Часть 1
23 февраля 2022 г., 19:45
Да ладно, чего…
Кружевные завихрения дыма расползаются по салону полупрозрачной едкой вуалью и утекают в приоткрытые окна машины. Печка еле пашет, свет горит только со стороны водителя, иногда мигает немного. Заедают и дворники, дергаясь со скрипом по стеклу. Старое корыто на колёсах, что с него взять? Ездит ещё, и на том спасибо. — Нам ещё за пиздюками ехать, — лениво сообщает Юнги, растекаясь на пассажирском сидении и едва не утекая ниже. Джин коротко хохочет на заднем, пытаясь отобрать у Намджуна косяк. Хосок цокает, не первый раз вглядываясь за окно. В туалет очень хочется, но выйти из машины и спуститься вниз по тропиночке к стоящему одиноким строением среди деревьев общественному туалету не так-то просто. От одной мысли о творящейся в общественном туалете антисанитарии Хосока бросает в дрожь, отлить у машины воспитание не позволяет, он же вам не псина какая-нибудь. Вот и сидят, приглушив мотор, ждут у моря погоды, не без косячка в виде развлекухи. Товарищей на заднем вовсю тащит, хиханьки да хаханьки одни, те что на переднем, относительно напряжены, особенно Хосок. Моча того и гляди из ушей польется, так нет же, сидит всё, гипнотизирует там не пойми чего на лобовом стекле, будто толчок сам к нему прискачет, посиди он так достаточно долго. — Бляя, да отлей у машины, и дело с концом, — не выдерживает Юнги, пододвигаясь ближе, и, как само собой разумеющееся, опускает ладонь Хосоку на колено, слегка сжимает. Поддержка вроде как, правда, сомнительная какая-то, — могу даже подержать, если так боишься, бельчонок, — звучит с насмешкой в голосе, и вместе с тем с вполне серьезным намёком различимым в блеске небольших глаз. Чон кидает на него настороженный взгляд, немного морщась отдирает бледные клешни от своей ляжки и открывает дверцу. Мужик он, в конце концов, или кто? Поздновато уже сдавать назад, Юнги ему это до конца жизни потом напоминать будет, и так достал уже. Ещё одного «обоснованного» букета подколов Чон просто не выдержит и, пожалуй, всё же не сдержится да откусит тому голову. От Мина подковырки всякие, и так как из рога изобилия сыпятся, ещё и недвусмысленные намёки в речи прибавились. Реально нагнуть его метит, или стебется опять, разобрать сложно, и не то чтобы Хосоку так уж хотелось ломать над этим голову. Джун расслабленно выдыхает и передаёт косяк Юнги, не отрывающему взгляд от Хосока, все стоящего у машины. Трусишка-бельчонок общественного туалета испугался. Прелесть какая. Брезгует, чистюля наша. Мин бы на его месте уже давно высунул хозяйство и зажурчал едва раскрыв дверь, так сказать, не отходя от кассы. Шляться еще куда-то, понапрасну ноги сбивать, вот делать нечего? Ну это же Хосок, вы что, он у них, ко всему прочему, понимаете ли, ещё и очень «принципиальный» — на бордюр не ссым, мусор на природе не оставляем, без презиков не трахаемся. О последнем Юнги и сам только недавно от него услыхал валяясь бухим в квартире младших, пока Хосок там детишек жизни учил, точнее, и сам в драбадан весёлый, да «всезнающий» рассказывал как важно всегда предохраняться. Не будь Юнги тогда в сопли, подполз бы поближе и шепнул в милое ушко на практике свой пример продемонстрировать, у него, вроде, даже резинка в заднем кармане имелась. Ну а что, авось свезло. Увы, тот шанс был просран, а следующий что-то пока не торопился предоставиться. Ничего, Юнги терпеливый, подождёт. — А где это мы вообще? — доносится вдруг удивлённый голос Джина. Ким, наконец, соизволил обратить внимание на то, что за окном. А что там, кстати? Темнота полнейшая, черные деревья и их мрачные тени на асфальте, не вселяющие ни малейшего доверия, полная луна фонарём висит в чистом небе без звёзд. Романтика, ёпта… Травка-муравка разрослась повсюду, с бордюра чуть сойди — по колено станет, скосить давно пора бы, да только кому оно надо. Тут же небольшая тропинка, протоптанная похожими на них гостями, уходит вниз по курсу. По ней пойдёшь — пирожок найдёшь, точнее — в общественный туалет забредешь. Во всяком случае, небольшое строение из красного кирпича в конце тропиночки не может быть ничем иным, кроме сортира, тут даже сомнений не возникает. Фонарей вокруг нет, а если и есть, их не видно совсем, ибо не горят. Хорошо хоть свет в небольшом окошке, больше похожем на вентиляционный люк, дает ориентир своим тускловатым свечением. На него-то они, как мотыльки на свет, и слетелись под нервное хосоково «я сейчас обоссусь» на фоне. Туалет этот, походу, на таких вот заплутавших невесть где компаний, вроде них, и рассчитан, чтобы дорогу всю вконец не задристали, пока до ближайшего населенного пункта добираются. Хотя, если приспичит, вряд ли кто будет в потемках туалет среди деревьев искать, легче нырнуть под первые попавшиеся кусты, и — с облегчением! Юнги, к примеру, так бы и поступил. Он вообще по пустякам не парится, он же не Хосок. Но это солнце на бордюр как помним не ссыт, травку «естественным» не увлажняет. Они в это место забредают неожиданно. Новой дорогой изначально предлагает ехать Намджун, он у них, как бы, большой мозг. Человек, который не только в цифрах соображает, но и во всем остальном весьма прошарен. Вроде того же навигатора дороги нередко выступает, точно зная пути, где не наткнешься на легавых, что значит, дымить можно прямо в салоне, не шугаясь каждой встречной фары. — Не, правда, где мы? — повторяет Джин, ничего знакомого, как и интересного, за окном не обнаружив. — В какой-то пизде, — хрипло бросает Мин, глубоко затягиваясь, затем с наслаждением, медленно с расстановкой выдыхая через рот. Кидает ещё один насмешливый взгляд на застывшего по ту сторону водительской двери Хосока. Блин, а сколько ныл, что обыссытся, пока ехали, что-то не видно теперь. Как стоял у машины, так и стоит, не сделав ни шагу к намеченной цели. Отсюда следует логичный вывод — надо парня подтолкнуть. Сейчас все устроим. Юнги кривит губы, стараясь не закашляться от потока дыма, ушедшего не туда. — Солнышко, тебя проводить? — ядовитая улыбочка так и расплывается на тонких губах. Он у него и бельчонок, и солнышко, прямо норму уменьшительно-ласкательных за сегодня превышает. Не то перекурил, не то с чего-то на «уси-пуси» потянуло, ну ночь же, романтика типа, все дела. Тьфу блин. Джин позади громко ржёт, аки конь, аки включённые дворники по стеклу, тут уж, кому чего больше слышится. Уж очень его развеселил вопрос Юнги, а впрочем, тому сейчас хоть палец покажи, он от смеха обоссытся. Угашенному вхлам все забавное и угарное. Хорошо ещё младших рядом нет, а то давно отловил бы Чонгука и начал того клевать, упиваясь чужим недовольством и лицом сидящего рядом Джуна, наблюдающего за всем с лицом «и за что мне это всё?» и «Ты же здесь самый старший, довольно ребёнка мучать!» Ребёнок, к слову, тот ещё был здоровый кабан, но это же хён, считай — роднулечка, мышцы против него в таких ситуациях не работали. Намджун, в отличие от Джина, более сдержан и собран, даже под эффектом травки. Вот и сейчас откинулся назад и, вроде как, дзен словить пытается, ну или теорию какую обдумывает, того и гляди скоро прорыв совершит и Маском на Марс улетит. Холодок, задувающий с улицы из окон, приятно щекочет открытые участки кожи оставшихся в салоне. Хосок, стоящий под прямым потоком прохладного ветерка, ощутимо вздрагивает всем телом. От вида небольшого строения из красного кирпича по дорожке вниз как-то неприятно тянет внутри, и это не считая очевидной тяжести от переполненного мочевого пузыря. Представить страшно, как там, должно быть, воняет… а кабинки, если таковые имеются, до потолка зассанные. Или он драматизирует? И вообще зачем об этом думает? Его миссия — быстро сделал дело и убежал смело. Не тормози, ну? Слова Юнги на фоне им автоматически игнорируются, не до него сейчас. Тот в своём репертуаре, ничего нового. Застегнув куртку поплотнее, Чон наконец сдвигается с места. Отлить на улице для него всё ещё не вариант, пусть и не по себе от строения. Дверь машины потихоньку отдаляется, Хосок машет парням, мол всё, решился я, сейчас быстренько разберусь с проблемой, и летим дальше. Младшие наверняка уже во всю готовятся к предстоящему веселью, пытаются заставить Тэхена хотя бы в этот вечер нацепить узкие джинсы, вместо своих вечных шаровар. Хосок прямо видит, как Чимин дёргает Кима за лодыжку и тянет к себе, а Чонгук держит руки с угрозой защекотать если будет рыпаться. Эти ребята вечно что-то да учудят, и заставить одного из них надеть что-то тому не свойственное, это ещё самое безобидное из всего. Усмехнувшись себе под нос, он и не замечает, как доходит до пункта назначения. Оказавшись перед дверью, парень ненароком принюхивается, с приятным удивлением отмечая, что ничем убийственно-отвратным оттуда пока не несёт. Он-то себе представлял, что глаза слезиться будут от вони ещё на подходе, а тут нормально всё, жить пока можно. И дверь цивильная висит кстати, не ободранная и не зассанная совсем. Следов от топора тоже нет… ну, знаете, мало ли, и такие догадки его головушку посещали. Вообще, строение вблизи кажется намного больше, чем когда смотришь на него с дороги. Воодушевившись приятным открытием, Хосок уверенно дёргает дверь на себя, прислушивается, заходя, но не улавливает даже ничего напоминающего скрип. Надо же, а строение-то, походу, совсем новое. Дверь позади тихонечко хлопает, и Чон отмечает на полу и на стенах сероватый кафель в желтовато-рыжеватом отливе из-за света, небольшую сиротливо стоящую раковину справа и четыре кабинки с дверями, третья из которой закрыта. Свет в помещении рыжий, и точных цветов вокруг не разобрать, все отдаёт некой желтизной. Странный запах здесь всё же присутствует, но к рвотным позывам не вдохновляет, а это самое главное. Ноги несут его к первой кабинке, отмечая побитый уголок плитки под дверью третьей. Хосок обычно так не делает, но тут вдруг спонтанно решает присесть на корточки и удостовериться, что кроме него в этом сооружении точно никого нет, и третья дверца, скорее всего, захлопнулась от сквозняка. Как и ожидалось, ничего кроме унитаза, там не видно. Если только кто-то на этот самый унитаз не встал, спрятавшись таким образом. Ха-ха, очень смешно. Короче, никого кроме него тут нет, душевное спокойствие почти восстановлено, можно выдохнуть и перестать параноить на пустом месте. Только вот, когда он выпрямляется, как на зло по загривку пробегает неприятный холодок, не давая расслабиться полностью. Не продуло бы чего… Особо ни к чему прикасаться не хочется, как бы цивильно это всё вокруг не выглядело микробов никто не отменял, поэтому дверь за собой не прикрывает, никого же нет. Надо отлить и скорее возвращаться к ребятам, повторяет он сам себе, да только струя подводит, и это чувство ещё, что он тут всё-таки не один возможно навеянное запертой третьей дверцей, напрягает, вызывая беспричинно нарастающую тревогу. На пустом месте, можно сказать, переживает. Травка, наверное, тоже сыграла свою роль, иногда её эффект нагнетает паранойю, Чон непонаслышке это знает. Этим вечером в голову ударило скорее от пассивного курения, сам он вообще этим делом особо и не балуется, чаще выступая в роли водителя, что само собой подразумевает трезвость ума по всем критериям. К счастью, этой ночью развозить никого не придётся, можно будет от души выпить. Это дело в отличие от курева, он любит. Вот только доберутся до дома Чимина, сходят в клуб неподалеку, и остаток ночи пробухают в гостях у упомянутого. Мысли отвлекают от всего прочего, перспективы грядущей гулянки радуют, хотя противное ощущение связанное с третьей кабинкой, все равно не уходит до конца, покалывая на задворках. Спрятав хозяйство, в итоге Хосок отходит от выбранного толчка и, поборов чувство брезгливости, подходит и дёргает третью дверь на себя. Пару тройку раз повторяет свои действия, но та, не поддаётся. Закон подлости работает всегда. Чего он на ней зациклился вдруг, Хосок и сам толком себе объяснить не может. Сделал дело, вали давай. Нет же, встал напротив дверцы со сложным лицом и глядит на неё. Чего ждёт, понятно мало. Неприятный холодок проходит на этот раз чуть выше по шее, двигаясь к затылку, и Хосок чешет макушку, раздражаясь сам на себя. Вздыхает, чувствуя, что так и не облегчился до конца, возвращается к прерванному процессу и вдруг вспоминает сцену в сортире в недавно просмотренном фильме «Зомбилэнд». Усмехается себе под нос, и тут же боязливо косится вниз, на просвет между перегородками. Не хватало ещё, чтобы оттуда вылез мертвец в самый ответственный момент. Мысли гады. Сам себя только пугает в итоге. Не живётся спокойно. Мораль той басни на данный момент такова, что раз такой впечатлительный, один в странные строения не ходи и смотри только добрые комедии. Уподобившись Мину, Хосок тяжело вздыхает прикрыв глаза, и не замечает тени, упавшей с перегородки снизу. Вот, думает парень, дурак я, ой дурак. Сначала идти сюда не хотел, теперь вылезти не может, зациклившись на всякой хрени. На не ясном ощущении без видимых причин. ///// Юнги чихает и лениво зевает, потирая нос, глаза то и дело возвращаются к темноте за стеклом. Позади отчётливо улавливаются непотребные звуки, Юнги закатывает глаза. Только этого для полного счастья не хватало! Даже не оборачиваясь к парочке, он кидает им через плечо раздраженное: — Хватит там сосаться, блять, вы ещё потрахайтесь при мне! — взгляд вновь уходит вниз по тропинке, туда, где скрылся Хосок. «Я, сцуко, тоже хочу, — проносится в мыслях с лёгкой завистью, — когда же бельчонок перестанет ломаться-то уже?» Руки ненароком сжимаются в кулаки, разминая фаланги, парочка позади наконец отрывается друг от друга и отчего-то там опять хихикает, нихера не разряжая обстановку. — Завидуй молча, — припечатывает запоздало Намджун, поглаживая Джина по бедру. Тот немного ерзает, но руку Нама не убирает, наоборот, накрывает её поверх своей, слегка сжимая. На самом деле, не будь Сокджин сейчас под действием травки, что его очень раскрепощала, уже давно возмутился бы, сквозь зубы бросил своему парню «не вести себя так при всех». Как будто эти самые «все» не знают об их отношениях. Более того, однажды, больно болтливый под травкой и алкоголем Джин сам же и поведал друзьям, что они с Намджуном иногда любят пошалить, поиграть в доктора, учителя, в детектива и подозреваемого на допросе. Бедный Намджун, к сожалению, не успел заткнуть его вовремя, переводить тему тоже было уже поздно, все собравшиеся всё отлично услышали, хотя конечно хотелось бы расслышать и прополоскать уши. Раскрасневшийся и довольный произведённым эффектом Джин в тот вечер пригубил ещё коктейля с трубки и удовлетворённо выдохнул. Юнги присвистнул, Хосок подавился. А красный, словно свёкла, Чонгук-и, которого старший особенно сильно любил смутить и поддеть, еле смог отодрать от себя любимого хёна, не редкость использующего его как подушку. Чон тоже было выходил победителем в их шутливой схватке с Джином, но в этот раз нокаут был бесспорным. Джин, довольный собой, жертву не отпускал до последнего, продолжая смущать, нашептыванием ненужных подробностей. Тэхен и Чимин поначалу хотели помочь малому, но почесали задумчиво репу, обменялись телепатическими сообщениями через переглядывания, и забили. От мелкого и самим нередко доставалось, а тут в кои-то веки того довели до пародии на свёклу, да ещё и слова вставить не давали. Это же праздник какой-то, зачем прерывать? Такие моменты ловить и наслаждаться ими надо, смаковать. Вот и девяносто пятые в честь этого только выпили на брудершафт и продолжили наблюдать за представлением. Жизнь прекрасна в конце концов. Возвращаясь в настоящее, Джин на заднем все ещё посмеивался. Травку, всю, что было при себе, они выкурили, дым почти рассеялся, и по-хорошему нужно было уже ехать дальше, только Хосок что-то задерживался. Понос у него там, что ли? — Может, пойти глянуть, чего там с ним? Вдруг в толчке утонул? — поделился своими мыслями с присутствующими Юнги, взявшись за дверную ручку. Вот, вроде, и смешно, а вдруг правда? Хосок когда нервничает, бывает происходит с ним херня всякая. Парень поскользнутся мог, а тут дырка, и всё — от туалетика приветик. Башка застряла, не достать. Вообще, всё что угодно может быть. — Так не терпится с чужим водяным пистолетиком поиграться, а? — не упустил шанса поддеть его старший, подаваясь корпусом вперёд. Вцепился в спинку кресла Мина руками и подтянулся ещё ближе, заставив сидящего Юнги поморщиться от дребезжания и выдоха над самым ухом, — будь терпеливее, Юнги-я, — не успокаивался тот, — может сможешь потом не только дрочить на него втихую… и не особо тихо — последнее было сказано с заметным недовольством. Слышал он, к своему несчастью, когда комнату с этим персонажем в прошлом делил, всякое разное, — авось и заднеприводным въехать перепадет, главное — терпение, друг мой. Терпение и труд все перетрут, — криво похлопав хмурого парня по плечу, отклонился величественно мудрец и вздохнул, замолчав ненадолго. — Советчик хренов, — неохотно кинул Юнги, не поворачиваясь, лень было делать лишние движения. — Намджун-а, а расскажи-ка нам лучше что-нибудь этакое, а то один горе-дрочер сейчас в депресуху ещё ударится, сопли по панели размазывать начнет, — повернув к Киму голову, зашептал тот, улыбаясь. Опять же, в обычном своем трезвом будничном состоянии, Джин в такой несвойственной себе манере не выражался, тем более, в компании не менее острого на язычок Юнги. Слоги тоже так с упоением не растягивал, и откровенно сально на парня своего при свидетелях не пялился. Он вообще воспитанный культурный молодой человек, обычно. Но тут — затянулся, и пошло-поехало. Все травка, в любом случаи, все можно свалить на неё, если что. Джун добродушно улыбнулся приоткрыв один глаз, и на щеке появилась ямочка, в которую Джин не преминул ткнуть пальцем и рассмеяться. Юнги, ненароком проследив за этим действием в зеркало заднего вида, только мрачно хмыкнул. Сейчас стошнит, успеть бы ещё дверь открыть вовремя. — Есть у меня одна забавная страшилка, — начал Нам, вдруг с интересом глянув за окно, затем обвел взглядом салон и усмехнулся странно, будто обнаружив нечто забавное, ранее им не замеченное, — и по ситуации подходит как — добавил он, собравшись и сев поровнее со своего до сего развалившегося состояния. — Валяй, — отстранённо бросил Мин. На протоптанной тропинке все ещё никого видно не было, мысли в голову Мина приходили разные, в том числе и дебильные. Вроде, вдруг Хосок не поскользнулся, а задохнулся от вони? Хотя, будь так, до них так или иначе донёсся его заячий визг, который не с чем не спутаешь. Кряхтения там какие, или ещё чего, парень точно дал бы о себе знать, нежели смиренно задохнутся. Точно, да. Есть, правда, ещё один интересный вариантик… Может, тот там дрочит, потому так долго? От этой мысли тело немного напряглось. Хм-м возможно стоит все же пойти взглянуть. Помочь если что, кто знает. В случае чего, всегда можно сказать — а что я? Я мимо проходил и тоже поссать решил. Шутка, конечно. Стал бы еще Юнги оправдываться, ага. — Рассказ мой будет родом из японского фольклора, слушайте-внимайте, — пальцы погладили Джина за ухом, и Нам продолжил, — для начала, расскажу о поверье, в котором говорится, что если ночью остановиться у некого неприметного общественного туалета, зайти в него и проявить хоть малейшее неуважение по отношению к третьей кабинке… \\\\\\\ Хосок наконец застёгивает ширинку и проходит к раковине, намереваясь открыть кран. Вода, вроде идёт, но ржавая и грязная, как будто из болота запустили. Поспешив повернуть кран обратно, решает вытереть руки в машине, в бардачке должны быть салфетки. Зеркал здесь нет, оно и понятно, даже если и были когда-то, скорее всего их давно разбили. По загривку снова проходит неясный холодок, а вслед по телу бегут неприятные мурашки. Вроде, небольшое окошко у самого потолка закрыто, щелей не видно, но дует откуда-то. Неважно. Надо мотать отсюда и так задержался. Вот только… Хи-хи-хи… — вдруг доносится позади, рыжий свет моргает, а Хосок от неожиданности попрыгивает на месте ударившись рукой об раковину. ЧТО ЗА!? Вот это сейчас стрёмно было. Прикалывается, что ли, кто? Пранк в общественном туалете? Учитывая ролики, гуляющие в интернете, в голову минуту спустя приходит именно это, тело немного потряхивает. Что бы то ни было, надо валить отсюда нахрен. Вот не зря он тормозил, расслабиться не мог так долго, чуел не ладное. Сейчас уже, выяснять причину Чона не тянет от слова «совсем». Валить, быстрее валить. Свет снова моргает, раздражая сетчатку, нервы стремительно натягиваются струной. К черту все намёки и шутки, надо было захватить с собой Юнги, думает он запоздало. Нервно дёргает ручку входной двери и выпучивает глаза в недоумении. Она не поддаётся, словно его тут закрыли или чем-то приперли дверь с той стороны. Ещё раз безуспешно подергав ручку, Чон от отчаянья пинает дверь ногой и крупно вздрагивает от очередного «Хи-хи-хи» откуда-то позади. Волосы встают дыбом, когда до него доходит, что голосок-то исходит из третьей кабинки. Запертой, на минуточку, кабинки, в которой никого нет. Блин, во что он влип? — Позови меня по имени, — говорит посмеиваясь высокий голосок за дверцей. Хосок на это заявление только вскрикивает, наплевав на все, что о нем могут подумать, дёргает дверь активнее, затем и вовсе кричит во всё горло, зовя на помощь. Машина не так далеко, окна остались опущены, вокруг глухомань, его голос должны сразу услышать. — Выпустите меня! — костяшки уже болят, в голове проскальзывает мысль, что ведь запереть его с той стороны мог по приколу и Юнги… Но этот голосок, он то тут откуда взялся? Это мало походит и на пранк, если задуматься. Хрень полная. Кому это надо? — Позови Ханако-сан — настойчивее привлекает его внимание голосок, под дверцей улавливаются дерганные движения, и Хосок с ужасом замечает там чьи-то бледные голые ноги, которых точно не было всего секунду назад. Там вообще блин ничего не было и быть не могло! От застрявшего в глотке крика саднит горло, руки по всю барабанят по двери, сердце в груди сбивается с нормального ритма и уносится в бешенный пляс. Такого не бывает! НЕ БЫВАЕТ! — Постучи! — теперь уже требует голос. Чёрные ногти на бледных ногах заплывают в крови и гное. Свет моргает, словно кто-то играется с выключателем, и с нервами Чона заодно, при каждом щелчке по невидимой клавише. — Позови Ханако-сан, позови! — угрожающе давит нечто за дверью. Хосок чувствует, как седеет с каждым следующим словом, стук из груди рвётся наружу, его в жизни так сильно не колотило. Он снова кричит, но какого-то черта никто не спешит ему на помощь. Какого-то черта голосок не стихает, становясь лишь настойчивее. /////// — … и проявить неуважение к третьей кабинке, — продолжает Намджун, — обитающая за ней Ханако-сан может сильно разозлиться. — А чего она там делает вообще? — скучающе отзывается Юнги, перебивая парня, — на толчке, что ли, померла, или по приколу в общественном сортире постоянно шароёбится? — Убили её в третьей кабинке туалета, вот и обитает там неупокоенная по сей день, объявляясь в самых разных уборных в которых есть третья по счету кабинка. В лучшем случае она только пугает людей, в худшем, если сильно разозлить и не… — договорить ему не дают, Джин вдруг садится ровно и шикает на него, требуя заткнуться. — Вы слышали? — Чего, призраки завыли? — усмехается Юнги, потянувшись. Ким резко дёргает спинку его кресла, чтобы стал серьёзнее и не улыбается больше, чего-то там выглядывая за окном. — Мне показалось, я слышал голос Хосока, — серьёзно говорит Джин, взгляд уходит по дорожке к строению, в котором друг отчего-то уже сильно задерживался. Какое-то неприятное чувство отрезвляет даже его, намекая, что нужно действовать. Что-то тут не так. Странно как-то. — Неужто бельчонок там реально на говне навернулся? — в свойственной себе манере, однако уже более серьёзно поглядывая за окно, говорит Мин. Дёргает ручку и открывает дверь. Свет пару раз моргает в маленьком сиротливом окошке почти у самой крыши строения, и становится вдруг как-то не по себе даже Юнги. Чует, неспроста там эти игры со светом. Намджун с Джином тоже выходят из машины, поглядывая в одном направлении. — Я схожу, посмотрю, — кидает Юнги, хлопая дверью. Поправляет ветровку и хмурится от ветерка, хлещущего словно специально прямо в лицо. — Стой, а вдруг там кто-то есть? — догоняет его голос Намджуна, — Ну, кроме Хосока, — хочется приложиться головой об капот от того, что эти мысли приходят ему в голову только сейчас. Как они вообще могли отпустить одного из самых пугливых парней в их компании в туалет в каком-то хуевом-кукуево одного? И плевать, что Чон взрослый парень, этот парень не самых впечатляющих габаритов, а психов вокруг полно, — пойдемте вместе, я прихвачу биту на всякий, — командует он не терпящим возражений голосом, мгновенно перевоплощаясь в некого лидера. Джин как-то нервно сглатывает, растеряв всю прежнюю веселость. Юнги воздерживается от комментариев, хотя язык так и чешется сострить что-нибудь этакое. Но не время сейчас. Вот только убедиться, что зря беспо… — Помогите! — вдруг чётко и очень громко прилетает со стороны туалета, обдав не только прилетевшим вслед ветром, но и волной нешуточного волнения. Юнги первым срывается на бег, наплевав на всё и даже не прихватив ничего с собой для обороны, а стоило бы, мало ли. Намджун и Джин следуют за ним. Какого черта? - бьётся одна ясная мысль в голове. Свет в строении снова моргает, слышны отчаянные стуки и крики Хосока по ту сторону, кажется парень там даже плачет в перерывах между мольбами выпустить его. Будто находится там уже давно. — Хо, это мы! — безрезультатно подергав дверь, кричит тому Юнги, — Тут дверь заклинило. — Здесь что-то есть, — в ужасе всхлипывает парень за дверью, — чертовщина какая-то, — Хосок давится словами, глотая струящиеся по щекам слезы. Сдерживать себя более нет сил. Голос позади давит, повторяя одно и тоже заевшей плёнкой. Бледные ноги не двигаются с места, дверца кабинки все так же заперта, но голос… Этот голос будто ближе и ближе, а Чону некуда бежать, он, блять, заперт в этом гребаном туалете. Дверь словно замуровали, деться некуда. Некуда прятаться, некуда бежать. Стены так близко, так страшно, вдруг они незаметно глазу сжимается плотнее. Вдруг поэтому голос кажется все ближе. Прибежавшие наконец на его голос друзья, не в силах что-то сделать, хотя пытаются, просят отойти и пробуют выбить дверь. Свет снова мигает, раздражая сетчатку, рыжий давит на мозг, вынуждая раз за разом захлебываться от очередной волны страха и притока слез, из-за которых местами размываются стены вокруг и бледные ноги под дверцей. Холодок мажет по коже щек и по шее, словно играется с ним, пальчиком невидимым водит. — Постучи, позови Ханако-сан! Позови! Постучи!…как-нибудь и ты зайди, попробуй в третью кабинку постучи. Ханако-сан во мраке позови. Авось и повезёт смотри.
