Модернисты

На рынках Феса изредка, но попадались европейские туристы, одетые так, что хоть полицию звать вроде бы и не к лицу, но все равно тянуло спрятать глаза. Хотя, конечно, и не настолько «голые», как в том же Рио. И ведь могут же, могут вести себя хотя бы относительно пристойно, когда захотят. Но предпочитают устраивать из своей жизни вакханалию. Мохаммед старался лишний раз не появляться в тех частях рынка, где бывают туристы. Да и делать-то там ему особо было нечего: все местные чайные и кальянные, где собирались передохнуть и перекинуться парой слов соседи и торговцы, находились в другой стороне, а в заведения такого рода для все тех же туристов он не заглядывал. Однако с некоторых пор приходилось делать исключение. Торговец Ахмед, один из лучших его поставщиков — да и вообще один из лучших поставщиков тканей во всем Фесе, — недавно открыл в той стороне пару магазинов, и не наведаться к нему хотя бы разок было никак невозможно. Все равно ведь узнает, что Мохаммед был в Фесе, навещал родных и старых друзей, а его гостеприимством побрезговал, — и неприятностей тогда не оберешься. Да и новые товары можно посмотреть. Дядя Абдул, правда, этих визитов не одобрял. — Проявлять уважение и учтивость нужно непременно, — наставлял он, — но зачем же ходить в эти гнезда порока? Приди к Ахмеду в дом, раз уж его крыша каким-то чудом до сих пор не обвалилась, принеси подарки — да и дело с концом. «Как будто Ахмеда можно обмануть подобными маневрами», — возражал Мохаммед. Правда, исключительно мысленно. Дядя Али же молчать нужным не считал: — Ай, Абдул! Аллах записывает за человеком его грехи, твоя помощь Ему не требуется. Да и что такого страшного в том, чтобы привечать туристов? Мохаммеду было, что на это ответить. Да если бы дядя Али увидел некоторых клиентов его магазина в Рио, он бы, несмотря на всю широту своих взглядов, и сам в обморок рухнул. Но вслух, разумеется, ничего не говорил. В магазине Ахмеда две девушки и юноша — судя по выговору, как раз бразильцы, — рассматривали расшитые золотом ткани. — Серебряная нить подошла бы лучше, — задумчиво проговорила одна из девушек. — Да и вообще не люблю я золото. — Ты же, вроде, подарки собиралась выбрать, — возразила ее подруга. — Но подарок должен отражать характер дарителя, — рассмеялась первая. — Не хотелось бы думать, что весь этот… блеск, — она чуть сморщила нос, будто слово было неприличным, — похож на меня. — Ай, золото красит любую женщину! — встрял один из продавцов. Видимо, надумал жениться и постоянно съезжал мыслью в том направлении. — А уж красивые женщины тем более должны быть нарядными. Девушки покосились на него с одинаковыми выражениями лиц, а потом переглянулись с полным пониманием. Мохаммед хорошо знал этот взгляд, означающий: клиент уверен, что ему под надуманным предлогом пытаются «впарить» дорогую, но ненужную ерунду. — Для карнавала и правда пригодится, — веско, будто рассуждая о вещах первостепенной важности, вынес вердикт парень. Дернул платок, взмахнул руками и полуповернулся к зеркалу, будто собирался примерить, но в последний момент, видимо, вспомнив про продавца, передумал и просто заказал: — Так, этот, этот и еще вон тот. Увязавшийся нынче следом Мустафа бросил на Мохаммеда насмешливый взгляд, подошел ближе и зашептал на полмагазина: — Надо нам заказать партию таких. Раз ему, — он аккуратно кивнул на бразильца, — приглянулось, то и другим понравится. Если, конечно, ты опять не устроишь скандал и не переругаешься со всеми соседями в Сан Криштоване. — Ладно, ладно, — замахал на него руками Мохаммед, пока продавец не начал прислушиваться к их разговору. От молодых людей, грациозно и привычно накидывающих на себя платки и шали, Мохаммед по-прежнему бегал, но из своей лавки уже не выставлял. И даже не из меркантильных соображений — просто ссориться с соседями и в самом деле негоже. По крайней мере, без достойной причины, но за чужой жизнью и так смотрит Всевышний и помощь Ему не требуется. — Для карнавала пригодится единая стилистика, — заметила не любящая блеск девушка. — Кто-то помешан на павлиньих перьях, кто-то, как ты, на шелке и драпировках, но и то, и другое должно быть уместно. Парень приложил руку к сердцу, отступил на шаг назад, немного наклонился вперед и торжественно провозгласил: — Искреннее чувство уместно всегда. Жест показался Мохаммеду самым обычным, разве что красивым и — ну да — уместным, но девушки почему-то прыснули, а потом и расхохотались в голос. Все-таки не понять ему бразильцев. — Может, купить пару платков в подарок Изабеллите? — подмигнул Мустафа, намекая на еще одного постоянного клиента — или клиентку? ай, вот только об этом думать и не хватало! — их магазина в Рио. — Вот сам покупай и дари, раз ты такой продвинутый, — привычно огрызнулся Мохаммед. — Я об этом подумаю, — фыркнул Мустафа. — Но знаешь, ты ведь и сам в последнее время перестал напоминать дядю Абдула в молодости. Слава Аллаху! — Не беспокойся, — покачал головой Мохаммед. — Стать модернистом и либералом мне вряд ли грозит.

Конец