Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно

Капитан кавалерии Ордо Фавониус Кэйя Альберих доблестный герой который пожертвовал своей жизнью ради Мондштадта. Таким его запомнят люди, таким он войдёт в историю. В тот день даже небо оплакивало эту потерю. Посреди собора стоял гроб, а в нем в объятьях лилий калла лежал Кэйя. Никто не мог до конца поверить, что это правда, что любимец всего Монда больше никогда не улыбнётся, не пошутит, не зайдёт после тяжёлого рабочего дня в таверну. Это была тяжёлая утрата для всех, но особенно для маленькой искорки, которая ждала своего «папу», что бы продемонстрировать новый рисунок. Детский плачь был настолько громкий, что казалось даже сами Архонты его слышали.

***

— Н-нет! Это неправда! Б…братец Кэйя не мог меня оставить! — сквозь слезы еле проговорила маленькая девочка. — Кли, милая, понимаешь так бывает, — еле сдерживая слезы сказала Джинн, нежно обнимая девочку, — физическое тело человека может умереть, но вот душа — никогда! — магистр посмотрела на Лизу, которая вытерая слезы проговорила: -Каждому из нас рано или поздно придётся уйти, а из нашей души на небе родится новая звезда. — П.правда? — немного успокоившись спросила искорка, — тогда… Я уверена, что звезда братца Кэйи будет гореть ярче чем все остальные! — Конечно — Джинн нежно улыбнулась.

***

Рангвиндр даже не пришёл на похороны. Он не мог. Он всячески отрицает факт смерти Кэйи. Даже сейчас, сидя под статуей семерых, он все ещё надеялся, что его младший брат прибежит к нему и вручит букет травы светяшки, как в детстве. Но этого не происходит, не через час, не через два, не через пять. Никто уже не прийдет. Никогда. Краем уха он уловил чьи-то шаги, но даже не стал оборачиватся. — у тебя такая кислая мина, что аж противно, — заговорил паренёк подходя к виноделу. — Ничего подобного, Венти, — сквозь зубы процедил Дилюк. — Ну отрицай-не отрицай, но факт есть факт, — пожав плечами сказал бард садясь около парня. — Ты что-то хотел? — Да так, ничего. Просто хотел выпить с тобой в память о погибшем друге, — грустно говорит Барбатос и достаёт из сумки бутылку вина, — Ты ведь не против? — А если и против? И с чего я должен пить в память об этом и… — он осёкся. Язык не повернулся сказать «идиоте», — ааррр, дай сюда, — вырвав из рук барда бутылку, он сделал сразу несколько больших глотков. — Странно, я видел много смертей, но почему-то именно сейчас мне грустно больше всего. — Что? — уже немного пьяный Рагнвиндр решил уточнить, что именно имел ввиду Венти. — Ээхх, знаешь мне ведь его действительно жаль. Он не заслуживает такой смерти. Кэйя не должен был уйти так… Хах, когда думаю, что он ушёл вот так, в полном одиночестве мне становится очень грустно, — начал свой монолог уже пьяный Венти, — Капитан был действительно потрясающим человеком! Я правда восхищаюсь им. Жаль, что жизнь так над ним поиздевалась. Почему-то я на сто процентов уверен, что даже на пороге смерти, он улыбался… Никогда не любил эту его маску. Венти говорил ещё и ещё, но Дилюк его уже давно не слушал. «Он и правда всегда был один, даже в момент своей смерти…» сейчас винодел испытывал только одну эмоцию - ненависть. Ненависть к себе, к своим поступкам, к тому, что ломал "брата" все это время, мстил хотя прекрасно видел как тому было тяжело! «На его месте должен был быть Я... » Рангвиндр поднялся, его глаза были абсолютно пусты, теперь он все понял и ненависть к себе возросла в разы. В этот день его огонь окончательно потух....