Сближение с отцом

      Мои первые шаги в гей-сексе были сделаны совместно с двоюродными братьями в деревне, о чем я рассказал раньше. То лето навсегда мне запомнилось, и мысли о возможности вновь почувствовать себя девочкой в руках мужчины не отпускали. Очень хотелось, но знакомства в интернете не приводили ни к каким адекватным результатам.       В итоге я понял, что меня привлекает двойственность отношения. В сети были люди, которые готовы были меня видеть либо как насадку на член, либо как полноценного партнёра. Но никого, кто мог бы воспринимать меня и так, и так в зависимости от желаний и настроения. Тогда до меня и дошло, что к сексу стоило было склонять кого-то знакомого давно, кроме того, кого-то, кто хорошо относится ко мне, но не был бы против наказывать за проступки и в целом увидеть во мне не столько парня, сколько объект для унижения и реализации собственных (и, конечно же, моих) фантазий, одновременно с этим ценя меня за возможность вытворять то, о чем нормальные люди не задумываются.       Направление намечено, но вот цель... Мои родители жили отдельно, у матери был ухажёр, с которым мы пересекались не так уж часто: он был деловой человек, вечно пропадающий в командировках. Папа же изредка заводил какие-то связи, но ничего серьёзного не хотел сам. По крайней мере, он так говорил.       Прошло полгода после того знакового лета. Мы все время переписывались с братом и иногда устраивали очень откровенные переписки, где он обещал приехать как-нибудь в гости и снова развлечься со мной, напомнить о моей рабской сущности. Мысли об этом захватывали меня, но просто слов было недостаточно. Было принято окончательное решение совратить собственного отца.       Я предупредил его, что приеду в гости на неопределённый срок, на что папа ответил с неизменной радостью. Я же понимал, что видел его достаточно давно, а вот папа за это время похорошел. Начал приводить себя в форму: он большую часть жизни проработал спасателем и поэтому всегда был довольно крепок, но сейчас начал приобретать рельеф, что на теле волосатого сорокапятилетнего мужчины выглядело просто шикарно. Он отрастил себе небольшую щетину, ровным слоем подчёркивающую лицо, сменил стиль в одежде, перестав носить джинсы, отдав предпочтение спортивным штанам, которые всегда выдают мужское достоинство на обозрение. И... Кажется, перестал носить нижнее белье, потому что сквозь ткань угадывался орган, ради которого я к нему и приехал.       Удержаться от комментария было сложно, поэтому я спросил у него, что с трусами, на что папа махнул рукой, сграбастав меня в объятия и крепко прижимая к себе. - Да все грязные, лень стирать, я сейчас на доме почти все время, там никто не видит, ни к чему стараться.       И широко улыбнулся, показывая, как рад меня видеть.       Мы сели в машину, папа забрался за руль, а я не переставал следить за его телом, меня восхищало все; к тому же, мой отец был крупнее братьев, с которыми мы пробовали делить постель, поэтому мне очень хотелось ощутить тяжесть собственного родителя и доставить ему удовольствие.       Дорога до дома заняла почти час, протекая в неспешном разговоре о делах. Отец решил своими силами построить себе что-то вроде загородной резиденции и намеком на сад. Получился одноэтажный коттедж с небольшой мансардой, по которому мне тут же устроили экскурсию. Четыре комнаты: кухня, гостиная, кабинет и спальня с огромной, нет, реально огромной кроватью. Папа оправдал её тем, что всегда мечтал заняться сексом с группой девушек и приглашать их на маленькое ложе как-то неприлично. Посмеявшись над употреблением слова "приличие", мы отправились дальше. В саду был натянут гамак, между двумя дикими деревьями, которые специально оставили для тенька и возможности расслабиться. В дальнем углу участка находилась беседка, а рядом с ней небольшой каркасный бассейн. Я спросил у папы, не нашёл ли он себе спутницу жизни, на что он сказал, что даже не хочет думать о том, чтобы разделить с кем-то жизнь надолго, что не хочется привязываться и всё такое. Мне стало интересно, как отец снимает напряжение, особенно если учесть, что пока родители жили вместе, то стоны из их комнаты раздавались часто и порой далеко не один раз за сутки. Но годы всё же идут...       Остаток дня прошёл спокойно, папа тут же соорудил план: мы жарили шашлыки, плавали в бассейне, в котором было сложно не задеть друг друга и поэтому, вооружившись алкоголем - у папы виски, у меня сидр - находились напротив друг друга, время от времени задевая ногами торс и бедра. К вечеру отец, сославшись на дела с соседями, довольно твёрдой походкой отправился куда-то по улице. С мансарды, где мы играли в бильярд до этого, я не ушёл, поэтому видел, как папа дошёл до соседнего участка, открыл калитку и вошёл внутрь.       Уже было собираясь перестать смотреть, меня удивило, что хозяин соседнего участка - небольшой по сравнению с моим родителем мужичок - на коленях о чем-то просит отца. К сожалению, ни слова было не слышно, но по итогу сего действия, он уткнулся лицом в пах моему отцу, а затем стянул с него спортивные штаны и начал обрабатывать тот орган, которым зачали меня. Я неотрывно следил за каждым действием и не знал, что предпринять. Первой мыслью было заснять своего отца, довольно грубо сношающего в рот незнакомца, а затем начать шантажировать по переписке, но потом понял, что угол съёмки очевиден и папа поймёт, что это я. Остальные идеи были не менее бредовые, поэтому я просто ходил взад-вперёд этого окна, из которого было видно, как бедный мужик давится от члена, которым хотел бы полакомиться я.       Папа закончил нескоро, по моим расчётам, около двадцати минут довольно жёсткого траха в глотку. Он спускал внутрь, руками прижимая голову соседа к своему паху. Как же мне хотелось оказаться на его месте!       Папа пришёл в хорошем расположении духа. Я уже лежал на его огромном ложе, оценив пружинистость матраса и надеясь прочувствовать себя желанным на этом огромном траходроме. Папа принял душ и в халате пришёл в комнату. Немного смущаясь, он предупредил, что всё нижнее белье всё ещё грязное и поэтому он голый. Я ответил что-то про родную кровь и что нет в этом проблемы, и отец, успокоенный моими словами, скинул халат и открыл мне такое зрелище, от которого я просто не смог оторваться, аж приоткрыв рот от удивления.       У моего отца был явный пресс, который покрывали местами седые, местами тёмные волосы, концентрируясь в дорожке от пупка, расходясь вниз, обрамляя мужское достоинство, и наверх, расширяясь к крепкой груди, на которой угадывались два довольно крупных розовых соска. Огромные ручищи, со вздувшимися венами, мускулистые ноги и, конечно, член. Это выглядело просто шикарно: на огромных отвисших под собственной тяжестью яйцах, покоился орган, количество сморщенной кожи на конце которого выдавало в нем недюжинные размеры. Вся эта конструкция пошатывалась в такт ходьбе, но насладиться картиной целиком мне не дали. Папа забрался на кровать, укрылся простыней и повернулся ко мне спиной, пожелав хорошей ночи.       Уснуть я, конечно же, долго не мог. Иногда проводил по спине отца руками, чувствуя мускулы и жар его тела, гладил его ребра и иногда ощупывал крепкий живот, чувствуя кубики мышц. Папа спал спокойно, размеренное дыхание ничего не предвещало, поэтому я даже добрался до его промежности, уделив вниманию причиндалам, которые полностью проигнорировали мои манипуляции с ними. Спустившись дальше, я исследовал ноги отца. Огромные, волосатые, мускулистые колонны, заканчивающиеся ступнями сорок пятого размера. Большие пальцы и ровная поверхность стопы. Я исследовал языком все. Но как только папа начал беспокойно переворачиваться во сне, сбежал обратно к нему под бок, обнимая себя одной его рукой. Во сне он сразу притянул меня ближе и даже прильнул своим пахом ко мне, а я, удовлетворённый таким исходом, наконец-то заснул.