It's just a dream...

Та же крыша, то же место. Тоору сидит там сейчас. «Я снова сплю» — проносится в голове. Нет, не может быть… Он встряхивает головой в попытке опровергнуть свою догадку.

***

— Привет, Ива-чан, чего застыл? — это не может повториться снова. — Я… — теперь он, кажется, не может отличить реальность от сновидений. Громкое, протяжное «мяу», появившееся столь внезапно за их спинами, привлекает внимание парней. Они оборачиваются, и в глазах Ивайзуми играет животный страх, смешиваясь с такой же животной яростью. — Ойкава, — Ивайзуми хватает Тоору за руку, поднимая его с удобного места, и тащит за собой, — идём, — он говорит резко и бескомпромиссно. — Хей, куда это мы?! — в голосе парня звучит обида, но он не сопротивляется. Напряжение нарастает, накаляя обстановку до предела, и вот Ойкава уже изо всех сил пытается вырваться из крепкой хватки Ивайзуми. — Да объяснишь ты мне уже всё наконец или нет?! — Рука выскальзывает, и Ойкава остаётся на пороге школы, в то время как Ивайзуми по инерции толкнуло за её пределы. —Что происходит? Ты ничего не говоришь, потом тащишь меня куда-то! И вообще– Его обвинения внезапно прерывает громкий и глухой звук. Стремительно возникает чувство неизбежного, прежвещающее, что сейчас что-то обвалится… В то же мгновение каркас здания выгибается с громким скрипом, обрушивая на ничего не подозревавшего ученика огромный слой бетона и штукатурки вместе с мебелью, хороня его заживо под обломками. После столь громкого грохота повисает гробовая тишина. Обломки лежат неподвижно, как и человек под ними. Не медля ни секунды, Ивайзуми срывается с места и начинает разгребать завалы в поисках друга. Другой бы на его месте просто бы смирился, упал на колени и заплакал, но он не мог так поступить. Ведь пока в его сердце есть хоть капля надежды, пока в его голове существует хоть малейший шанс на то, что его друг всё ещё жив, Ивайзуми обязательно ухватится за него. Он обязательно вытащит его хоть с того света. Такое происходило уже не раз, так почему же сейчас оно не сработает. Тело уже виднелось сквозь толстый слой подобия песка. Оттащив его в сторону, Ивайзуми принялся приводить его в чувства. Всё-таки он не зря понадеялся на удачу. Сейчас, ещё немного, и всё будет хорошо. Всё будет как прежде. Он не может, он должен спасти его. — Скажи хоть что-нибудь… Из лёгких Тоору вырывается тихий болезненный кашель. Он пытается открыть глаза, но всё, что он может — это щуриться и вновь закрывать глаза. — Ты жив… — дрожь проходит по рукам, хочется разрыдаться прямо здесь и сейчас, но он не может. Кровавые руки Тоору касаются дрожащих пальцев Хаджиме. Ойкава пытается сказать что-то, но всё больше заливается кашлем, изо рта начинает течь маленькая струя крови. — Нет, не говори ничего. Береги силы. Сейчас… Я, — Хвджиме поднимает его на руки, стараясь не усугубить ситуацию. — Ещё бы секунду, всего одну. Выпуская свой последний вздох, Ойкава оседает в руках Ивайзуми безвольной куклой. Дрожь в руках усиливается. — Нет, не смей! Очнись, Ойкава. Ойкава! — Ивайзуми ещё немного стоит вот так, с трупом на руках, и после аккуратно кладёт его на землю. «Мяу», — чёрный кот трётся о щёку Ойкавы и смотрит на Ивайзуми пристально, словно оценивая: «Смирился он или нет?» Просыпается Ивайзуми уже в который раз в холодном поту. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — он действительно не понимает этих кошмаров. Они преследуют его уже второй день и… Они так последовательны и выглядят как настоящие, что уже страшно засыпать всякий раз.

***

— Сынок, ты куда? — обеспокоено спрашивает его проснувшаяся мать. — Пойду, прогуляться. Не переживай. Быстро захлопнув дверь, Хаджиме идёт по улице, освещённой всего парой фонарей. Заходя в какой-то парк, он оглядывается по сторонам и к счастью не видит там ни души. Он садится на ближайшую лавку в надежде обдумать его дальнейшие действия. — Может просто стоит подойти к нему и посоветоваться? Нет, я не могу так поступить. Тем более, что я могу ему сказать? Что-то вроде: «Привет, Ойкава. Слушай, мне приснился сон, и теперь мне очень страшно.» Он, вероятно просто посмеётся надо мной и скажет, что я похож на девчонку. Нет, не дам Дуракаве насмехаться надо мной. Немного помолчав, парень снова продолжил, будто вспыхивая. — И правда, сам как-нибудь разберусь. В любом случае, сны не повлияют на меня. Максимум, что они могут сделать — это сбить мой режим сна. Как будто бы у других не бывает кошмаров! — и другая, длинная, череда причин успокоиться, или же, успокоить себя. Думать сложно, особенно сейчас. Хаджиме не спит уже как вторую ночь, чувство, будто глаза сейчас сами собой закроются и он заснёт прямо на этой лавочке в безлюдном парке. – Хах? Ты что здесь делаешь? – чей-то голос прерывает его мысли и в один момент развевает сонливость. Он кажется очень знакомым и в то же время таким странным и отчуждённым. – Кто это? – Ивайзуми слегка приоткрывает один глаз. – Ойкава?