Неспасёная жизнь.

      Я пожарный. Возможно, это ни о чём вам не говорит. Наверняка, вы сразу представили себе картинки в старых детских учебниках, на которых изображены дяди в крупных комбинезонах, шлемах и с большим шлангом в руках. Толстая струя воды заливает мерцающий устрашающий огонь, и дядя-пожарный с улыбкой смотрит на проделанную работу... - Блять! Ну сколько можно!? Зае..,- Вой сирены наполнил улицы, но несмотря на это машины продвигались слишком медленно. - А потом на меня взвалят всю ответственность за несвоевременное тушение пожара! - Водитель автомобиля явно был не в себе. - Ненавижу этих грёбаных пешеходов! У меня срочный вызов, а они имеют наглость перебирать дорогу! Всё блять! Бросаю эту работу к чертям собачьим! Краем уха я улавливал суть монолога моего напарника, а вместе с тем и довольно близкого друга. Сидя на переднем сиденье, я старался сосредоточиться на чём-то что смогло бы немного отвлечь меня. Я уже десять лет работаю пожарным. Раньше я боялся, что могу не вернуться, но сейчас я не обращаю на мысли, пробивающиеся через кору мозга никакого внимания. "Всё будет нормально" - говорил я каждый раз по пути на вызов, при тушении пожара, и возвращаясь в аварийно-спасательную службу. Мы приехали. Я уже с несколько минут ору, чтобы жители убрали нахрен свои машины подальше, или мой водитель просто задавит их мощными колёсами нашей машины. И тут начинается то, чего я больше всего не люблю на вызовах: ор, беготня, детский плач и крики о помощи... Наконец, беру рукав и незамедлительно тащу его в подъезд. Из обрывков слов местных, я понимаю, что произошла утечка газа и взорвалась печка. Я пытаюсь бежать, но сорока килограммовый комплект на мне не даёт двигаться быстрее. На узкой лестнице клубится дым. Мне, через шлем с огнестойкой маской на глазах и лице, скажем так, не видно практически ничего. Дышать трудно. Слышу биение сердца, и тут же думаю, как это приятно - жить. Отгоняю от себя подобные мысли и поднимаюсь ещё выше; пробираюсь сломя голову ступенька за ступенькой. Если бы у меня была жена, то я бы ушёл с работы, так как понимал, что она быстрее умрёт от нервного срыва за переживания обо мне. Нет, у меня абсолютная норма с самооценкой, но у моего друга-выпускника так и погибла девушка, когда он вернулся домой после трудного пожара , в котором выжили лишь единицы из-за крушения дома, в котором произошёл мощнейший взрыв. Его девушка подумала, что он завален под руинами, так как его нигде не могли найти, и поэтому, когда она увидела его со сломанной, вывернутой, под неестественным углом рукой, то не сдержалась. Врачи диагностировали инсульт. Благо, в больнице её откачали и выходили. Вскоре после того, как её выписали, она ушла от парня. Не стоило пройти и месяца, как он погиб на одном из вызовов, а она... Я понял, что мне окончательно нечем дышать и подпёр стенку плечом. Чувствуя, как солёная влага стекает по лбу и щекам, да и по всему моему телу, я сделал последний рывок. Восемь этажей было позади. Сказать честно, я всегда проклинаю архитекторов многоэтажных домов. Поставили бы лучше двухэтажные! Не жизнь была б, а сказка! - Быстрее! Затаскивай! - отдалённо услышал я голоса, которые сливались с бешеным стуком крови в моих висках. - Давай воду! Воду!! Вооодууу!!!!!! Из ствола, который я держал потекла тоненькой струйкой жидкость. - Блять! Где-то перевернуло! - Я побежал вниз, оставив рукав ребятам. И правда, я увидел, как в одном месте в рукаве набирается пузырь воды, готовый лопнуть в любую секунду, поэтому, как никогда понимая, что нужно действовать быстро, я поправил его, расположив нормально, и тут же услышал гул воды на верхних этажах. Всматриваясь в дым, я бегу наверх, туда, где сейчас идёт борьба за дом. - Люди! Там человек! - Ко мне подбежал пожарный, видимо из другого подразделения. - В сорок четвёртой квартире! - Не дожидаясь пока он побежит за мной, я тут же рванул наверх, моля Бога, чтобы всё было удачно сегодня, завтра и каждый день в моей, наполненной адреналином жизни. Я чувствовал как быстро работает мозг, пытаясь сообразить, что делать с закрытой железной дверью. Опыты практики показывают, что такую дверь совершенно невозможно открыть ничем, кроме как ключами, либо... Я рванул вниз. Быстрее. Споткнувшись, я кувырком лечу по ступеням и раздираю свои перчатки. Лишь бы успеть, а бензопила сделает своё дело. - Драко? Драко! - Голос зовёт и я невольно оборачиваюсь. - Там мальчик! Семилетний мальчик. Мы не можем его спасти. Уже слишком поздно, он наверняка... - Я никогда не слышал такого. В жилах стынет от несчастного, страдающего крика из балкона восьмого этажа. Люди в панике кричат, что нужно спасти мальчика. Он один. Без мамы. Там. В квартире. В моей голове раздался щелчок, и вот я, задыхаясь, бегу по лестнице вверх. Навстречу мне, как я слышу, спешат пожарные, неспособные потушить разбушевавшийся пожар из одного шланга. - Мы затащили второй! - Вот такая вот профессия у пожарных. Кстати, та девушка, о которой я вам говорил, она повесилась сразу, как только узнала о смерти бывшего, но до сих пор, любимого парня. - Драко! Стой! - Мою спину нагнал чей-то приглушённый голос. - Поттер, сейчас не время. - Я был взволнован и растерян, но старался не подавать вид. - Я иду с тобой и мы спасём этого мальчика. - Он отчаянно ухватился за мой рукав дабы не потерять меня в дыму и кинулся наверх, потянув меня за руку. Я стою в крутом раздумье в этом нескончаемом аде. - Нет, Поттер! Ты не пойдёшь туда! Но он не слушал. Мы уже добежали. Искры из бензопилы рассекали воздух. Распахнув дверь я обмер, но тут же взял себя в руки. Огонь бушевал прямо посреди квартиры. Дверь на балкон была приоткрыта. Нужно успеть. Быстрее. Только успеть. Я слышу, как Гарри рушит сзади горящую мебель, чтобы пройти вперёд. Пересиливая себя, я вступаю прямо в огонь, который обволакивает меня нескончаемой адской болью, но я продолжаю бежать в поисках балкона. Поттер умудряется покрывать наиболее большие возгорания неизвестно откуда взявшимся огнетушителем, и я поражаюсь тому, как он успел пронести его сюда, и почему я не заметил в его руках такую громадину. Моё сердце не бьётся, когда я вижу белого мальчика, лежащего у окна на балконе. Дым даже здесь. Выбиваю все окна рукой, которая отзывается дикой болью. Не понимаю когда и где я снял перчатки. Уже вижу подъезжающую к окну пожарную лестницу. Чтобы не терять драгоценные секунды, за которые другие пожарные смогут взойти на неё, ловко перекидываю ноги и встаю на лестницу, немного пошатываясь. Снизу что-то кричат, но я беру на руки мальчика и начинаю спускаться. Тут мой взгляд цепляется за Поттера, стоящего на балконе. - Там собака! В гостиной огонь. Я должен спасти её. - Думаю про себя, как можно быть таким отчаянным тупицей и продолжаю аккуратно спускаться ниже. Моя нога соскакивает и проваливается в пустоту, но я уверенно держу мальчика и жду, пока ко мне подойдут спасатели. Дышу глубоко и ровно, но сердце выпрыгивает из груди. С высоты обводя взглядом скорую, врачей и пожарные машины, вспоминаю про Поттера. Тут же бегу обратно под недовольные крики других из нашего отделения. Переваливаясь через окно не вижу Поттера. Захожу в комнату и понимаю, что это пиздец. Всё в огне. На моих глазах загорается диван, непонятно какого цвета, потому то сейчас он полыхает красными и жёлтыми волнами. Я бегу в дальний угол. - Гарри! Чёртов... Блять! - То, что я вижу бросает на моё лицо тень ужаса и страха. Поттер, поступив, как самоотверженный герой одел маску, через которую в дыхательные пути не поступает дым, на собаку, лежащую сейчас рядом с ним. Тут я слышу гул голосов, которые врываются в комнату. Из ора, доносящегося до меня, понимаю, что это, возможно, последняя квартира, настолько сильно охваченная огнём. Краем глаза вижу, как кто-то берёт на руки Поттера, и тут же отмираю. Взяв собаку на руки, спешу к балкону, так как понимаю, что до двери мы можем и не дойти, просто из-за того, что шерсть будет пылать так же, как и всё остальное в этой квартире.

***

Я не понимаю, почему не одел тогда свою маску на Поттера. Прошло несколько дней с того события, а я до сих пор не понимаю почему. Я взял отгул на неделю, и вот уже пятый день пью водку на кухне хрущёвки, в которой проживаю со студенческих лет. Чувствуя, какой неприятный запах исходит от моего тела, заставляю себя направиться в ванную и как следует намыться. Дойдя до комнаты, не удержавшись на непослушных ногах, падаю на пол и лежу... Лежу....

***

- Поттер, - Я кивнул головой в знак приветствия. - Малфой, - так же сдержанно кивнул он, и мы, гулко рассмеявшись, подскочили друг к другу и по-братски обнялись. - Ты как? В порядке? - Честно, я был очень удивлён, когда узнал, что Поттер сможет присутствовать на заседании так скоро. К моему огромному удивлению, не прошло и недели, как его выписали из больницы. И вот, теперь он стоит передо мной высокий и здоровый, с приятным румянцем на щеках и длинной улыбкой, открывающую великолепно белые и ровные зубы. - Да, - Он смущённо улыбнулся, но, посмотрев прямо мне в глаза, сказал, - Я думал, мне кранты, Драко. На самом деле думал. Мне сказали, что ты вынес собаку, и знаешь... Я так рад, что ты пришёл. Я так рад... - В его глазах какое-то мгновение была заметна слезинка, но она тут же исчезла, как только Поттер отвёл взгляд. - Я... Понимаешь... - Я не знаю, что сказать, потому что ещё никогда не оказывался в таком затруднительном положении. Хотя... Кому я вру!? - Я тоже рад, что всё так вышло, Поттер. - Ты не знаешь, что случилось с мальчиком? - Он опять взглянул ко мне в глаза и невинно улыбнулся, как бы говоря: "Господи, хоть бы всё было хорошо". - Я знаю, - сухо сказал я, - Он.. понимаешь... - Поттер открыл рот так, что я думаю, из него могла выскочить челюсть. - Он тяжело болен. У него сильное повреждение дыхательных путей и.. Скорее всего, он умрёт через несколько дней. Нас не было слишком долго. Эти слова защипали в моей глотке так сильно, что я отвернулся, чтобы не видеть ошеломлённое лицо Гарри и проглотить солёный ком в горле. - А как пёс? Он.. в порядке? - тут же разрядил попытался разрядить обстановку он. - В порядке. - Я улыбнулся. - Молодец, Поттер. Спас невинную псину! Одобряю!

***

На следующий день мне объявили, что мальчик погиб из-за осложнений, к которым привели собственные болезни организма. Позвонив Поттеру, я договариваюсь о встрече. И вот мы, тридцати двухлетние дядьки идём по заполненной народом улице и в голос рыдаем. Жизнь - это тяжёлая штука, и её надо принимать такой, какая она есть. Я всегда стараюсь улучшить её, в первую очередь, у других людей, и мне страшно не хочется больше пить или плакать от очередной неспасёной жизни. Я хочу жить и помогать другим. Я пожарный. И у меня есть Поттер.