Воспоминания

Фотография. Генос доставал ее только по ночам и только, когда убедится, что учитель крепко спит. Казалось бы, нету ничего постыдного в том, чтобы изредка отдаваться воспоминаниям, но киборг считал это неприемлемым проявлением слабости, ведь он никогда не видел Сайтаму в подобном состоянии. Он в принципе редко замечал у героя проявления эмоций. Даже сейчас, смотря на спину спящего учителя, Генос подметил, что ему, вероятно, ничего не снится. В чем же секрет столь непоколебимого отношения? Это останется в тайне для всех. Вздохнув, киборг вернул взгляд на фотографию. Обычное изображение семьи: мама, папа и улыбающийся от уха до уха сын. Генос невольно улыбнулся и коснулся пальцами обгоревшей поверхности. Он хотел "впитать" все то тепло, что хранилось в обрывке фотографии, но смог впитать только боль.

Это фото было сделано ровно за неделю до нападения киборга.

Блондина будто током прошибло, улыбка вмиг исчезла с лица. Всё вокруг остановилось, звуки заглушились. Он снова вернулся туда, снова стал тем напуганным мальчиком, что не ощущал ничего кроме невыносимой боли и жара. Кругом огонь и крики ужаса. Геноса бросило в дрожь, а в уголках глаз собрались слезы. Он не хотел переносить это снова, он боялся до смерти, но эти чувства и воспоминания стали единственным, что придает смысл существованию. Тем временем Сайтама и не думал засыпать. Его разбудил какой-то инородный шум, он не хотел выяснять, что стало источником, сейчас главным объектом внимания стал ученик, что неизменно пялился на что-то, лежащее в руках и дрожал. Сайтама безшумно сел на футоне и, недолго думая, положил руку на плечо Геноса. Было до жути интересно: что же могло так напугать киборга. Но дело, конечно, не только в интересе. В глубине души герой волновался. Ох, давненько он не испытывал такой привязанности к чему-то или кому-то. – Генос? – Сайтама говорил шепотом и под конец фразы даже зевнул. Будь это кто-либо другой, лысый бы уже давно спал, благополучно забив на чужие проблемы, но тут кардинально другой случай. Тут забить на чужие переживания просто не получится. Генос, в ответ на прикосновение, резко повернулся к учителю, попутно убирая фотографию куда подальше. От света, исходящего из его желтых глаз, Сайтама сощурился, но зато теперь он мог отчетливо видеть лицо блондина. Хотя лучше бы он продолжал сидеть в темноте, чем лицезреть своего ученика со слезами на глазах. – Воу, воу, что случилось? – герой придвинулся ближе, в голосе послышались более различимые нотки беспокойства. – Учитель, простите, что разбудил вас, я..– киборг не успел договорить, его тут же перебили, сжимая плече. – Заканчивай со своими "все в порядке, извините", я не слепой, Генос. Я вижу в каком ты состоянии, – Сайтама звучал так мягко и заботливо, совсем не похоже на него обычного с давно всем знакомым без эмоциональным тоном, - Ты же знаешь, что можешь мне довериться. – Боюсь, объяснения займут слишком много времени, – Голос киборга все-же дрогнул, он сжимал кулаки от злости на самого себя. Ему нельзя показывать слабость перед учителем, но.. почему-то так и хочется плюнуть на принципы вместе с гордостью и рассказать Сайтаме обо всех чувствах и страхах, ведь за довольно короткое время он стал таким родным. Лысый вздохнул и мягко притянул ученика к себе, заключая в объятья. Он не был уверен, что это поможет, так как опыта с успокоением людей у героя было крайне мало, но, к счастью, великая терапия сработала. Генос обнял учителя в ответ, утыкаясь тому в плечо. Руки сжимали ночную рубашку, что чудом до сих пор не разорвалась под давлением механических кистей. Блондин всхлипнул, воспоминания не покидали его, но теперь он чувствовал себя защищенным, наконец-то он смог до конца довериться и понять, что учитель не даст в обиду. Сайтама поглаживал ученика по голове, зарывался пальцами в его мягкие волосы, успокаивая. Он ощущал, что просто обязан любой ценой защитить Геноса, ведь тот все еще оставался просто мальчишкой, что уже успел пережить слишком многое.

Утром они обязательно поговорят об этом.