Я знаю. Ты знаешь

Динияр лежал на полу, задрав ноги на кресле, когда его телефон оповестил о входящем сообщении. На часах было уже давно за полночь, и поэтому невольно возникал вполне логичный вопрос: кто мог писать в такое время? Он пошарил рукой по полу, чтобы найти это чудо техники, сам-то Динияр давно не спит по ночам, тратя время на то, чтобы рассматривать потолок, а вот кому еще не спится в столь поздний час? «Наверное, оператор» - пронеслось у него в голове. Билялетдинов уже очень давно разучился верить в чудо. Вот только двинуть пальцем, чтобы снять блокировку - никак не получалось. Решив, что это, по крайней мере глупо, он разблокировал телефон, и вперился взглядом в экран. Увидев адресата, полузащитник сначала решил, что он бредит. Или уснул и ему снится сон. Но даже ущипнув себя, явление не проходило. - Нет, мне кажется, - пробормотал мужчина, пока не осознал смысл сообщения и не подорвался, сшибая углы. Распахивая входную дверь он увидел Марата, немного уставшего от длительного перелета, но такого, черт возьми, близкого. - Мар… - Я знаю, может дашь зайти? – в своей обычной манере спрашивает друг. - Да, конечно, - Динияр будто встрепенулся и дал пройти Измайлову. - Ты один? - Да, жена и дети поехали к родителям, - Билялетдинов как-то даже мялся, оно и понятно, не каждый день к тебе приезжает тот, кого ты так старательно стирал из своей жизни. Марат же, будто бы находился дома, без труда нашел гостиную и сел на кресло, вытянув ноги. Динияр в который раз поймал себя на мысли, что он безбожно тормозит, поплелся следом. - Здорово у тебя тут, - сказал он, рассматривая интерьер, можно подумать его хоть когда-нибудь интересовала обстановка, в которой он находится. Достаточно вспомнить, какой бардак обычно у него дома. - Марат, зачем ты приехал? – спросил Дин, усаживаясь на пол напротив друга, потому что садиться рядом не было сил, потому что это черт возьми, сон. - Нашел свободный день, вот и приехал, что тут такого? – Измайлов старается выглядеть как можно более непринужденным. - Ты? Нашел день? Ты блять издеваешься?! – вспылил Билялетдинов подскакивая с места и наворачивая круги по комнате, - сейчас?! Почему сейчас?! Почему не вчера, не год назад, не два года?! Почему, Марат?! Почему ты вспомнил обо мне только сейчас? Мы же даже не разговаривали толком после моего отъезда. Я же только начал нормально жить, жить без тебя, жить для себя, не проводя время в ожидании ебаного чуда! – Динияра несло по наклонной и он сам не замечал, каким взглядом смотрит на него друг. - Угадай, почему. - Я не знаю, я не знаю, что творится у тебя в голове, - признался новоиспеченный спартаковец. - Дин, мне не хватает тебя. - Мы не виделись 2 года, если ты забыл, - вздернул бровь мужчина. Их расставание не было драматичным. Оно не было таким, как обычно описывают в любовных романах. Просто Марат сказал, что это глупо, метаться между городами и странами, а Динияр лишь кивнул, не в силах найти аргумента. Ведь он так старался. Он так старался быть ближе, что готов был даже пожертвовать всем; статусом в клубе, в стране, уютным гнездышком – ломануться в Англию, чтобы хоть на километр быть ближе к своему счастью. Но все разрушилось не успевши даже толком начаться. Ведь уходя – надо уходить. Надо было заканчивать еще тогда, когда Марат уходил из «Локомотива», надо было все закончить тогда, когда стало понятно, что в Россию он не вернется. Но Динияр с детства любил сказки. И даже когда они навсегда, казалось бы, порвали отношения, даже по прошествии двух лет – сердце бьется часто-часто при упоминании одного имени. А сейчас Билялетдинову кажется, что он умрет от тахикардии. - Я знаю, - просто говорит Марат. - А, знаешь, ну, заебись. Измайлов сморщился, как от зубной боли, чем заставил Динияра подорваться и оказаться рядом. - С тобой все хорошо? Что болит? Голова? Колено? – взволнованно шептал он. Марат лишь слабо улыбнулся, и прижал его руку к своей груди. - Тут у меня болит, Диня, мне давит все это, с нашим расставанием я думал умру от этих «фантомных» болей. - Марат, я… ты… - Что с нами стало, Динияр? – Измайлов очень редко когда называл Билялетдинова полным именем, и это пугало больше всего. - Что? - Вот именно, «что»? Посмотри на нас: во что мы превратились, мы предаем клубы, фанатов, себя. - Но… - Что? Ты мне хочешь сказать, что сыграв в Англии и перейдя потом в «Спартак» ты не плюнул в лицо фанатам «Локомотива»? – скептически спросил Марат, - или это теперь в порядке вещей? - Я не знаю. - Все ты знаешь, просто не хочешь понимать. - Я не понимаю тебя. То ты хочешь, чтобы я уехал, то возвращаешься и говоришь мне о преданности… - Я хотя бы не радуюсь жизни с Сычевым, - зло и как-то даже удрученно бросает Марат. - Что? Боже мой, не начинай опять, мы просто друзья! – Дмитрий Сычев вообще их «любимая» тема. - Да, конечно, я знаю, ты каждый раз мне так говоришь, - сжимает губы Измайлов, вставая. - Нет, только не говори мне, что мы расстались из-за него, - шепчет Билялетдинов. - Он ждал тебя, Диня, он ждал, когда ты приедешь, и он лучший вариант, он хотя бы не псих*, - Марат подходит к Билялетдинову и делает то, чего он хотел больше всего, эти два года, чего он хотел настолько часто, что даже становилось страшно. Притянув к себе он целует его, целует отчаянно, теперь уж точно в последний раз. Ведь он все знает, все понимает. Динияр отчаянно вцепляется в плечи друга, отвечая ему, целуя чуть теплые и вечно обветренные губы, вспоминая давно забытые ощущения. Но наитие проходит, и Измайлов отрывается от такого желанного ему человека и прижимается лбом ко лбу. Билялетдинов, чувствуя скорый исход отчаянно шепчет, крепко держа за плечи: - Нет, прошу тебя, не уходи, не оставляй меня, опять, не надо, я не выдержу, пожалуйста. - Ты у меня сильный, я знаю, - грустно улыбается Марат, проводя пальцем по щеке Динияра, и отстраняясь, чтобы уйти навсегда. В небытие. Чтобы уж точно завершить все свои планы и навсегда покончить с этой дурью, названной кем-то «любовью». Он ушел не прощаясь, оставив полузащитника московского «Спартака» в гостиной, на коленях, оставляя его, такого брошенного, будто бы выкинутого на улицу мальчика. Уходя – уходи. И тогда, наверное, тебя не будут преследовать «фантомные» боли. Тогда, наверное, ты не станешь «ложным»**. Тогда ты не потеряешь себя. Во всяком случае так думал Марат, смотря на отдаляющуюся Москву из окна самолета. Он знал, что теперь все не станет прежде. Он знал, что теперь он оборвал самую тонкую связывающую их нить. Оно и к лучшему. * Пора назвать вещи своими именами, слушайте. Это все знают. Это бытует по умолчанию много уже лет в журналистском комьюнити. Понимаете ли, Марат Измайлов – псих. Я не медик, и я не о болезни говорю. Для последующего суда я дополнительно скажу здесь, что у меня нет ни малейших причин констатировать мозговые или там психические заболевания у Марата Измайлова. У меня полно причин их подозревать, но сейчас не об этом; я говорю только лишь о том, что о таких, как Марат, люди, говоря между собой, употребляют слово «ебанутый». (с) Василий Уткин ** http://fanstyle.ru/wp-content/uploads/176.jpg именно так теперь Марата называют фанаты "Спортинга"