Прерванный сон

Все так и должно быть, большего он не заслужил. Он снова вставал на колени, утыкался лицом в шелковые простыни, едва ли позволяя себе повернуть голову, чтобы посмотреть как его грубо трахает… да, определенно, любимый человек. Любимый до хрипоты, до побелевших костяшек. Но нельзя подавать голос слишком громко. Ему не понравится. Больно? Нет, это почти не было больно. Он готовил себя к каждой встрече. Очень тщательно. Чтобы даже самое резкое проникновение было легким, а то, что можно было бы назвать жестким сексом на грани изнасилования — приятным и получать хотя бы каплю удовольствия. Больно было лишь… где-то в области сердца. Больно, когда намеренно небрежно к нему относились как к использованной вещи. Когда приходилось уходить сразу после секса, не показывая лица, тихо, будто его и не было. Больно, смотреть в безразличные стеклянные глаза, которые раньше горели огнем. Все так и должно быть. Оба верили в это, как в прописную истину. Большего он не заслужил. Намеренно убеждали себя, попросту не замечая собственных чувств. ————— В таверне уже витал этот легкий запах тихого вечера. Пьяницы предпочли сегодня другое заведение и гудели где-то на главной улице. Дилюк оказался этому несказанно рад, пусть по нему и не скажешь, что он вовсе мог чему-то радоваться. Пара вечерних посетителей не особо горела желанием общения с барменом, который к своему удовольствию наводил порядок за барной стойкой. Только одному ему известно, как замирало сердце, когда в Долю Ангелов заглянул капитан кавалерии. Без своей вычурной куртки с меховым плащом, он выглядел просто и вместе с тем — слишком привлекательно. Дилюк бросил лишь один взгляд, тяжелый, может быть, показавшийся осуждающим, словно Кэйа пришел сюда вовсе голым. Но оба знали, что все так и должно быть. Он сел напротив бармена с легкой улыбкой. Дилюк знал, кожей чувствовал, что даже в такой мелочи Кэйа с ним искренен, но сразу насильно напоминал себе — перед ним лжец. Предатель. Заслуживающий наказания. И не может быть иначе. Они не могут быть другими. Не могут испытывать тех же нежных чувств, что были раньше. Не могут прикоснуться, поцеловать, даже нежного слова сказать. Не могут любить. Оба падали в эту бездну, не желая даже думать, что на самом деле… — Сегодня так тихо, вам повезло, мастер Дилюк. Эта легкая улыбка могла смутить, если бы Дилюк себя не контролировал и не прятал собственных чувств. — Везение закончилось, когда вы пришли сюда, сэр Кэйа. Он знал что ранит, видел это по тому, как дрогнули губы Кэйи. Но большего он не заслужил. Оба знали, оба понимали, оба, в опустевшей таверне под легкий запах «Смерти после полудня» на губах капитана, желали… нет, они ни за что не признаются перед собой. В их жизни больше не было места для юношеской нежности и влюбленности, что сносили голову раньше. Всем сердцем наслаждаясь коротким моментом, когда Кэйа стоит к нему лицом, зайдя за барную стойку, Дилюк положил руки на его талию, подчеркнутую этими проклятыми штанами. Осматривал каждый сантиметр, медленно поднимаясь взглядом выше, ведь когда они посмотрят друг другу в глаза, всего на мгновение — Кэйа повернется к нему спиной. Послышится тихий лязг бляшки ремня, и они вместе опустятся на пол. Боль в коленях от стояния на жестком деревянном полу была даже привычной и совсем не мешала. Дилюк мог позволить себе лишь короткую подготовку, едва ли отдаленно похожую на ласки. Он сжимал смуглые обнаженные ягодицы в своих руках, перед тем, как беспрепятственно грубо войти, слыша в ответ лишь сдавленные стоны. Кэйа закрывал себе рот руками, не позволяя себе издавать лишних звуков как бы его не трахали. Это раздражало. Не признаваясь перед собой, Дилюк хотел выжать из своей игрушки как можно больше звуков. Хотел слышать свое имя, хотел чувствовать руки, видеть глаза. Он не нарочно становился плавнее, поддаваясь своим мыслям, это заставляло Кэйю обернуться на короткий миг. Но как только их взгляды встречались, Дилюк снова принимался ожесточенно вколачиваться в такое податливое тело. Гибкое, красивое… невероятно красивое. Он замирал на месте, проводил рукой по обнаженной спине. Плавно вдоль позвоночника, чувствуя косточки кончиками пальцев, остроту лопаток, шелк кожи был таким приятным на ощупь, что не хотелось отрываться, особенно в порыве опустошающего оргазма. Хотелось прикоснуться губами, откусить кусочек, как хищник поедает добычу. Кэйа глубоко дышал, стараясь прийти в себя, как оно обычно и бывает. Дрожал, чувствовал удовлетворение заглушающее боль в груди. Эта эйфория еще на несколько минут, и он наслаждался этим. Дилюк уже поднялся, застегивая штаны, оставляя любовника на полу, приводить себя в порядок, отряхивать длинную прядь волос от пыли с пола, заправлять рубашку, размазывать слезы по лицу. Наблюдая украдкой за этим, Дилюк чувствовал, как его режет без ножа. Это их наказание? Если да, то на какой срок? Они настолько желали друг друга, что быть даже в таких болезненных отношениях стало благословением. Хотя Кэйа не считал даже такое отношение достаточным. Слишком мягким. Возможно, ему бы стало легче, если бы Дилюк каждый раз не только грубо трахал, но и… нет, это не было сексуальной фантазией и Кэйа совсем не был мазохистом которому нравилась боль. Ему нравилась нежность, поцелуи, близость, но хотелось хоть немного облегчить себе участь, сбросить этот тяжелый груз с души, искупить вину. Почему он думал, что если бы Дилюк позволял себе избивать его, стало бы легче — было загадкой даже для Кэйи. Возможно, где-то глубоко внутри он был убежден, что его настолько ненавидят, что хотят убить. Может быть, раньше это имело смысл… Поднимаясь с пола, Кэйа спешил покинуть таверну, будто ничего не было. Будто его здесь не было. Будто ему нет причин стоять у черной двери Доли Ангелов и тихо плакать, зажимая рот рукой. Дилюк знал это, и то был их личный ад. ————— Осознание пришло неожиданно. В привычном шуме таверны, в простой семейной ссоре посетителей, Дилюк словно нашел понимание… самого себя. Кэйа старался не показываться на глаза несколько дней после их встреч, но Дилюк всегда мог его легко найти. Даже заполночь после закрытия таверны. Он всегда знал, где Кэйа жил все годы с тех пор, как ушел из поместья. Но никогда не приходил к этому дому намеренно. Обычный Мондштадский дом, немного обросший вьюном по фасаду. Нежные тонкие стебли растения поднимались до самой крыши, цветки уже закрылись на ночь и не источали свой мягкий аромат… Ему ведь нравились цветы? Секундная мысль парализовала Дилюка, что шел по безлюдной ночной улице. Он тут же одернул себя. Почему он вспоминал, каким Кэйа был раньше, если они давно стали совершенно другими людьми. — Дилюк? — Кэйа сам не верил, что видит его на своем пороге. Словно продолжал спать не будучи разбуженным столь неожиданным гостем. — Не думал, что ты уже спишь. Он сам шагнул вперед, заставляя Кэйю уступить дорогу. — Что ты здесь делаешь? Кэйа оказался столь встревожен ночным визитом, что закрыв дверь, еще некоторое время смотрел в пол, подбирая слова и возможные причины его появления здесь. — Ты никогда не говорил, что мне нельзя приходить к тебе. Капитан усмехнулся. Вопросы вроде «откуда знаешь, где я живу» смысла не имели. Дилюк всегда мог узнать то что хотел не особо напрягаясь и в более серьезных вопросах. — Верно, но почему… Подняв взгляд на Дилюка, он снова замер. Стоя посреди небольшой комнаты с весьма скромным убранством, Дилюк смотрел на Кэйю взглядом, словно два тлеющих уголька снова разгораются в пламя. Дилюк уже снял свое пальто и протягивал руку, подзывая подойти ближе. Он чувствовал необычайную ясность в голове, будто что-то осознал, смотря на разбуженного, помятого и даже лишенного повязки Кэйю. Чувствовал ли вину за его прерванный сон? Вот еще. Привычно опуская взгляд, Кэйа подошел к нему. Мало ли почему Дилюк пришел сам и захотел стать инициатором. Мало ли почему ему захотелось наказать Кэйю посреди ночи, совсем неподготовленного. Это будет еще одним вопросом без ответа, что быстро промелькнут в голове и погаснут перед тем, как капитана толкнут на кровать. Так привычно грубо, это все ставило на свои места, но когда он хотел перевернуться, чтобы уткнуться лицом в простынь… ему не позволили. Дилюк уже нависал сверху, лунный свет, подчеркивал бледность его лица и горящий огонь в глазах. Развязывая галстук, отбрасывая его на пол с тихим звоном броши о пол, он смотрел, как Кэйа не желает показывать лица, закрывая глаза рукой, сжимая губы. Такой беззащитный перед Дилюком, даже слова в ответ не скажет? Стёганый жилет вместе с тяжелыми кожаными ремнями, также оказался отброшен в сторону, Дилюк видел, как Кэйа вздрогнул от этого звука. Он все еще мог путаться в своих желаниях, или если точнее, в их воплощении. Действуя по привычной схеме, он лишал Кэйю одежды, и если с рубашкой обошлись милостиво — попросту распахнув, то белья лишили резко, утягивая к себе и задирая ноги как можно выше. От такой резкости, и чтобы удержаться на месте, Кэйа ухватился за простыни, смущенно глядя на Дилюка во все глаза. Нет, он не был возбужденным и может, старался скрыть это как обычно желая повернуться спиной, но его уже крепко держали. Вжимая в кровать, Дилюк склонялся все ближе, но от него снова закрылись, отвернулись. Кэйа шарил рукой подушку, чтобы закрыть себе лицо, чтобы не краснеть, не вздрагивать, не раздражать Дилюка своими эмоциями. Но сделать это вслепую было сложнее, особенно, когда он почти буквально таял от каждого прикосновения. Это было страшнее пытки. Один лишь вид обнаженного Кэйи, обрамленного белой рубашкой и простынями, закрытого, дрожащего, смущенного, возбуждал сильнее, чем Дилюк мог ожидать. И он хотел по привычке спустить пар, расстегивая ширинку и уже предвкушая, как снова подчинит себе податливое тело Кэйи… но… За этим ли он пришел? Нет. Сердце дрогнуло, когда Кэйа сдавленно ахнул от того, как горячий член коснулся бедра. Дилюк замер, наблюдая, за перекатывающимся кадыком его жертвы. В своем порыве привычного возбуждения, он был уверен, что все делает как хотел. Но так ли? Неужели Дилюку было обязательно быть грубым, резким, неужели не могло быть иначе… обращая внимание на самого Кэйю, он похоже совсем не был готов к продолжению, но не возражал. И как они до такого дошли… Дилюк склонился ближе, обжигая дыханием кожу Кэйи, заставляя того оцепенеть. Касание губ… легкое как взмах крыльев бабочки. Еще одно и еще… уже совсем не легкое. Он прижимался к смуглой коже губами и шумно вдыхал. О Архонты, Дилюк почти забыл вкус и запах этого шелка кожи. И сейчас, словно страдая от многолетней жажды, припадал как к целебному источнику. — Дилюк! — разум Кэйи охватила паника. — Дилюк, остановись!.. Возможно ли было его остановить? Нет. Это даже звучало наивно. Но Кэйа все равно хватался руками за плечи Дилюка. Отстранить, привести в чувства, он не может быть таким. Это как табу… На глазах наворачивались слезы, болезненные, от них неприятно щипало где-то в переносице. — Дилюк!.. Успел приглушенно позвать он перед тем, как его поцеловали. Как он мог забыть, насколько сильно любил целовать Кэйю? Он заставил себя забыть. Губы, голос, запах, взгляд, смех, улыбку, нежность и многое другое… все что любил в нем — насильно забыл. И теперь чувства, не воспоминания, накатывали с новой силой. Словно с сердца сбросили цепи. Это был их первый поцелуй за годы после того злополучного дня. Кэйа старался остановить все, не желая подчиняться, тогда как Дилюк старался углубить поцелуй, вжимая в кровать всем телом. Наспех сняв перчатки, он прикасался к Кэйе как в первый раз, но без капли стеснения, забрасывая его дрожащие ноги на себя повыше. Кэйа ухватился за него еще крепче, когда почувствовал намерения Дилюка подготовить его самостоятельно. — Дилюк, ты не можешь!.. — Могу. По щекам ручьями текли слезы, Кэйа был больше готов к боли, чем к такому ответу. К таким действиям… Поцелуи столь жадные, столь долгожданные кружили голову сильнее вина. И пусть Кэйа считал их незаслуженными, считал, что лучше бы Дилюк его убил, чем возвращал к былому… Растягивать Кэйю пальцами оказалось проще, чем убедить его перестать сдерживаться через поцелуи. Постепенно, фаланга за фалангой, пальцами Дилюк проникал глубже, уже желая снова ощутить, как сожмет внутри его член. Только сейчас он задумался, что все шло так гладко, только благодаря заботе Кэйи о себе. Только сейчас воображение подкидывало картины того, как он сам готовил себя, думая о Дилюке. Это возбуждало до хрипоты. Кэйа закрывал глаза от удовольствия, когда Дилюк входил в него. Осторожно, медленно, невыносимо и совсем непривычно… но… от одного лишь такого проникновения он несдержанно выгнулся, до крови кусая собственную руку, старался подавить слишком громкий стон от оргазма. Тяжело дыша, Дилюк мог лишь наблюдать, как дрожит под ним возлюбленный, как извивается, стараясь подавить в себе удовольствие, но больше он такого не позволит. Плавно двигая бедрами, ощущая каждый сантиметр внутри Кэйи по-новому, Дилюк расстегнул себе рубашку, снял и отбросил как ненужную тряпку. Кэйа предпочел бы закрыть глаза и не видеть этого, чтобы не получать еще одну волну возбуждения. Хотелось кричать. И это желание становилось постоянным, когда Дилюк позволил обнять себя, прижимаясь всем телом и продолжая целовать напряженную шею Кэйи. — Хочу слышать тебя, Кэйа. Дилюк шептал, наслаждаясь каждой секундой, вздохом, стоном, дрожью… он даже не представлял, насколько сильно его возбуждает Кэйа, до этой ночи. Не представлял, что будет с таким упоением целовать его соленые от слез щеки и губы, нежно трахать доводя до очередного оргазма, лишь бы снова услышать свое имя, почувствовать… — Дилюк… Кэйа возвышался над лежащим Дилюком, оседлав его бедра и медленно насаживаясь на член. В его глазах с мерцающими звездами, отражались первые рассветные лучи солнца за окном. Даже на смуглой коже становились видны красноватые следы особо страстных поцелуев или укусов, которые сопровождались возмущенным возгласом Кэйи разомлевшего от нежностей за ночь. Им уже не нужен был финал, лишь наслаждение, какое приносит искренность перед собой, собственными чувствами. — Дилюк, — голос словно доносился из сна, такой близкий и далекий одновременно. Он не требовал ответа, лишь звал. И Дилюк на подсознании знал, зачем его зовут, принимая в объятия Кэйю, совсем обмякшего, чтобы вместе просто уснуть. ———— Утро наступило в полдень. Странно, как еще к Кэйе не выломали дверь рыцари, интересующиеся, почему его нет на службе. Непривычная тяжесть мешала дышать. Едва ли открыв глаза, он обратил внимание на помеху и… чужая рука покрытая шрамами так по-хозяйски держащая Кэйю за грудь — явно не то, что он ожидал увидеть. Но не признать с первого взгляда не мог. Ему все казалось сном, но даже собственный укус на своей руке присутствовал и неприятно болел. Сердце замерло, а щеки окрасились румянцем. Он медленно повернулся на другой бок, к своему ужасу увидев совсем не спящего Дилюка. Они смотрели друг другу в глаза и в этот раз не прятали взгляд. — Доброе утро? — Кэйа говорил неуверенно, с легкой хрипотцой, смущаясь собственного голоса и причины его такого состояния. Давно он себе не позволял столь много и громко… — Уже день, — спокойно возразил Дилюк, подпирая голову рукой. Вот как, начинаем утро с занудства? Но Кэйа только рассмеялся, вызывая улыбку Дилюка. — То что было вчера… Он продолжал все так же неуверенно. Не зная, какого именно ответа желать. Дилюк молчал, наблюдая за столь живыми эмоциями Кэйи. — Я ведь… я… Не заслуживал этого. — То что было тогда — это уже прошлое. И мы не могли его отпустить. На Дилюка смотрели понимающим взглядом. Мы не сможем забыть все, но мы можем дать шанс влюбиться снова. Они не смогли сказать этого вслух, это было не нужно. Кэйа подался вперед к Дилюку. Тот ожидал получить лишь легкий поцелуй, но в своей безмятежности оказался схвачен и повален на спину. Возмутительно! Нападение сразу после пробуждения? Что ж, в чем-то Кэйа не изменился, впиваясь в губы Дилюка и закидывая его ноги на свои бедра. Конечно, он встретил сопротивление, но был даже рад ему, сверкая азартным взглядом при виде смущенно-возмущенного Дилюка. — Капитан Кэйа! Напористый стук в дверь заставил Кэйю оторваться и пересилить приступ смеха, смотря на растерянного и нахмуренного Дилюка под собой. — Капитан Кэйа вы дома, с вами все в порядке?! Стук становился все более угрожающим. Кэйе пришлось вскочить с кровати на подкосившихся ногах, подойти ближе к двери, чтобы не напрягать голос и так пострадавший ночью. Вид утреннего Кэйи в одной лишь рубашке завораживал. — Да, неважно себя чувствовал с утра. — Вас ищет действующий магистр! — Передайте Джинн, что я скоро буду в штабе, — он свел пальцы на переносице, стараясь собрать мысли в кучу. Вернувшись, он усмехнулся вальяжному виду Дилюка в своей постели. Ему закрыли рот рукой, прежде чем тот успел его открыть. — «Безответственность рыцарей Фавониуса поражает» это хотел сказать? Кэйа довольно ухмылялся, знал, что прервал важный акт упоминания рыцарей в плохом свете. Не желая признавать поражения, хотя Дилюк действительно хотел сказать именно это, в опровержение ляпнул первую попавшуюся мысль из своей головы. — Ты слишком сексуально выглядишь. Несколько секунд осознания прошли в гробовом молчании, прежде чем Кэйа расплылся в улыбке и окруженный странной аурой направился за собственной одеждой. Смутившийся Дилюк, раскрасневшийся до кончиков ушей, открыл было рот, чтобы забрать свои слова обратно. Но взгляд Кэйи, тут же обернувшегося через плечо, заставил проглотить эти слова. Нужно же с чего-то начинать жить по-новому.