаться одни на корабле, но когда-нибудь человеческая пища кончилась бы, да и был бы спорный вопрос, кто быстрее проголодается. Каждую ночь, когда он возвращался к себе в именуемый людским словом «дом» и только если ложился спать, в сознании происходили ещё одни новые, до этого ниразу непроисходившие с ним вещи – ему что-то снилось. Отнюдь, это не было что-то бесформенное и бредовое, нет, его сны отличались последовательностью и безмерной жестокостью к его появившимся чувствам. Каждый раз, только он решал закрыть глаза, в темноте появлялась картинка, будто в кинотеатре. Но каждый раз видеокассета была одна – фильм не менялся. Один сценарий, одна сцена – момент его жизни, который он, видимо, уже никогда не забудет. Не в этой жизни, хоть и жить ему ещё долго. Никто из сородичей не замечал в нём изменений и внешне они действительно не были заметны. Но вот внутри... Внутри всё настолько кардинально поменялось, что вернуть в исходное состояние никто и никогда уже не сумел бы. Всё стало только хуже, когда его послали на всё том же похищенном корабле в очередную миссию. На Землю. Полёт выдался ужасным. Квантум, которого тоже послали с ним, также не отличался энтузиазмом. Они оба были здесь. И оба в практически одинаковом положении. Только один раз они перекинулись парой фраз. Тогда Квантум спросил: «Как ты его убил?», а Марин коротко ответил, сразу поняв, кто конкретно его интересует. Данил хмыкнул, с пониманием, но между ними повисло напряжение. После он только добавил, что если бы его не выкинули, Аркаша умер бы от его рук и с таким же издевательским подтекстом, так же, как и Кратос. На Земле они разошлись. Организм Марина позволял долго оставаться в сознании, но как бы прискорбно это не было, спать ему нужно было. С момента, когда он в последний раз сталкивался во сне с осуждающим взглядом прошло уже около месяца, а странная атмосфера Земли к тому же добавляла сонливости. Его конкретно вырубало. Прежде, чем погрузиться в сон, он всё же успел закончить свою часть миссии – убил тех, кто предполагал о существовании его сородичей. Там же, в неизвестной человечеству лаборатории он и отрубился прямо на полу. Не то, чтобы его волновало это, ведь он даже не знал, что спать можно в уютной кровати. С прибытием на Землю всё стало в разы хуже. Он был готов морально, готовился уже столько дней к тому, чтобы пережить как наяву то, отчего всё внутри сжималось. Но он не ожидал и точно не мог подготовиться к подобному. В этот раз осуждающие глаза смотрели по иному. В них была осознанность того, где он находится. Он смотрел прямо на Марина и только сейчас пришелец понял, что ещё не научился испытывать все эмоции. Он познал только их грань. И эта грань была болезненна, но то, что читалось на лице Аркаши, было в разы больнее этого. Он опять задался вопросом, как с такой болью, которую, вероятно, испытывают все люди, их род ещё не вымер. Плёнка фильма поменялась, хотя это уже точно был не фильм. Аркаша выглядел живым и ужасно было осознавать, возвращаться к мысли о том, что это не реальность. Хотя, будь это реальность, этот взгляд давно выел бы все его внутренности наподобие кислоты. «Виноват, виноват, виноват»: билось набатом в голове голосом Аркаши, но тот не открывал рта. Только продолжал смотреть всё так же. А аргументов против было ноль. Только то, что выбора в тот момент у него не оставалось. «Выбор есть всегда»: произнес тот же голос, но в этот раз говорил точно сам Аркаша. – Выбери я что другое, умерли бы оба!– хотелось прокричать, но собственный голос теперь не имел значения и не вырывался из глотки. Совесть заглушала эгоистичные оправдывания. Битву с ней он уже никогда не выиграет. Он проиграл в этой жизни и до самой смерти теперь не возьмёт реванш, а всё из-за встречи с человеком, который сейчас призраком отражался в его сознании. «Ты приговорен» И это было правдой. Взгляд Аркаши поменялся – теперь в его глазах отражалась даже капля сочувствия. Приговор он вынес себе сам и уже давно. Ещё тогда, когда решил, что лучшим решением будет всё же убить Аркашу. Он опять был среди трупов, но только один труп, засевший в памяти и глубоко внутри, вонял и приносил ужасные ощущения, от которых тянуло блевать. И хоть он и был во сне, ничего ему не помешало выблевать все внутренности. Внутренности всех тех, кого он когда-то сожрал. Аркаша смотрел на него со спокойствием. Теперь он уже перестал отражать все те эмоции, которые испытывал к своему убийце. Будто то, что он увидел его падение, окончательно успокоило его самого и его душу. «Ты, вероятно думаешь, будто я – плод твоей фантазии. Но нет. Мне дали последний шанс, последнее желание. И я загадал напоследок помучать тебя. Хотя я вижу, что скоро мы с тобой встретимся. Не волнуйся, я как-нибудь навещу тебя в аду» Марин проснулся и только это не дало ему подумать о том, что он уже находится там, в другом мире, и искупает свои грехи. Но немой приговор вынесен, он не смог отстоять свою невиновность и теперь осталось совсем немного до того, чтобы Аркаша его навестил. Нож у неизвестного трупа, лежавшего неподалеку, нашелся быстро. Одно движение и он уже оказывается у него в шее так, чтобы регенерация не помогла. Но даже это – мучительная смерть для него. Он это заслужил. И заслужил то, что эти осуждающие глаза вновь встречают его на всех кругах ада.