Чат мультиверсума(и не только чат)

Утром, после завтрака, когда все собрались в общей зале по просьбе автора, включая Андертейл, Курфюрст переместил сюда... Скелета. Трещины, идущие от глазниц вниз, ко рту, высокий рост, почти любого заставляющий смотреть снизу вверх, холодный, безжалостный взгляд, в котором иногда проскальзывает нечеловеческая боль. Визуально роста добавлял чëрный фрак, достающий почти до пола и серый свитер с высоким горлом, придающие вид довольно тонкого и высокого существа. Чëрные лакированные туфли скрипели подошвами по полу. Гастер обвëл взглядом всех, остановившись на Сансе и Папирусе, и сложил руки за спиной. В его взгляде читалось "Новый тест. Вы знаете, что делать. ". Санс вскочил с кресла, его глаз загорелся голубым. Перед учёным появились гастер-бластеры, его окружили кости, готовые пронзить незащищëнного мучителя. А он всë так же невозмутимо стоял, как бы говоря:" Давай же, что медлишь? ". Санс не заставил себя долго ждать, и атаковал всем своим арсеналом сразу. Гастер даже не попытался уклониться, не просил пощады. Он просто стоял, не предпринимая никаких попыток защититься. Ни уворотов, ни щитов. Он просто словил все атаки. Итог...удручал. Множество кровоточащих ран, ожогов и царапин покрывали тело королевского учëного, ноги и рука были сломаны так, что не могли функционировать, хоть и не отвалились. Он просто растянулся на полу с тем же апатичным, разбитым взглядом. Ни боли, ни слëз, ни мольб, ни оправданий. Папирус, увидев, что Санс сделал с Гастером, понëсся к пострадавшему и начал его лечить. Гастер, впавший в ступор, пришëл в себя и оттолкнул Папса, с болью в недавно исцелëнных ногах вставая, даже не пытаясь унять кровоточащие раны на теле. - Второй, - хрипло ответил учëный, старая бегущие изо рта кровавые дорожки, - ты был дибилом, дибилом и остался. После всего, что я сделал с вами, ты всё еще пытаешься спасти меня? - Голос Гастера пропитался злой иронией, и он рассмеялся, брызгая кровью. Посмотрев на Санса, учëный усмехнулся: - Добей же меня, первый. Разве не этого ты хотел всю свою жизнь? - Голос был наполнен иронией и космическим холодом, от которого застыли все. Страх затмил разум низкого скелета. Его создатель, даже разбитый, слабый, стоящий на коленях в луже собственной крови, он внушал панический страх, был хозяином положения, и знал это. Папирус, все ещё леча ученого, пытался образумить скелета: - Санс, не надо! Он может измениться! Санс опустил руку, и перчатка, которую он носил, упала на пол, обнажая пластину. Выражение лицевой части черепа Санса стало разочарованным,с саркастичным недовольным оттенком. - Всë еще носишь? - Гастер встал и пошел в сторону ведущего к его комнате коридора, повернувшись ненезащищëнной спиной к оппоненту. - Да. В память о том, какой ты моральный урод. - Прошипел скелет, стиснув зубы. Перед тем, как исчезнуть из поля зрения, он остановил взгляд на глазах Санса и, иронично, слабо, печально, и вместе с тем добро улыбнувшись, сказал одну лишь фразу: - Я рад, что хотя-бы ты это не забыл, wdg-1s. Учëный ушëл в свою комнату-квартиру. Ему не хотелось ничего. Он, прихватив пачку сигарет, направился в подземную лабораторию, пусть и не принадлежащую ему, а автору, но лабораторию, место, где он был в своей стихии, где он чувствовал себя спокойно. Тонкое, широкоплечее тело плавно, неестественно плавно двигалось по коридору, заставляя всех шарахаться, а голова, двигаясь вместе с телом, казалась лишней в этом поэтичном, тëмном слиянии холода, спокойствия и рассчëтливости. Отрешëнный взгляд, безжизненное выражение лица. Гастер был словно мёртв. Он дошëл до лаборатории, и, зайдя в наблюдательный пункт, откуда следили за метапорталом (выглядит, как девять "колонн" с главной в центре и остальными по кругу, парящие над двумя огромных размеров арками с "пробелом" в самом высоком месте. В момент телепортации в центре статичной конструкции образовывается шар энергии - портал) , и закурил. Он не боялся, что его творения навредят ему. Фактически, он мог запросто убить их. Но он не стал защищаться, он просто позволил им отомстить. Зачем? Почему он позволил им это? Почему он им... Сострадал, сочувствовал? Почему? Почему он до сих пор сожалеет о том эксперименте? Когда он увидел двух братьев, он захотел обнять их, как сыновей, попросить прощения за всë, что сделал. Почему? Он солгал им, когда защитил их. Он... Пошëл на поводу у отцовского инстинкта? Или же он защитил их, потому, что они были его поддержкой, опорой, сами того не подозревая. Ради этого проекта он продолжал жить, ради этого он скрывал их существование, хотя первое время убеждал себя в обратном, в конце концов он посмотрел фактам в лицо: он не хотел, чтобы их забрали у него. Он ставил над ними опыты, он фактически пытал их, но ему от этого тоже было больно. Они смогли стать его семьëй, не смотря на всë, что он с ними делал. Папирус верил в него, пытаясь разбить толстую, как мантия Земли, маску безэмоциональной холодной жестокости, достучаться до настоящего Гастера, Санс же, напротив, видел то, что было действительностью: существо, не способное на сострадание или жалость. Второй пытался стать его семьëй. Первый хотел его убить, боялся и ненавидел, хоть и был внешне спокоен. Именно он понял: Гастеру не нужна семья. Учëный тяжело вздохнул, вспоминая свою прежнюю семью. Она была хорошей, даже отличной, но... Он слишком к ней привязался. В итоге, когда его братья, сëстры и родители умирали, он не смог сделать ничего, ибо, будучи учëным, мог лишь смотреть сквозь мутное стекло барьера. Каждый крик боли отзывался глухим ударом, оставляющим на душе незажившие до сих пор шрамы. Он обратился в пепел, и из него восстал новый Гастер: замкнутый, угрюмый, недоверчивый, холодный. Он отбросил все эмоции, не желая больше чувствовать эту боль. Он не стал заводить семью. Он создал Первого и Второго как подопытных, но не как семью. Он страдал от одиночества, хоть и не нуждался в друзьях, ему хотелось, чтобы его поддержал кто-то родной. Но он заперся в себе, почти не откликаясь на кого-либо. Папс пытался увидеть эмоции Гастера, Санс же - избавиться от него. Но учëному было всë равно. Даже если бы он умер, у него была бы достойная замена. Он часто об этом думал. Но... Не хотел этого. Он не хотел, чтобы эти двое были его семьëй. Однако, несмотря на всë, что он сделал, Второй продолжал его поддерживать. Он не боялся его, не прекращал свои попытки. Пустота дала Гастеру могущество, но не радость. Радостью его снабжали эти двое. Всë хорошее, что было в учëном, он вложил в них, надеясь избавиться от эмоций, причиняющих ему столько боли. Он не смог этого сделать. Он хотел выпустить их обоих из бокса заставить забыть о нëм. Он надеялся, что Второй поймет то, что понял первый, но... Этого не случилось. Пока В. Д. Гастер ставил над ними опыты, он ощущал себя худшим существом во вселенной. Но он не хотел их пытать. Он хотел убить то чувство, которое преследовало его, заставляя смотреть на эксперименты как на своих сыновей. Его раздумия прервал взобравшийся к нему на колени вот, которого гастер на автомате погладил. Животное довольно заурчало, отчего проходящий мимо тяжелый охотник(от охотника из Халф-Лайф 2 отличается тем, что имеет четыре более толстых лапы, только одну импульсную установку, броню потяжелее и башню с тремя импульсными пулемëтами.) посмотрел на кота с завистью. Гастер отрешëнно гладил кота и смотрел на проходящие и пролетающие мимо боевые единицы. Зачем он здесь? Гастер улыбнулся. Тот, кто его призвал, хочет, чтобы он наконец принял тот факт, что эти двое стали его семьëй. - Не прошло и дня, как ты всë осознал. - голос Курфюста вывел его из лабиринтов разума, вернув в реальный мир. Гастер посмотрел на часы: уже почти восемь вечера. - Ты наконец-то осознал, зачем ты здесь. Прими то, кем они стали тебе. Ты бы в конечном итоге сошел с ума или умер от усталости. Просто осознай и прекрати убеждать себя в обратном. Правда никогда не уйдëт от тебя. Гастер, обернувшись к собеседнику, ответил: - мне не нужна семья. Я не хочу терять ещё одну. - Понимаю. Но... Ставя над ними болезненные опыты, ты не убьëшь это. К тому же, ты еë не потеряешь. - вспомни геноцид. - Ты и Санс будете помнить перезапуски, да. Но Папирус не будет, так что на него геноцид не повлияет. Ах да, ты мне будешь нужен на нижних этажах лабораторного комплекса. - эксперименты с адамом? - Да. - Понял. Автор ушëл, а учëный всë так же стоял там, размышляя. Он не заметил стоящего в затенëнном углу Первого, который еле слышно прошептал: - Теперь я тебя понимаю. Учëный постоял ещë часа два, а затем пошëл на нижние этажи, всë ещë размышляя.