Цветок

Чайльд ненавидел, когда им пользуются. Он никак не мог успокоить бушующие эмоции внутри себя, уплывая из гавани. Слишком обидно это было. Он мог понять Царицу, ведь её планы для Тартальи неоспоримы, но Моракс… Моракс, который взял его, а потом обвел вокруг пальца, сделав практически для всего Ли Юэ врагом и убийцей Архонта. Жаль, что жители не знали всего его великолепного плана. Возможно, эта обида шла не столько из-за предательства, сколько из-за чувств, успевших возникнуть в сердце парня. Как бы он этого не признавал, но гавань стала для него привычной, а Чжун Ли с его прогулками и разговорами - родным. Всю дорогу домой, в Снежную, Чайльд пытался понять, почему он, несмотря на обиду, хочет вернуться обратно.

***

В Снежной ему становилось хуже. Если сначала он был рад увидеть семью и вовсю играл с братьями и сестрой, то через пару недель понял, что сильно ослаб. Иногда Чайльду приходилось покидать ужин или обед, потому что его начинало внезапно тошнить, а игры с детьми выматывали его не хуже хорошего боя. Он не мог понять, что происходит с его телом ровно до тех пор, пока не обнаружил знак Гео внизу своего живота вместе с небольшой выпуклостью. Она была практически незаметна, если не присматриваться, но все равно вызывала беспокойство. Чайльд знал, что Гео Архонт является драконом и, несмотря на отсутствие сердца бога, все ещё достаточно силен. Однако было неясно, что и с какой целью он сделал с Тартальей. В этот же день, никого не предупреждая и подкупив пару людей в порту, Чайльд был на пути в Ли Юэ.

***

В сердце торговли Тейвата было все так же шумно и многолюдно, что совершенно не понравилось Тарталье. К постоянной слабости и тошноте прибавилось раздражение, которое парень не мог объяснить. Ему пришлось поселиться в одном из самых простых отелей Ли Юэ, так как он не хотел, чтобы Фатуи знали о его прибытии. Да и задерживаться он тут не собирался: поговорит с Чжун Ли, тот снимет свое заклинание, и Чайльд уплывет обратно. Расположившись в комнате, парень, сев на кровать, задумался. «Когда мама вынашивала Тевкра, она тоже была раздражительной и требовательной в еде. Но не могу же я быть в положении, я же мужчина. Почему это чёртово задание закончилось, а наши отношения с Чжун Ли - нет? Это же была всего лишь интрижка на одну ночь…» Тяжелый вздох парня разорвал тишину комнаты. Слабость снова давала о себе знать, поэтому Тарталье хотелось завалиться на жёсткую кровать и поспать хотя бы пару часов, но желание поскорее разобраться в проблеме было больше. Издав ещё один тяжёлый вздох, Чайльд встал с кровати и направился в ритуальное бюро.

***

Ритуальное бюро «Ваншэн» встретило парня тишиной. Чжун Ли был в бюро, но совершенно не хотел выходить к незваному гостю. Он почувствовал Чайльда ещё до того, как тот вошёл в здание, но видеть его не хотел. Глубоко в душе он чувствовал вину за содеянное и совершенно точно был уверен в причине, по которой Тарталья сейчас стоит в соседней комнате, тихо произнося: «Чжун Ли, ты ведь здесь». Выйдя навстречу предвестнику, Властелин Камня едва успел увернуться от удара, который должен был достигнуть его лица. — Зачем вы уворачиваетесь, Чжун Ли-сенсей? Не хотите отвечать за свои поступки? Чайльд не мог сказать, что именно произошло в тот момент, когда он увидел Моракса. Его рука будто бы сама захотела ударить мужчину. — Тарталья, мы можем все уладить мирно, — попытался успокоить парня Чжун Ли, уворачиваясь от ударов. В какой-то момент он схватил руки предвестника, так что Чайльду пришлось немного усмирить свой пыл. — Что ты сделал со мной? Властелин Камня хотел что-то сказать, но внезапно отвернулся. — Что ты сделал со мной, Моракс? — повторил свой вопрос Тарталья, голос его был полон злобы. — Возможно, тогда я потерял контроль, — куда-то в сторону проговорил Чжун Ли. — Что ты имеешь в виду? — мужчина молчал и явно был напряжен. — О, Архонты! Ты можешь не молчать? — Тебе нельзя волноваться, Чайлд. — Что это значит? — парень начал вырываться из хватки и вполне успешно это сделал, потому что Моракс больше не держал его. — Хм, я думаю, это значит, что ты в положении, — Чжун Ли задумчиво потирал подбородок большим пальцем, — но я не буду обременять тебя заботой о ребенке. Как только он родится, я заберу его. Атмосфера вокруг, казалось, искрилась от напряжения. Чайльд пытался осознать сказанное, а Моракс просто ждал его ответа. — Убери это из меня, — потребовал предвестник. — Нет, — строго ответил мужчина, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

***

Планы Тартальи стремительно летели в Бездну. Он впервые за долгое время не мог найти решения. Самым верным казалось вернуться в Снежную и найти того, кто достанет из него это, продолжить службу в Фатуи, обеспечивая свою семью. Только вот Чайльд понимал, что, вполне вероятно, он просто не успеет добраться до Снежной. В Ли Юэ ему стало немного легче. Он предполагал, что так на него влияет Гео элемент, которого здесь было много. К тому же, после разговора с Чжун Ли, он боялся, что как только это из него достанут, Властелин Камня обрушит на него свой гнев. Может у него больше не было Сердца Бога, но сейчас его сила не сильно уступала былой. Тарталья впервые не хочет вступать в битву с сильным противником. Ночь оказалась тяжелой. Вся ситуация казалась сущим абсурдом, и единственное желание было, чтобы все оказалось простым сном, в котором его решил навестить Властелин Камня. Тарталья все время ворочался, переворачивался с бока на бок, пытаясь найти более удобное положение, дремал по несколько десятков минут, а потом снова просыпался. Утро он встретил в самом ужасном своем настроении. Все-таки он останется в гавани на недельку. А семье напишет, что на срочном задании.

***

Неделя растянулась на месяц. Чайльд чувствовал себя жутко виноватым не только перед семьей, но и перед Царицей. Иногда он просыпался ночью от кошмаров, в которых его семью и его самого клеймят предателями. Он искренне надеялся, что письма перехватывают, и потому если не задание, то выговор придет в Ли Юэ, а ему просто нужно будет сходить в Банк Северного Королевства. Еще бы это было так просто. Иногда Тарталья не мог поднять руку, чтобы поесть. Казалось, что существо внутри него питается им же изнутри, высасывая все соки. В такие моменты его спасал Чжун Ли. Сначала парень был полностью против такой компании, но когда он начал терять сознание во время простой прогулки, то понял, что один он не справится, как бы неприятно это было осознавать. Моракс ходил рядом, иногда помогал есть, когда слабость не давала даже нормально двигаться, а когда живот Чайльда начинал болеть из-за отчасти инородного тела внутри, снимал боль. Их отношения за это время начали налаживаться. Прошлые обиды решили пока оставить, а доброта и трепет, с которым относился Властелин Камня к предвестнику, напоминали то время, когда Тарталья еще не попал в Бездну, а мирно жил со своей семьей. Возможно, он был счастлив.

***

Письма из Снежной приходили редко, все они были от его родни. С одной стороны, Чайльд хотел вернуться к родителям, братьям и сестре. С другой стороны, ему будет очень сложно объяснить им свой нездорово большой живот и бледный вид. С момента той интрижки прошло около семи месяцев. Чайльд не был уверен, что плод должен развиваться так быстро. С каждым днем он становился все слабее, даже Кор Ляпис, который Чжун Ли самостоятельно принес с гор Ли Юэ, помогал не так сильно, как пару месяцев назад. Иногда Тарталья спал по нескольку дней, и Моракс в это время сидел рядом. Сам Чжун Ли, впервые узнав, что такое чувства лишь после того, как начал свою мирскую жизнь, понял, как много на самом деле он боялся. Может быть изначально с предвестником его не связывали какие-либо глубокие чувства, однако сейчас он чувствовал беспокойство. Бледный и измученный вид солнечного человека его удручали все больше. Ни один из них уже не был уверен, что решение оставить ребенка было верным.

***

Тарталья перестал молиться Архонтам. Он начал молиться всем Богам Селестии, которых знал, лишь бы этот ужас закончился. В один день Его мольбы были услышаны. В гавани редко бывали дожди и грозы, а настолько сильный ливень для многих был новинкой. Ни один корабль не мог уплыть, прилавки, что обычно работали даже ночью, впервые были закрыты, а людей на улицах не видно. Чайльд понял, что все произойдет сегодня, когда почувствовал жар внутри и сильнейшую боль. Это было больнее любого ранения, которое он получал ранее. Казалось, что этот ребенок разрывает его изнутри, вгоняя в тело тысячи кинжалов и мечей. Кроме агонии он вспомнит разве что холодные руки, которые гладили его по голове и крепко держали его ладони. Чайльд даже не знал, кричал ли он, плакал ли он. Боль была слишком сильной, чтобы что-то задерживалось в памяти кроме нее. Последнее, что он услышал перед тем, как все потемнело, был детский плач.

***

Тело жутко ныло, в горле было сухо. Даже открывать глаза было слишком трудной задачей. «И какой из тебя предвестник, Аякс. Ты даже не можешь открыть глаза». Что-то мягкое уткнулось Чайльду прямо в подбородок, и это заставило его все-таки совершить усилие, открывая глаза. Первой его мыслью было, что у него галлюцинации, второй — «Какого черта у ребенка рога?». Этот самый ребенок поднял голову чуть выше, что окончательно запутало Тарталью. Дети ведь не могу сразу после рождения держать голову, так ведь? Все вопросы вылетели из головы, когда ребенок посмотрел на Чайльда. Два разных глаза — голубой, как бескрайнее море, и золотой, словно Кор Ляпис, — смотрели на парня. Пара маленьких рожек были не так заметны в таком положении в светло-русых волосах, которые, на удивление, были очень густыми. Тарталья аккуратно провел по голове ребенка, и почувствовал, как по его телу растекается приятное тепло. Он носил этого ребенка под сердцем около восьми месяцев, и если бы у него была возможность все изменить, он бы от нее отказался. Так эти двое изучали друг друга довольно долгое время, пока ребенок не уткнулся Чайльду чуть ниже ключиц и не попытался его укусить. В голове сразу же промелькнула мысль, что обычно матери кормят ребенка грудью. Но Тарталья мужчина, откуда взяться молоку? — Прости, малыш, у меня нет молока, — на грани слышимости сказал парень. На что-то большее он сейчас был неспособен. Но, будто бы услышав его зов, в комнату зашел Чжун Ли. В его руках был поднос с едой, запах которой больше напоминал кухню Снежной, а не Ли Юэ. Аккуратно поставив его на тумбу рядом с кроватью, Он взял ребенка, который мило захныкал, и дал бутылку с молоком. Тот сразу же принялся с жадностью есть. Тарталья попытался принять сидячее положение, но как только оперся на руки, почувствовал ужасную боль, расходящуюся по всему телу. Издав едва слышный стон, он лег обратно. Он думал о том, что под одеялом его ждет месиво. Мысль об этом кольнула неприятно в груди. Немного поев, ребенок полез обратно к Чайльду, уложившись под боком. Чжун Ли помог улечься обоим так, чтобы Тарталья смог поесть. — Это ведь блюда Снежной, как ты их приготовил? — спросил парень, когда смог рассмотреть разнообразие яств на подносе. — Их приготовила твоя мать. Чайльд напрягся. Еда выглядит свежеприготовленной, но он прекрасно знал, что не давал повода приезжать семье сюда, в Ли Юэ. Что-то явно прошло мимо него. Чжун Ли, поняв его настроение, поспешил ответить. — Я ответил ей пару месяцев назад на письмо и обещал, что как только пройдут роды, уведомить об этом. Она приехала сегодня утром. Тарталья напрягся. Он не хотел, чтобы его семья знала о том положении, в котором он провел почти год. И уж тем более он не хотел, чтобы они знали о возможном пополнении в ней. Но была еще одна вещь, которая не давала ему покоя. — Ты ведь связывался с Фатуи, да? Они ни разу не побеспокоили меня. — Я предупредил Царицу сразу же после твоего отплытия. Чайльд тяжело вздохнул. Вот почему его не трогали. Но что он будет делать теперь? — Как ты хочешь его назвать? — спросил Чжун Ли, когда тишина затянулась. Ребенок тоже посмотрел на Чайльда. Тарталья задумался. Он знал, что имена в Ли Юэ что-то значат, будь то какой-то конкретный объект или же явление. Еще раз посмотрев на сына, он понял, что в голове у него лишь одно слово. — Хуа. Вроде так у вас называют цветы? — Властелин Камня кивнул. — Не утруждай себя сильно, и через пару недель будешь в той же форме, что и до ребенка, — Чайльд лишь хмыкнул. Он был не совсем уверен, что хочет вернуть себе эту самую форму, ведь прямо под боком у него лежал его собственный ребенок. Он уже привязался к нему и теперь не в состоянии сказать, что сможет так просто с ним расстаться. К тому же, Чжун Ли тоже был рядом, даря непривычное, но приятное ощущение защиты.