Песнь из ада

Я очнулась на своей просторной кровати, ткань белоснежного постельного белья красивыми волнами расходилась по мягкому матрасу. Кажется, мне приснился отвратительный сон: я вновь прогуливала очередную пару, а после, выйдя из учебного заведения, заметила, как бедную девушку заволакивали в подвал. Конечно же, я побежала следом, но меня схватили. Тело начало слегка подрагивать, когда воспоминания о столь мучительных пытках, которые на мне применяли, одним вязким потоком ворвались в разум. Но в конце сна ко мне пришёл мужчина, он был словно величественная тень, которая одним своим видом вселяет необузданный страх. Почему-то он не напугал меня, а лишь заставил чувствовать приятное тепло от огня, из которого вышел. Он же и был моим спасителем. Себастьян. На моих губах мелькнула улыбка, когда в голову пришёл конец страшного сновидения и имя того человека. Что ж, у меня целый день впереди, я не могу отсиживаться в кровати, размышляя о сегодняшнем кошмаре так долго. Если честно, то я и не помню, как попала в кровать, а тем более процесс моего переодевания в большую и мягкую футболку, которую я всегда надевала для сна. Решив разобраться с этим чуть позже, я сразу пошла в ванную комнату, чтобы привести свой внешний вид в порядок. В моём доме есть несколько таких комнат, подсоединённых к спальням. Можно подумать, что это уже слишком, так как я живу одна, но не я ведь составляла проектный план этого «замка». Вся недвижимость и некая власть передавалась из поколения в поколение. Конечно, сейчас масштабы владений нашей семьи куда меньше, чем раньше, но я и этим сыта по горло. Зайдя внутрь помещения, моя рука сама потянулась к шёлковой резинке на стеклянной полочке. Захватив тремя пальцами приятную на ощупь ткань, я ловко завязала тугой конский хвост. Мои волосы действительно слишком длинные, чтобы умываться без резинки. Следом, слегка наклонившись, я открыла кран с прохладной водой, подставляя две достаточно узкие ладони и набирая в них жидкость, после чего сразу же ополаскиваю лицо несколько раз, дабы освежиться и полностью смыть с себя остатки дурного сна. Наконец-то я могу встать ровно и посмотреть на себя в зеркало. Передо мной предстала девушка среднего роста: шёлковые блондинистые волосы, словно самые дорогие золотые нити, падали на спину, перемешиваясь с прядями русого оттенка, от чего цвет выглядел очень опрятно. Белая кожа, бледная, как фарфор, мягкие черты лица, но щёки совсем не выделяются из общей картины. Большие серые глаза видны из-под длинных и густых ресниц, в них уже давно нет того жизненного блеска, что был когда-то. Лишь тусклый свет изредка пробивается наружу в радостных потугах, но цвет их так насыщен, что иногда не можешь отвести взгляд от собственного отражения. Достаточно маленький и аккуратный нос с еле заметной, если хорошо присмотреться, горбинкой, а чуть ниже расположены пухловатые розовые губы: от отца мне достался небольшой рот, а от матери — красивые губы. Девушка в отражении, будто фарфоровая кукла, которую так легко разбить. Я всегда была довольна своей внешностью и не хотела большего, поэтому, если бы мне предложили что-то изменить в ней на мой выбор — я бы сразу дала твёрдый отказ. Когда мой взгляд опустился ниже, и без того большие глаза округлились от удивления, а рот приоткрылся в немом крике при виде чёрного узора среднего размера. Подушечками пальцев я прикоснулась к этой, кажется, татуировке? Она ничуть не болит, но я точно помню, как множество струек крови стекало с моей шей. — Да неужели?.. — осознание и понимание того, что тот самый дурной сон может быть реальностью, заставило меня пошатнуться, руками опираясь на мраморную раковину. Дыхание участилось от вновь накрывающей меня паники, перемешанной с жуткими воспоминаниями. Я помню каждый порез, что мне так радостно нанесли. Я даже не почувствовала боли от ранений, когда проснулась, но почему? Приподняв свою футболку до рёбер, я горестно промычала, когда увидела вырезанную пентаграмму. Ранение было красным и припухшим от отёка. Его края выглядели так, будто от каждого моего движения покрывающая порезы корка может лопнуть. — Стоп, тогда… Себастьян! — отдёрнув край футболки обратно вниз, я с шумом выбежала из ванной, минуя собственную спальню. Краем глаза я заметила уже аккуратно заправленную кровать, ещё сильнее испугавшись правды, которая так и колола собственные глаза. Отметая сомнения, я пробежалась по дубовым ступенькам на нижний этаж, всеми силами пытаясь не запутаться в собственных ногах от волнения. Я чувствую приятный запах выпечки, исходящий из кухни — кажется, он там. Перейдя на шаг перед самой дверью, которая вела в пункт назначения, я с грохотом открыла её, откровенно пялясь на спокойного мужчину в идеально чистом фраке, который в это время сервировал стол. — О, миледи, так Вы проснулись? — последние несколько букв он произнёс довольно задумчиво, осматривая меня с ног до головы. — Кажется, леди не подобает быть в таком виде перед мужчиной, — он повернул голову в сторону, беря полотенце и бокал, якобы для того, чтобы натереть до блеска, на его губах проскользнула усмешка, — хотя я видел уже достаточно. Так это он меня переодевал?! Поверить не могу! Кто он такой вообще? Незнакомец видел меня полуголой, вытирал кровь с ран, да ещё и в кровать уложил. Я сделала пару резких шагов в его сторону, указательным пальцем начиная тыкать в его грудь. — Да как ты смеешь? Ты меня спас, но я же тебя не знаю! У тебя есть чувство морали вообще? — я указала на свою футболку, намекая на его помощь переодеванием. — Т-ты, ты просто… Посмотрев на его лицо, я вновь увидела уже знакомые алые глаза и лёгкую улыбку, но не могу сказать, насколько она искренняя. Уже скорее жалобно, чем злостно, последний раз ткнув пальцем в его грудь, моя голова упала на то же место. Без понятия, что двигало мной в тот момент, может жалость к самой себе или уже запоздалая реакция на случившееся, но мои глаза моментально наполнились горькими слезами из-за пережитого стресса. Я будто держала это в себе. Всхлип за всхлипом срывался с моих уст, делая меня ещё более жалкой, но я не могла остановить этот сумасшедший поток, как бы не старалась дышать глубже.       — Ну всё, успокойтесь, Вы в полной безопасности, тут нет тех людей, — я почувствовала большую руку на своих волосах, которая успокаивающе поглаживала меня по голове. Наверное, постояв так ещё некоторое время я убрала голову с массивной груди мужчины, слегка отстраняясь.       — Хоть Вам и следовало бы переодеться во что-то более приличное, сегодня я прощу маленькой леди такую оплошность, — на губах Себастьяна проскользнула издевательская улыбка, а руки его легли на мои плечи, мягко подталкивая к столу.       — Что ты тут вообще делаешь? — шмыгнув носом и усаживаясь на край деревянного стула, который так любезно отодвинул для меня мужчина, наконец, я задала вопрос, который сейчас меня интересовал больше всего. Как Себастьян узнал, где я живу? Почему он готовит мне завтрак? Зачем переодел меня? Что он делает в моём доме, чёрт возьми? Нагнетающая туча вопросов крутилась в моей голове сильнейшим вихрем, в то время как собственные глаза были прикованы к тёмной фигуре, наблюдая за каждым отточенным действием.       — Готовлю Вам завтрак? — даже не взглянув на меня, ответил он, ставя передо мной тарелку с просто восхитительно пахнущим омлетом.       — Не строй из себя дурака, Себастьян. Что ты действительно тут делаешь? — заметив, как тот наконец повернулся ко мне лицом, наши взгляды сразу встретились.       — Вы уже забыли, как составили со мной контракт? — подойдя ближе к столу и становясь напротив, одной рукой он опёрся на деревянную поверхность, застеленную белоснежной скатертью, а вторую ладонь потянул к моей шее. Не долго думая, будто инстинктивно я слегка отклонилась вбок, не давая себя коснуться. — Я Вас оберегаю до исполнения цели, миледи, а после забираю Вашу душу, — мужчина безэмоционально «оценил» мой жест, выравниваясь в спине и поправляя перчатки на своих руках.       — То есть, я умру? — возможно я не до конца понимаю ситуацию, или же я странный человек, но перспектива скоропостижной смерти никогда не вызывала дрожи по моему телу или волнения. Все когда-то умирают. Но, если так задуматься, то вся проблема этого инцидента была лишь в том, что мой телефон был разряжен, как бы глупо это не звучало. М-да, теперь я, фактически, «продала свою душу дьяволу». Звучит до омерзения смешно.       — Я Вас поглощу, но можете понимать и так, — вдруг я услышала звонкий сигнал, который оповещал, что содержимое в духовке было уже готово. — А вот и десерт.       — Так ты дьявол или какая-то прочая подобная чертовщина, правильно понимаю? — этот вопрос вызывал детский интерес. Всегда захватывали книги с участием преисподни, ангелов и прекрасных демонов. На последних я обращала внимание больше всего.       — Дьявол — громко сказано, госпожа. Я являюсь демоном-искусителем, — на один миг тот повернул голову в мою сторону, обольстительно улыбаясь, — и, по совместительству, просто дьвольски хорошим дворецким. Кажется, если бы он не был подобным существом, то идеально бы подошёл на роль модели. Уж больно привлекательны его черты лица. В действительности осознания произошедшего всё ещё не было. Демоны? Сектанты? Смерть от поглощения души? Звучит, как какой-то вымышленный бред, но в то же время, если это действительно правда... Я вновь глянула на занятого Себастьяна, который оформлял подачу моего десерта, кажется, это был пирог. Возможно тогда я смогу выяснить, что именно произошло с моей матерью, что это за символ на моём теле и, в целом, узнать всё то, что мне требуется.       — Уверен, что это съедобно? — я скептически опустила взгляд на блюдо из яиц, которое так и било в нос своим приятным ароматом. Я прекрасно понимала, что это, вероятнее всего, очень даже съедобно, но моя гордость билась в лёгкой конвульсии от осознания, что сначала какой-то незнакомец-демон переодевал меня, а теперь ещё и кормит. Вдруг хочет отравить и съесть мою душу раньше времени?       — Миледи, если бы я хотел убить Вас, то, поверьте, это было бы сделано более изящным способом, нежели отравление, — в его глазах блеснула явная усмешка то ли надо мной, то ли над данной ситуацией и столь глупым вопросом.       — Не желаю слышать, каким именно, — хмыкнув и почувствовав на себе стойкий взгляд собеседника, а следом и едкое урчание в животе от голода, я всё же решила приступить к трапезе, хотя моё эго ещё тревожило множество факторов. Взяв идеально начищенный столовый прибор в руку, вылитый из серебра, я наколола кусочек уже порезанного омлета на вилку, замешкавшись на секунду и рассматривая злосчастное яйцо. Я бы уже давным давно съела его, но меня буквально давила пара алых глаз, что так и пялились, следя за каждым жестом.       — Ради всего святого, Себастьян! У меня что-то на лбу написано? — я наконец вспылила, так как вся абсурдность ситуации окончательно начала выводить из себя, от чего брови слегка съехались друг к другу, хмурясь.       — Вы так смотрите на кусок омлета, будто это он сейчас Вас съест, а не наоборот, — вновь я услышала нотки издёвки в его голосе. На первый взгляд порядочный джентльмен Себастьян оказался самым настоящим саркастичным козлом. Спокойный с виду, но я прям-таки чувствую, как его душенька желает выдать очередной комментарий. Хотя, я не уверена, что у него есть душа.       — Не хмурьтесь так, миледи, морщины в столь юном возрасте — вещь абсолютно ненужная.       — Раздражаешь, — пробубнив себе это под нос, я закинула в рот кусочек еды настолько быстро и резко, что чуть не подавилась. Но, я действительно могу отдать должное моему псевдо-повару, готовит он отменно. Кусочки готовых яиц настолько нежные, что буквально таят во рту, оставляя сливочное послевкусие, разлевающееся по всему телу.       — Вам нравится? — кажется, сейчас он спросил искренне.       — Нравится. И это ещё сильнее бесит, — раздражённо кинув взгляд на фигуру перед собой и словив очередную усмешку, я продолжила трапезу, в душе радуясь поступившим в организм веществам, которые так и заряжали энергией. Таким образом я доела свой завтрак.       — Десерт? — спрашивая это, мужчина почти что стряхнул с себя черный фрак, оставаясь в белоснежной рубашке, а верхнюю одежду, в свою очередь, вешая на спинку свободного стула.       — Нет, я съем его позже, спасибо. А вот тебе бы стоило найти что-то более подходящее из одежды. Из какого века ты вылез? — теперь уже я насмешливо смотрела на мужчину перед собой, скрещивая руки на груди, в самом деле думая, что нашла его «слабое место». Тот, в свою очередь, приложил два пальца к подбородку, делая вид, что усердно вспоминает прошлое.       — Кажется, с 19-го века, но я заглядывал в этот мир и в 20-ом. Знаете, многое в мире изменилось, разве что глупость людей абсолютно неизменна, — на секунду я и правда впала в лёгкий ступор. Сколько ему лет, в таком случае?       — А сколько тебе лет, Себастьян?.. — такой обычный вопрос, но в отношении этого человека он приобретает новый оттенок.       — А сколько Вы мне дадите? — любопытство промелькнуло в его глазах, а на губах появилась лёгкая улыбка, и, кто его знает, настоящая ли она.       — Однозначно больше ста лет, выглядишь занудно, — я хотела ответить совсем по-другому, но подобные мысли и шутки решила оставить при себе.       — Вы такая логичная, миледи, — мысленно закатив глаза, я встала из-за стола, сразу задвигая дубовый стул, застеленный мягкой подушкой. Теперь уже на мои глаза попалась пустая тарелка из-под съеденного завтрака, которую стоило бы помыть, но правда в том, что мне до ужаса лень, и, видимо, мой собеседник прекрасно это подметил.       — Не беспокойтесь, я помою посуду. Идите и отдохните, Вы этого заслужили, как никто другой.       — Ты прав, я буду в своей комнате, — дойдя до двери, которая позволяла выйти с кухни, я на момент остановилась и повернулась к мужчине полубоком, прикусывая нижнюю губу, тогда я всеми фибрами души почувствовала, что должна сказать хоть что-то.       — Себастьян... — пара алых глаз вновь уставилась на меня, в них не было читаемых эмоций или чего-либо другого, что иногда слегка пугало. — Ты... держи свои руки при себе, думаешь, я не заметила, что ты в перчатках шастаешь? Увижу, что что-то из вещей пропало — вызову полицию. — и я вышла, закрыв большую дверь из дерева, медленно идя в свою комнату. Лилиана, какая собака тебя укусила, чёрт возьми? Вызовешь полицию? И что ты им скажешь? «Демон украл мои вилки и ножи, задержите его, мистер полицейский!»? Мне 21 год, я вполне взрослый человек, я умею говорить с мужчинами, но меня не учили говорить с Себастьяном, который буквально появился из адского пламени. Позорище всего рода Батори... Поднимаясь в собственную комнату, я даже не подозревала, что демон, закрытый на кухне, впервые за долгое время пропустил лёгкий смешок из-за подобной глупости. «А ведь она была права», — подумал он. Себастьян имел манеру брать пару-тройку острых и колких столовых приборов, так сказать, «на всякий пожарный». Подойдя к своей комнате, я с лёгкостью нажала на прохладную ручку двери, заставляя ту бесшумно открыться. Меня встретила уже родная просторная комната, в середине которой находилась двуспальная кровать, покрытая белоснежным постельным бельём с узорами, совсем незамысловатыми — они лишь придавали некий шарм. Слева от кровати распологалось большое окно с чистым стеклом, которое открывало вид не только на мирскую суету, но и на милые кирпичные домики, которые всегда радовали глаз. У меня была привычка сидеть на подоконнике, поэтому вскоре я обустроила крепкое «ложе» из моего любимого дубового дерева, застелила его маленькими подушками пастельных тонов, чтобы окончательно придать уютности комнате. А справа от всё той же кровати стоит аккуратный, светлый письменный стол, на котором, как и обычно, располагался довольно дорогой компьютер. Кресло около стола обрамляло покрывало, которое всегда согревало кожу холодными вечерами. Зеркал в моей комнате не было, уж слишком сильно я боялась видеть собственное отражение ночью. На тёмном полу лежал маленький прикроватный коврик. Вздохнув, я плюхнулась на кровать, но в тот же момент почувствовала жгучую боль на рёбрах. Пронзающая, противная, будто вот-вот оторвётся стянувшая кожу корка и по телу вновь потечёт алая струйка крови. Удивительно, но в тот момент мне на ум сразу пришла уже знакомая пара столь же красных, ядовитых глаз. Тихо промычав от неприятной боли, попыталась расслабиться, так как от напряжения явно не будет никакого толку. И тут я вспомнила про свой разряженный телефон, который спокойно лежал рядом на зарядке, что уже не вызвало эмоций или удивления. Стоит ли мне привыкать к подобному? Руки потянулись к смартфону, беря тот и следом сразу разблокируя экран.       — Дружище, ты меня очень подвёл, — тихо промолвила, разговаривая с виновником торжества. На экране высветилось 6 уведомлений, все они были от подруги из университета.       «Эй, Лили, я вышла с пары, я чуть не откинулась во время неё от занудства, где ты?»...       «Хэй, Лили, я начинаю волноваться, ответь мне»...       «Уже не смешно, я жду тебя 10 минут на парковке»...       «Чёрт, Батори, надеюсь, что ты пошла домой и забыла про меня»...       «Я оторву тебе голову при встрече, будь готова»...       «Напиши мне сразу же, когда будет возможность, или я позвоню твоему отцу, клянусь!»       — Сара... — на губах появилась тёплая улыбка после прочтения всех сообщений. Ответ ей я решила напечатать сразу: «Я дома, не волнуйся. У меня тогда появились неотложные дела, пришлось уйти, куплю тебе вкусняшек в качестве извинения», — отправив сообщение, уже через несколько секунд увидела, что девушка его просмотрела. «В университете даже не подходи ко мне, видеть тебя не хочу», — какая она злая. Хотя, я бы тоже злилась, если бы девушка внезапно пропала, а после так спокойно говорила. Я отправила ей сердечко, блокируя телефон. Сил, честно говоря, вовсе не было, а рана после моего прыжка на кровать продолжала пульсировать от боли.       — Себастьян, — произнесла я громче своего обычного голоса, но не кричала. Не знаю, почему позвала его тогда, но он ведь говорил, что будет защищать меня, а я просто использую его именно в тех целях, в которых требуется. Не успев и глазом моргнуть, я услышала неназойливый стук в дверь.       — Входи, — высокий мужчина шагнул через порог, смотря на меня.       — Что-то случилось? — его взгляд буквально скользил по мне, выискивая всякую причину беспокойства. Секунда, и вот я чувствую тёплую жидкость на рёбрах, которая плавно стекала каплей по коже. Видимо, рана открылась. Слегка пекло, но было не слишком больно, противное ощущение вызывало лишь прилипание ткани бежевой футболки к телу.       — Миледи, Ваша рана, — услышав слегка обеспокоенный голос Себастьяна, я вяло улыбнулась, чувствуя некую победу.       — Всё нормально, просто принеси мне немного лекарств, мне не очень хорошо, — прикрыв глаза, я расслабилась, чувствуя ужасно давящую слабость. — Я немного посплю, пока посмотри, что носят мужчины в нашем веке... Свернувшись в калачик, уже еле держась, говорю:       — Компьютер на столе. Разберёшься, как им пользоваться, ты ведь демон... хоть и такой занудный. После этого я уснула. Из-за плохого самочувствия вновь снился какой-то неразборчивый бред: множество путей в кромешной темноте, похожие на железные дороги, которые переплетались между собой, сверху и снизу, со всех сторон. На этих путях были какие-то имена, буквы в которых постоянно менялись местами. Все эти имена не были мне знакомы. Я, откровенно говоря, чувствовала себя крайне дурно, но, в то же время, ощущала приятное тепло, разливающееся по телу. Что это? Я не могла долго размышлять. Все мысли одновременно пропали, погружая сознание в глубокий сон. На настенных часах стрелка стояла на 17:01 вечера, когда я открыла глаза после дневного сна. Видимо, из-за физического и морального состояния моему телу потребовался столь большой отдых. Привстав на локтях, я села, пытаясь отогнать уже прошедшее сновидение, то быстро моргая, то медленно, смотря в потолок. Из окна светило тёплое оранжевое солнце, что заставило уголки губ поползти вверх.       — Ваш сон был довольно крепким, леди, — от такой неожиданности голова дёрнулась в сторону шума, а тело выпрямилось, садясь ровно и смотря на виновника лёгкого испуга, который спокойно сидел в кресле около письменного стола.       — Я оказал первую медицинскую помощь для Вашей раны, теперь она не будет тревожить некоторое время, — я невольно опустила взгляд на свою прежде окровавленную длинную футболку. Как и предполагалось, на мне уже давно была другая одежда: вместо футболки на мне была мягкая пижама, от чего брови вновь нахмурились.       — Так же я просмотрел 203 сайта со всеми нынешними тенденциями в одежде мужчин, — он тихо вздохнул, — и, если быть честным, миледи, то я не в восторге от того, насколько вульгарна нынешняя политика моды.       — Тебе хоть что-то приглянулось? Я не выпущу тебя в свет во фраке, Себастьян, — решив помедлить с возмущением по поводу очередного переодевания, я всё же мысленно отметила, что он выполнил просьбу в точности, как и говорилось до этого.       — Думаю, официальный стиль для меня ближе всего, — спокойно проговорил он. Я тоже об этом задумывалась. Как бы я не старалась, но не могу представить образ этого мужчины в синих джинсах или каком-то ярком худи.       — Данный образ Вас устроит?       — Вполне, — тихо выдохнув, рука сама по себе поднялась к макушке, двумя пальцами поддевая мягкую резинку и стягивая ту; мои волосы всегда вились на концах, придавая визуальный объём. Прикрыв глаза, тонкими пальцами зарылась в локоны, расправляя те и массируя кожу головы, но очень трудно не почувствовать уже привычный пронзающий и давящий взгляд алых, будто кровь, глаз.       — Почему Вы столь спокойно отреагировали на существование такого существа, как я? — нежданный вопрос заполнил пустоту комнаты, заставляя замереть на несколько секунд, а после перевести взгляд на Себастьяна. И правда, почему?       — Наверно, я хотела жить в тот момент. Предвкушение смерти и правда открывает глаза, не думаешь? — слегка улыбнувшись мужчине, я выпустила ладонь из волос, укладывая её на колено. — Я всё ещё не могу многого осознать: всё же, демоны и всякая нечисть сложны для быстрого понимания.       — Вы хотите кому-то отомстить, используя меня и случай? — каждый его новый вопрос был более глубокий, чем прошлый, но, в то же время, я знала ответы на них.       — Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть, а радости это уж точно не принесёт, — и вновь это выражения лица: безэмоциональность, контрастирующая с бурей эмоций во взгляде, удивление, задумчивость, обуздание всего прошлого и возвращение в прежнее состояние. И вот, прежний Себастьян уже поднимается с кресла и идёт к двери.       — Даже не знаю, кого Вы мне больше напоминаете, миледи, — он положил ладонь на ручку двери, толкая ту, однако на миг он обернулся, вовсе не смотря на меня, а будто говоря самому себе:       — Графа, которому я служил, или же вашу дальнюю родственницу Елизавету. Он вышел, закрывая дверь и оставляя меня в одиночестве, окутанную бурей давящих мыслей.

Что?