#12 Кюри: Тайны "Бессмертных"

Воздух сегодня был по особенному чистый и свежий. Несколько вдохов, — и ты уже заряжен на весь день, полный сил. По пути Кюри заглянул на кладбище. В худшем случае, он может больше не увидеть солнечного света. В худшем случае — его посчитают слабым звеном, способным нанести вред системе. Он смотрел на хромированные могильные плиты и вспоминал лица по ту сторону вечности. Вспоминал и те лица, что были в мире Кибердемона. Живые лица, живые люди. Ходят на работу, общаются, смеются, желают. Даже после смерти… в этом мире… Технологический прогресс был способен напугать даже его, — человека, — теряющего все обычные людские чувства. Что-то такое он вызывал где-то глубоко внутри, под сердцем… Ноющее, тягучее ощущение чего-то гадкого, неминуемого. От этого нельзя уйти, — понимание этого заставляет принимать сам факт того, что ты уже утопаешь… На почте ничего не было. Странно. Ежедневная рассылка новых указаний или коррективов — обычное дело. Но, видимо, не в этот раз. Если Кюри хотел вызвать на разговор истинных Вышестоящих немедленно, — ему нужно было обращаться напрямую к сидящим в «Белом зале» руководящим лицам. Один только такой запрос может поставить под вопрос его дальнейшее будущее в организации. Его уже могли покарать за опасные мысли, в которые он был погружен. У «Сигма» целая уйма «объективов», которые могут смотреть прямо внутрь. Целые отряды специально обученных управлять своими ментальными силами были готовы выполнить любой приказ, сразить любого противника, удалить любую возникающую внутри системы угрозу еще в самом корне. Бессмертие бессмертием, но против паразитов, которые своими щупальцами лезут прямо в голову, — он был бессилен. То, на что они бывают способны… Кюри попадались на глаза некоторые отчеты, которые датировались чуть ли не пятидесятым годом, вчитываясь в которые, легко можно было прийти к тому, что эти люди и не люди вовсе. Конечно, это заблуждение. Какой бы силой аномальный объект не обладал, — он лишь человек. Так учил когда-то сам Протектор Квайлфрид, да упокоит земля его душу… Кюри сбавил скорость. Первым делом он решил посетить Янова, а после уже отправляться в сторону Таласси, в «Белый зал». В зону он вошел без проблем, все так же, предъявив удостоверение с символом «S», его никто не остановил. Шаги как всегда отдавали эхом по длинному коридору с камерами содержания. Он приближался к серверной. Он очень надеялся увидеть там сидящего за панелью управления Доктора, поглощенного своими идеями и поставленными задачами. — Янов? — позвал Кюри, сделав шаг в раскрывающуюся дверь серверной. Но в серверной не было Янова. Там сидел какой-то незнакомый ему агент, следил за камерами, закидывал себе в рот синтез-капсулу. — Янов? Кто такой? — спрашивал, оборачиваясь, тот. Все было ясно. Доктора наверняка изгнали, подтерев память коллегам. В таком случае, Кюри был на очереди. — Ты… — хотел было спросить в ответ Кюри, но резко передумал, развернулся, направился к выходу из зоны к личному, доставшемуся от Ренегата, серебристому мобилю. Какой-то час спустя он был уже на пороге «Белого зала». Высокий стеклянный небоскреб, повидавший многое за последние полсотни лет, все так же гордо возвышался над всеми остальными вздымающимися к небу жилыми пиками. Здесь уже было мало одного удостоверения передового агента «Сигма». На пропускном пункте его остановили местные охранные киборги, которые уже на порядок отставали от своих новых моделей. Судя по всему, только один из них был наделен матрицей речи: — Агент Кюри, — монотонно проговорил робот, — Цель вашего прибытия не была зарегистрирована. Назовите цель прибытия. — Я хочу поговорить с руководством. Они ведь сейчас в зале? — он притворился, что не знает ответа. В течении следующих нескольких секунд киборг докладывал о приходе одного из агентов напрямую совету. Кюри еле мог слышать, что именно эта железяка там бормочет, закрывшись в звуконепроницаемой кабине. Остальные роботы не спускали с него своих светящихся красных датчиков, держа высокоточные лазерные пулеметы наготове, в случае чего. — Агент Кюри. Проходите. Вас примет совет, — вдруг так же монотонно пропищал киборг, отодвигая дверцу кабинки. — Слишком как-то все просто… — думал Кюри, — Быть иначе не может… Он зачем-то кивнул роботу и прошел вперед, — к лифту. Пока он поднимался в зал, он смотрел на открывающийся вид. Час пик. Толпы людей направлялись по своим делам, в сопровождении лучей раннего солнца. Чистое голубое небо. Безопасное. Не смотря на постоянно нависающую угрозу очередного аномального ужаса — все было спокойно. Никто, в большинстве своем, ничего не знал и не помнил. Как и сказал Терри, — «Сигма», как ни крути, нужна этому миру. Без налаженной системы, без тысяч оперативных сотрудников в каждом уголке планеты, готовых пожертвовать жизнью при первом слове, лишь бы защитить человечество, — все рухнет, как домик из спичек. Дверцы лифта открылись, раздался слабый звоночек, оповещающий о прибытии кабины на этаж. «Белый зал» уже лежал прямо перед ним, — за чередой следующих дверей. С первым же шагом из кабины его захлестнула волна новых мыслей, не позволяющих ему замечать деталей. Он смотрел строго перед собой и думал, что же будет. Думал, что ему вообще говорить этим людям, которых он в своей жизни видел максимум пару раз, да и то не всех из них. А что, если ему выпадет все-таки поговорить с самими Вышестоящими? У него будет только один шанс изложить все так, как должно… Только один шанс получить правду в ответ на один наивный вопрос… Перед тем, как повернуть ручку последних дверей, он глубоко вдохнул, успокоился, но, при этом, все еще продолжал удивляться своей эмоциональности. Его сердце в миг растаяло, но что тому виной? Неужели Уайт так сильно повлиял на него своими словами и цифрами, что теперь его аномальная сила начинала вести себя по другому? Или же это все проделки живых сотрудников «Белого зала»? Все знают, что весь персонал центра собраний в Таласси, — менталисты. И это не случайность, конечно. Группа одаренных способна предоставить максимальную защиту руководства. В сто раз лучшую защиту, чем на то способны какие-то киборги или камеры. И вот он вошел в зал. Здесь все было так, как ему рассказывал Ренегат. Просторное помещение с длинными столами, за которыми сидели «великие мыслители», называемые «руководством». Сидели они тут, значит, решали супер важные вопросы. Следили за тем, чтобы все работало так, как надо. — Агент Кюри! — воскликнул вдруг один из тех, кто как раз был ему незнаком, — С чем пришли? — Тысяча сто одиннадцатый? — спросил один у другого, сидящего рядом, листая какую-то толстенную папку. Кюри осмотрелся. Все, кто был сейчас здесь, — были ему незнакомы. Никого из них ему никогда не приходилось видеть. — Я хочу говорить с Вышестоящими, — твердо сказал он, глядя ровно на того, кто к нему обратился из центра зала. Некоторые из них стали что-то шептать рядом сидящим, оглядываясь, бросали косые взгляды на агента. — Агент тысяча сто одиннадцать? — обратился уже другой. — Да, это я, — подтвердил Кюри. — Вы знаете, что не в праве требовать от нас подобного? Вы знаете, что можете понести наказание только лишь за то, что пришли сюда с подобным заявлением? — голос его звучал грубо и совсем не дружелюбно. В зале было десять человек, помимо Кюри. Девятеро сидели на своих местах, а десятый, похоже, частью руководства не являлся и стоял позади, — ближе к широкой оконной панели, — в углу. Возможно, это был один из здешних паразитов, готовых влезть в мозг по первому сигналу… — Знаю. — Тогда почему вы решились на это? Что за вопрос вы решили задать? — с подозрением продолжал выпытывать тот же, второй. Где-то внутри разгорался огонь обиды. Какого черта этот напыщенный индюк в очках вообще разговаривает с ним таким тоном? Неужели он, агент тысяча сто одиннадцать, за все, что он уже успел сделать, не достоин одной минуты общения с теми, кого все называют Вышестоящими? Черные тени в тусклом свете свечей, которые знают ответы на все вопросы… Затем вступился первый, обращаясь к прямоугольноголовому руководителю в очках, по лицу которого разбрелись сотни веснушек: — Ну же, не надо так с нашим уважаемым агентом Кюри, пожалуйста, мистер Эммерсон! Тот недовольно хмыкнул и отвернулся чуть в сторону. Кюри продолжал сохранять полную невозмутимость. — Видите ли, агент Кюри, я откровенно могу вам заявить, что Вышестоящие уже какое-то время не выходят на связь ни с кем из нас! Да, эту информацию мы стараемся особо не распространять, но, я вижу, раз вы решили прийти сюда, то вы достойны знать это наверняка! У нас нет никакого доступного на данный момент способа, позволяющего исполнить вашу просьбу, уважаемый агент тысяча сто одиннадцать! Как глупо. И что делать дальше? Шли секунды, а Кюри не мог найти подходящих слов. Он слабо кривился, то и дело пытаясь что-то ответить, однако затишье все приближалось и приближалось к критической точке. К моменту, когда хоть кому-то хоть что-то надо все-таки сказать, чтобы избежать образующейся неловкости. — Я… — начал было Кюри, но тут произошло нечто, что заставило всех присутствующих, как ему казалось, округлить глаза в искреннем удивлении. Огромные настенные экраны по бокам «Белого зала» вдруг стали принимать картинку. Сначала все удивились, а затем и повставали со своих мест, выпрямившись в груди. Затишье слегка затянулось. Все молча смотрели на экраны, где в тусклом свете свечи, в странной темной комнате сидел на кресле человек, тела и лица которого абсолютно не было видно. Великая всезнающая тень снова появилась. Сейчас. Кюри не стал ждать и вступил первым: — У меня есть к вам один вопрос! — заявил тот с еще большей уверенностью в себе. Четырехглазый мистер Эммерсон перебил агента, указывая на его несусветную наглость и дерзость, но тут голос подала тень. Голос, который уже достаточно давно никто не слышал: — Всех прошу покинуть зал. Агент Кюри, вы останьтесь. Теперь, как ему показалось, глаза руководства округлились еще сильнее. Однако, никто не смел перечить слову Вышестоящих. Повинуясь, все ранее сидящие и стоящие неспешно покинули зал, оставляя Кюри наедине с таинственным по ту сторону. — Теперь ты можешь задать мне свой вопрос, — сказала тень. И решил он не затягивать. Если брать в учет то, что говорят о Вышестоящих, то они наверняка и так знают все, о чем он хочет их спросить. Нет смысла утолять любопытство сотрясая воздух не относящимися к главной теме словами. Потому он выложил сразу, как есть: — Как вы допустили восемьдесят третий инцидент? Как вы могли позволить случиться такому кошмару прямо в центре мегаполиса, при наличии огромных ресурсов и тотальной власти? Я хочу знать, как вы допустили развитие событий, при котором я потерял всю свою семью?! — как только он почувствовал, что переходит на крик, он остановился и тут же успокоился, предоставив слово Вышестоящим. Тень изгибалась в свете свечи так, что складывалось впечатление, что человека в кресле на самом деле не было. Тем не менее, фигура ответила сразу, без секунды размышления: — Все случилось так, как должно было случиться и никакая сила не смогла бы этому помешать. Кюри такой ответ абсолютно не устроил. Ответ, который он боялся получить, — врезался прямо в него. — Все случилось так, как должно было случиться?! — истерично повторил у себя в голове Кюри, складывая все части мыслей в единое целое. Плевали они все на него и на его семью. Плевали они на всех. Они готовы прийти к нужному результату, жертвуя таким количеством фигур на доске, каким потребуется. Еще минута молчания. Кюри проглотил весь подступивший гнев, готовый выплеснуться наружу в виде чего-то неконтролируемого и бесполезного. Сделав глубокий вдох, успокоившись, сказал: — В таком случае, спасибо за честность. Больше мне ничего не нужно. — Пригласи обратно старших, как будешь уходить, — сказала тому вслед фигура, еще сильнее растворяясь в темноте. Этот воздух… Сегодня он был особенно свежий и чистый. Зеленые деревья слабо покачивались на ветру. Людей на улицах стало гораздо меньше. Кюри вернулся к своему мобилю и приготовился занять водительское место, как случилось то, чего он никак не ожидал. Небо, город, все вокруг погрузилось в успокаивающее и умиротворяющее пение. Женский голос с идеально чистой интонацией. Постепенно приходящее осознание происходящего приводило Кюри в жуткий, перехватывающий дыхание, ступор. Он его переиграл. Он доказал ему, что его реальность ничем не уступает его восприятию. Там, — высоко в небе, — пронеслась железная, сияющая разными цветами, голова, за которой следом неслись четыре пары металлических клешней. Кюри резко обернулся, пошатнувшись, облокотившись на свой мобиль. Он увидел его, идущего навстречу, протягивающего руки. — Теперь пора проснуться. Теперь пора, — говорил он.