Держаться за воздух

Это всё началось с простой забавы, что, возможно, сначала казалась безобидной. «Хён, ну ведь многие так делают», — говорил Чимин, хлопая своими невинными глазами, и Хосок ему верил, не мог противиться его обаянию. Они работают слишком много и тяжело, у них не хватает времени даже на сон, какая может идти речь о личной жизни? И Пак Чимин, с кем Хосок делит комнату, однажды оказывается у него в кровати. Нет, они никогда не заходят дальше поцелуев, но раздеваются перед друг другом догола, и каждый раз Хосок давится своей слюной, как в первый. Хосок никогда точно не мог сказать, что именно между ними происходит. Взаимная выгода? Симпатия? Или как это ещё назвать? Но Чимин никогда не говорит о своих чувствах, а Хосок не говорит о них даже с самим собой. Ему просто страшно копнуть глубже, он боится, что из него польётся, что это всё задушит Чимина. Об их нетипичных отношениях не знал никто, стены их уютной комнаты надежно хранили их маленький секрет. Хосок знал, что не имеет права предъявлять претензии к Чимину, когда тот слишком много взаимодействует с Юнги или Чонгуком. Но ещё Хосок знал, что ему эти взаимодействия совершенно не нравятся. С чего вообще весь мир полюбил этих «ЮнМинов»? Хосок знает, что для Юнги Чимин самый любимый донсен, но в остальном эти двое не так уж близки вне камер. Просто Чимин любит внимание, и всё, что заставляет фанатов визжать от восторга, близко и ему. Чимин простой для всех, но невероятно сложный для Хосока. Хосок совсем не удивляется, когда, приняв душ, видит Чимина у себя в кровати в очередной раз. Тот лежит в одном нижнем белье под включённым кондиционером и странно поглядывает на старшего из-под отросшей челки. — Чимин, я сегодня устал, — Хосок действительно устал, только уже сам не совсем знает от чего именно: от изнуряющей работы или появляющейся по утрам тоски, потому что Чимин всегда ловко делает вид, что ночью ничего не было. — Мы просто поспим вместе, хён, — говорит Чимин, чуть сдвигаясь в строну. Хосоку остаётся лишь вздохнуть, потому что чиминово «мы просто поспим» всегда заканчивалось опухшими губами. Не то, чтобы Хосок был слабохарактерным, вовсе нет, просто Чимину всегда сложно перечить. А если Хосок всё-таки ему отказывал, что, кстати, бывало крайне редко, то Чимин становился таким расстроенным. И Хосок потом не мог заснуть до самого утра — совесть не позволяла. Хосока сразу обвивают горячие руки, когда он в одних домашних шортах оказывается в кровати. Чимин пахнет тем же гелем и шампунем, что использовал минутами ранее и сам Хосок. Но Хосок всё же разрешает себе маленькую слабость и шумно нюхает кожу Чимина, заставляя того весело захихикать. Хосок знает Чимина слишком хорошо, поэтому с лёгкостью ловит все изменения в его настроении. И сейчас он понимает — Чимин притворяется. Хосок думает спросить, что случилось, но не успевает, потому что Чимин его целует. Странно, что за столь долгое время их поцелуи так и не переросли в нечто большое. Они позволяли их голым телам соприкасаться, но никогда не ласкали друг друга в самых интимных местах. Да, эти поцелуи неслабо их возбуждали, но у Хосока нет опыта с парнями, а Чимин никогда не предлагал зайти дальше. Но в глубине души Хосок понимал, что дело не в опыте, а в боязни быть отвергнутым. Они никогда не говорили друг с другом о своих предпочтениях. Хосок даже точно не знал, нравятся ли Чимину только парни или он би. Возможно, они оба вели себя, как дураки, но после этих поцелуев Хосок предпочитал запереться в душе, чтобы снять напряжение, а Чимин оставался в комнате один. Хосок не знает, занимался ли тот тем же, но каждый раз когда он возвращался, Чимин уже не был возбуждён. Сегодня мягкие поцелуи Чимина стали более властными и настойчивыми, что заставляет Хосока невольно напрячься. Что-то явно не так... Чимин, перестав терзать губы Хосока, вдруг резко седлает его бёдра и принимается оставлять влажные поцелуи на шее. — Прикоснись ко мне, — просит Чимин, и Хосок послушно оглаживает своими ладонями гладкую спину. — Не так, хён... Руки Хосока застывают на месте, он не совсем понимает, что хочет от него младший. Чимин выпрямляется и хватает Хосока за одну руку, а потом направляет её к себе в трусы. Хосоку слишком неловко, но в то же время дико приятно ощущать под своей рукой твёрдую плоть Чимина. Хосок на пробу проводит рукой, и Чимин начинает нетерпеливо елозить. Хосок заглядывает в сумраке в глаза Чимина, ожидая увидеть там желание, но вместо этого видит там лишь тоску. Хосок мог бы просто закрыть глаза, мог пойти на поводу у своей похоти, но комфорт Чимина у него стоит гораздо выше собственного, поэтому он спрашивает: — Что случилось? Чимин застывает, глупо хлопая глазами, а потом тяжело вздыхает, слезая с чужих бёдер. Он ложится рядом, и их плечи соприкасаются. — Всё так очевидно? — с грустью в голосе спрашивает Чимин. — Да, — отвечает Хосок. Возможно, это неочевидно для остальных ребят в их группе, но не для Хосока. — Тэхён сегодня рассказал мне, что он и Чонгук начали встречаться, — Хосок напрягается, потому что эта новость должна стать причиной радости, а не грусти. О том, что эти двое рано или поздно начнут встречаться, знали все. Их симпатию друг к другу было легко заметить невооружённым глазом. У этой пары было наибольшее количество фанатов, отчего они только выигрывали. Хосок готов их поздравить, только вот Чимина это почему-то расстраивает. — Ты же знал, хён? — Знал о чём? — Что мне нравится Чонгук... Это звучит, как приговор. Хосок ощущает резкую нехватку воздуха. Нет, он ничего не знал, он даже не догадывался. Чонгука любили абсолютно все, и то, что Чимин вечно с ним тискался, Хосок воспринимал, как проявление дружбы. Чимин просто очень тактильный, Хосок не видел в его поведении неразделенной любви к их макнэ. Это признание заставляет сердце Хосока внезапно болезненно заныть. Теперь он понимает, что уже давно их совместные ночи стали чем-то большим для него. Жаль только, что для него одного... — Ты ведь знаешь, что я не такой человек, — Чимин издаёт очередной тяжелый вздох. — Но я просто очень хочу, чтобы они расстались. Хосока обнимают цепкие руки, и он не сопротивляется, не зная, что сказать. Чимин, лежащий в его кровати, стал вдруг слишком чужим и далеким. Хосоку хочется его оттолкнуть, сказать, чтобы валил к своему Чонгуку, раз тот ему так нравится, но он этого не сделает. Потому что его боль для него ничто по сравнению с болью Чимина. И если Чимин хочет, чтобы Хосок был для него жилеткой, то он готов ей стать. — Я думаю, что тебе стоит признаться ему, Чимин, — произносит Хосок, ощущая ноющую пустоту после этих слов. — Признаться? — удивлённо переспрашивает Чимин. — Но ведь Тэхён мой друг. — Чонгук не из тех, кто станет трепаться, он не скажет Тэхёну. А страдать из-за неразделенной любви нужно без сожалений, зная, что все варианты испробовал. Чонгук ведь даже не знает о твоей симпатии. Хосок мысленно бьет себя по голове, потому что сам же он и не думал признаваться Чимину в своих чувствах. Сам он готов страдать от неразделенной любви и молчать. — Возможно, ты прав, хён, — Чимин громко зевает и устраивает свою голову на груди старшего. — Давай спать. Хосок согласно мычит, стараясь не обращать внимания на дыхание Пака, что щекочет его кожу. Хосок не смыкает глаз до глубокой ночи, потому что сердце болезненно ноет. Чон Хосок осознал простую истину — он окончательно и бесповоротно влюблён в Пак Чимина. И он тот, кто готов толкнуть своего возлюбленного в руки другому, если это сделает его счастливым.